БрианнаДива: буквально – «богиня». В опере так называют ведущих певиц-сопрано
Скоро полпятого, а я все ждала подходящего момента. Кирби по средам всегда уходила раньше, торопясь на свои загадочные свидания, и я хотела поймать ее чуть-чуть раньше, чтобы поговорить. Я взяла себя в руки (на самом деле я прижимала к груди ее отчет о расходах, но ведь нести саму себя в руках физически невозможно) и постучала в дверь ее кабинета.
– Ух ты! Второй раз за неделю кто-то додумался постучать! – восхитилась она.
Я восприняла эту фразу как особый «кирбийский» способ сказать «войдите», чем и воспользовалась.
– Что случилось, Бри? – спросила Кирби, занятая приведением в порядок бумаг на столе. – Кстати, ты сегодня не видела Бэннинга?
Я думала, она знает про мистера Стюарта.
– Нет… э-э… вообще-то мистер Стюарт прошлым вечером освободил кабинет. Он уже не вернется. Полагаю, напоследок он, наверное, уволил своего ручного грифа… то есть секретаршу.
Моя начальница поспешно надела маску спокойной, собранной и хладнокровной Кирби, но я уже знала, какие признаки следует искать, и как бы невзначай подошла поближе. Ну конечно – она так крепко держалась за подлокотники кресла, что побелели костяшки пальцев.
«Неужели между ними все-таки что-то было? Нет, быть такого не может».
Кирби продолжала молчать, и мужество грозило оста вить меня.
– Могу зайти попозже, если вы заняты, – произнесла я, пытаясь осторожно завершить едва начатый разговор.
Она подняла взгляд.
– Нет, у меня есть десять минут, а потом надо уходить. Сегодня ответственный вечер. – Кирби задумчиво посмотрела на меня, потом будто приняла какое-то решение. – Я тебе как-нибудь при случае расскажу об этом. Так что ты хотела?
Я стояла перед ней, прикрываясь, подобно щиту, стопкой бумаги. Может, Кирби и изменилась, но все равно это была женщина, уволившая за последние пять месяцев четырех человек. У меня в буквальном смысле тряслись колени (надо сказать – это действительно неприятно).
– Ну в общем, я… э-э… вы… э-э… мы…
– О нет! Неужели опять? – Она покачала головой. – Снова какие-нибудь прыжки с моста?
Кирби улыбнулась, и я вдруг перестала нервничать.
– Нет, все не так ужасно. И натирать не будет. Просто мне нужен небольшой отпуск.
– Разумеется. – Она пожала плечами. – Бери, сколько нужно. Ой, подожди! Тебе обязательно уходить именно на этой неделе? Если у тебя какие-нибудь… кризисные обстоятельства, я пойму, но если нет, то очень надеюсь на твою помощь в наведении порядка на столе перед отъездом.
– О нет, не на этой неделе, – поспешила ее успокоить я. – Скорее всего в середине февраля. На неделю, если можно.
– Да, конечно. Только не забудь предупредить отдел кадров. Уезжаешь куда-нибудь? – спросила Кирби, засовывая в портфель бумаги и вытаскивая из ящика стола су мочку.
Вот он, момент истины. Придется сказать правду. Я решила быть честной до конца, даже если это будет стоить мне рабочего места.
«Что наиболее вероятно», – подумала я и присела на самый краешек кресла для посетителей.
– Ну… Помните, я рассказывала, что занимаюсь вокалом? У меня скоро… в общем, если все получится… Я хочу сказать…
Кирби постучала пальцем по циферблату наручных часов:
– Время, Бри. Говори скорее.
– У меня-скоро-прослушивание-в-«Сиэтл-опера», – и-мне-нужно-готовиться, – и-если-меня-примут-то-я-уйду. – Я со свистом выдохнула.
Вот и все.
К несчастью, Кирби не поняла ни слова.
– Хм… А по-английски можно?
Я откинулась назад, облокачиваясь на спинку кресла.
– Извините. Я очень нервничаю. Если решите уволить меня, я вас пойму… в общем, у меня скоро прослушивание в «Сиэтл-опера», к которому необходимо готовиться. И если меня возьмут, то придется оставить эту работу, чтобы начать оперную карьеру.
Я не могла смотреть ей в глаза. Просто не могла. С Кирби так здорово было работать вместе, а мне пришлось просить отпуск для подготовки к уходу от нее. Потом услышала непонятные звуки, напоминающие всхлипывание, и встревожилась:
– О нет, Кирби… вы что – плачете? Я так сожалею, я не хотела…
– Н-нет, я смеюсь. Какая-то сумасшедшая фирма. Главный исполнительный директор уходит, чтобы стать медвежонком Смоки,[41] я мечтаю писать романы, а ты готовишься стать новой Марией Каллас. Обалдеть. – Она захохотала, склоняясь над столом.
Через пару мгновений рассмеялась и я, хоть ничего и не поняла.
– Кирби, это значит, что вы меня не уволите?
Она вытерла ладонью лицо.
– Что? Боже, нет, конечно. Теперь, когда Бэннинг ушел, меня все равно не наградят поездкой на Барбадос за максимальное число увольнений.
Она встала, обошла вокруг стола и неловко обняла меня, что, похоже, удивило нас обеих.
– Слушай, я так за тебя рада! Возьми две недели отпуска! Бери сколько хочешь и покажи им всем на прослушивании. Талантливая певица гораздо нужнее человечеству, чем административный работник компании по производству интим-игрушек. Хотя должна признаться, я буду сильно скучать по тебе, и по демоническим верблюдам тоже.
