Блин. Когда-то у нас был секс по дружбе. Сейчас просто секс и дружба.
– А теперь я хочу, чтобы вы все посмотрели на экран, – говорит Пола, и за ней опускается огромное полотно. – Все вы вносили сегодня и раньше взносы. Я и остальные сотрудники «Сломанных Лап» благодарим вас за это. Мы признательны вам и хотели бы показать, на что пошли деньги.
– О боже, погнали, – стонет Эриксон.
Свет приглушают. Из динамиков звучат первые ноты «Ангела»[33]. И начинается слайд-шоу.
На первом снимке изображен тощий щенок лабрадора шоколадного цвета, у которого не хватает правого глаза. Надпись гласит: «Валли. Четыре месяца. Найден в мусорном баке в Жольете, Квебек».
На втором кадре – он же, слегка повзрослевший. У него нет глаза, но теперь пес радостно сидит на коленях улыбающейся девочки с косичками.
Надпись: «После четырех операций. Новый дом Валли с Кети».
Первой всхлипывает жена Люко.
Потом мы видим фотографию немецкого дога с двумя сломанными лапами. За ним следует выводок голодных щенков терьера в картонной коробке, которую нашли на обочине в Северном Онтарио. И хаски, избитый до полусмерти.
Тихо ахнув, Джесс берет меня за руку. Она дрожит, и, повернувшись, я вижу, как по ее щекам катятся слезы. Оглядываюсь по сторонам. Джейми, плача, улыбается Уэсу, который незаметно смаргивает каплю в углу глаза. О-о. Они такие же милые, как и гребаные собаки.
В зале не остается равнодушных. Такое происходит каждый год. Я не знаю, зачем продолжаю сюда приходить. Возможно, ради стоящего дела, или даже хоккеистам не мешает время от времени хорошенько поплакать.
Но Пола не оставит нас в таком состоянии. Вводить в депрессию благотворителей плохо для дела. Поэтому Сара Маклахлан сменяется песней «Кто спустил собак»[34]. Появляются фотографии новых парикмахерских для животных в приюте в Онтарио – все благодаря взносам за прошлый квартал. Новейшая операционная в Квебеке. Несколько снимков с товарищами по команде и подопечными приютов.
А потом? Все завершается нарезкой с вашим покорным слугой. Показывают видео со мной, облепленным выводком щенков ротвейлера. Пола открыла клетку, пока я не видел, и они вшестером начали прыгать, пытаясь достать сэндвич. Гости хохочут от вида того, как я поднимаю еду, а щенки вместо нее лижут мое лицо.
Это еще не конец. На следующих четырех снимках разные собаки тычутся носом мне в пах. Джесс рядом хихикает. Музыка нарастает, и большой экран заполняет последний кадр. На нем я держу щенка одной рукой, близко к лицу, чтобы он смог понюхать мой рот, но сфотографировали нас так, словно мы целуемся.
Зал заполняет звук ста пятидесяти женских вздохов.
– О боже, Блейк, – шепчет девушка на ухо, и я вздрагиваю, когда губы касаются щеки. – Ты… ты…
– Что? – выдавливаю я.
Она сжимает мою ладонь.
– Ты лучший.
От ее похвалы радостно на сердце. Черт побери. Дела плохи.
Я в полной заднице.
Бешеная скачка
Блейк ведет себя странно, даже больше чем обычно. Никогда не видела его таким подавленным, но мне уже надоело приставать к нему по этому поводу. Если он захочет рассказать, почему ему плохо, то сделает это. Я не могу заставить.
– Хочешь потанцевать? – спрашиваю его я.
Выступления с речами закончились, и опять заиграла музыка. К сожалению, не Хозиер: полагаю, он уже летит в своем частном самолете в какое-то потрясающее место, – но диджей ставит неплохие треки. Джейми уже на танцполе с женой Бена Хьюитта, Кети. Возможно, я ошибаюсь, но они изображают танец Умы и Траволты из «Криминального чтива». Выходит у них ужасно, и Уэс с Хьюиттом стоят рядом и смеются.