Я раскрыла было рот, желая сказать, что тоже буду скучать по ней, но Кирби изобразила на лице ужас и замахала руками:
– Нет, никаких бабских соплей. Терпеть этого не могу. Ой, а времени-то уже сколько! Мне пора бежать, Бри. Надо еще примерить костюм и все прочее. А ты тоже иди домой, с женихом целоваться. А лучше – на репетицию! Завтра расскажешь мне все подробно.
Она выскочила за дверь, а я ошеломленно смотрела ей вслед, не поняв ничего из только что сказанного. Медвежонок Смоки? Романы? Барбадос? Однако все сложилось даже лучше, чем я надеялась.
За исключением одного. И я осознала это, покидая кабинет вслед за Кирби, правда, не столь стремительно.
– Жениха нет – следовательно, целоваться не с кем, – прошептала я тихо.
– Ну если поцелуи – это все, чего тебе не хватает для полного счастья… – прозвучал до боли знакомый голос.
Я заглянула в свою секретарскую кабинку и увидела Джейми, он сидел в моем кресле.
– Привет, Бри, – сказал он. – Найдется минутка?
Кирби не было, и я решила воспользоваться ее кабинетом, чтобы местные сплетники не подслушали наш разговор. Когда Джейми вошел вслед за мной, я закрыла дверь и прислонилась к ней, а он стал расхаживать по помещению, рассматривая фотографии в рамках и развешанные по стенам дипломы и сертификаты.
– Ничего себе кабинетик! Ты это видела? «Summa cum laude».[42] – Он аж присвистнул. – Впечатляет.
– Неужели ты заглянул лишь для того, чтобы повосторгаться академическими достижениями моей начальницы? – спросила я. – Нечем заняться?
Джейми повернулся ко мне лицом и сунул руки в карманы.
– Наоборот – дел по горло. Но не работается. Утром проходил мимо, увидел тебя грустную и целый день не мог сосредоточиться. Что стряслось? – Он попытался улыбнуться, но у него ничего не вышло. – Мы ведь друзья, правда? А друзья переживают друг за друга.
Я долго и пристально вглядывалась в его лицо, пока на конец не решила, что правильнее будет придерживаться политики абсолютной честности.
– Да, но они обычно не рассуждают, нужны ли кому-то из них поцелуи.
– Ну, извини. Я не хотел… просто вырвалось.
Я покачала головой, внезапно почувствовав себя обессиленной:
– Ладно, это ерунда. Да, мне грустно. Знаешь, я расторгла помолвку с Лайлом и попросила у Кирби отпуск, чтобы пойти на прослушивание. Возможно, скоро мне придется покинуть самую лучшую начальницу, которая у меня когда-либо была. И от этого мне тоже грустно.
Джейми прямо засветился. Честное слово – не хуже рождественской елки.
– Слушай, это ведь классно! То есть я, конечно, не имел в виду Лайла. Не совсем же я бесчувственный. Мне очень жаль, что вы расстались. – Джейми подошел поближе, улыбаясь. – Но остальное, насчет прослушивания, Бри, это потрясающе! Я просто счастлив и очень горжусь тобой… Ну в общем, рад за тебя. – Он вдруг осекся, и улыбка померкла. – Единственное, что хреново, – ты уйдешь из «Кей и кей», и мы не будем встречаться каждый день. Но я ведь смогу навещать тебя, ходить на твои спектакли, правда? Друзья же так делают?
Он напоминал мне скачущего вокруг хозяина щенка спаниеля – это было странно, но очень забавно. Немного погодя до меня дошел смысл его слов.
– Ты… ты сказал: хреново, что я уйду?
– М-м… да, но…
Он стал оправдываться, но я прервала его речь, внезапно разрыдавшись.
– О Боже! Я что-то не то сказал? Ну прости, дорогая, я был не прав. Прости дурака. Я просто глупый, бесчувственный пень. – Джейми в панике бросился обнимать меня, потом стал гладить одной рукой по голове, похлопывая по спине другой. – Ш-ш… успокойся. Прости меня. Я негодяй и заслуживаю хорошей порки каким-нибудь из наших садомазохистских орудий. Чем-нибудь покрепче – кожаный хлыст с цепями из зимнего каталога как раз подойдет.
Он пытался меня рассмешить.
И ему удалось.
По какой-то странной причине я не сразу готова была отодвинуться, поэтому заговорила, уткнувшись Джейми в рубашку:
– Заткнись, дурачок. Ты не сказал ничего плохого. На самом деле ты единственный, не считая Кирби, сказал мне что-то хорошее. Ты сказал, что будешь скучать. А нельзя ведь скучать по тому, кто все время рядом, правда?
Мысль о расставании с ним вызвала новые слезы. Джейми был чертовски, невыносимо хорош.
– Э-э… Бри, солнышко! Спасибо, конечно. Но все же сжалься над бедным растерявшимся парнем и объясни, почему ты плачешь. – Он не переставал гладить меня по голове и похлопывать по спине.
Сначала мне было тепло и уютно, но постепенно это ощущение стало перерастать в нечто жаркое и немного пугающее. Я уже не чувствовала себя в безопасности. Скорее… наоборот.
Пришлось высвободиться из его объятий.
– Извини. Ненавижу, когда кто-то видит меня в слезах. Я, наверное, отвратительно выгляжу.