– Нет настроения.
Все равно обхватываю его руками за шею, надеясь, что смогу заставить передумать.
– Как ты начал заниматься благотворительностью? Для обычной командной активности ты вкладываешь в это много времени.
Вопросом я вызываю у Блейка намек на улыбку.
– Я обожаю собак. Раньше у меня был пес, большой белый боксер. После завершения учебы я, эм… – он прочищает горло, – жил какое-то время с Молли. Она заботилась о нем, когда были выездные игры, то есть практически постоянно. Поэтому после расставания пришлось оставить его у нее. Иначе собака бы проводила полжизни в питомнике.
Черт побери. Блейк выглядит еще печальнее, чем пару минут назад.
– Может быть, сейчас ты опять его увидишь, раз она вернулась в Онтарио, – предлагаю я.
– Может быть, – без энтузиазма соглашается он. – Слушай, не против, если мы поедем? Я выжат как лимон. Прошлой ночью не получилось поспать.
Я опускаю руки с его плеч.
– Горячее свидание? – легко спрашиваю я.
Он качает головой.
– Шея.
– А?
– Шея болит, – признается он. – Сложно было найти нормальную позицию, чтобы заснуть.
Приходится закусить язык, чтобы сдержаться и не начать предлагать кучу поз, которые бы ему понравились. Не знаю, что со мной не так. Низ живота покалывает с той самой нарезки с щенятами. Видимо, меня заводит филантропия. Кто ж знал?
Или, может быть, меня просто заводит Блейк, его большое тело и легкомысленные ухмылки. Мужчина, который магическим образом всегда может рассмешить кого угодно. А еще у него хорошо получается доставлять оргазмы.
– Джесс?
Я отвлекаюсь от мысленной оды Блейку.
– Ммм?
– Так ты не против, если мы пойдем?
– Да. Мне надо готовиться к экзаменам.
Заканчивается триместр, и осталось только десять дней до решающего момента.
Мы прощаемся, обнимаемся, целуемся и ударяемся кулаками с его товарищами по команде, их спутниками и организаторами.
Пока выходим из зала и идем к гардеробу, мужчина держит дистанцию около полуметра, и это выбивает из колеи. Обычно он не упускает шанса дотронуться до меня, даже просто положить ладонь на руку.
Хотела бы я знать, что с ним такое. С громким наглым Блейком я могу справиться. С меланхоличным мужчиной? Я в замешательстве.
Мы добираемся до гардероба и видим пластиковую табличку: «Вернусь в 10:15». Серьезно? Я смотрю на часы на стене. Сейчас 10:03. Кто уходит со своего поста посреди вечеринки? Людям нужна верхняя одежда, черт побери.
Я подавляю вздох.
– Офигенно.
Блейк трет затылок и крутит головой, словно пытаясь размять шею.
– Опять болит? – озабоченно спрашиваю я.
– Немного.
Я подхожу ближе и провожу рукой по его затылку. Мягкие волоски щекочут ладонь.
– Хочешь, помогу?
Я жду неизбежное саркастическое замечание, но… его нет. О боже. Блейк сломался? Может, надо поменять батарейки?
Вставая на носочки, я целую теплую кожу на горле.
– Джесси… Что ты делаешь?
– Целую твои бо-бо, – мурчу я и начинаю проводить губами по сухожилиям. – Хочешь, чтобы я перестала? – Его чистый, пряный вкус возбуждает мои рецепторы. – Может, лучше поговорить, почему ты весь вечер дуешься?
Он стонет, когда я захватываю губами мочку уха. Точно не знаю, откуда возникло желание его терзать. Не то чтобы я скучала по нему последние две недели. Учебный график был таким напряженным, что на эротические мечты оставалось не так много времени. Но теперь, когда мужчина стоит так близко, фантастически пахнет и выглядит так хорошо, что можно было бы съесть его в этом шикарном черном костюме… в голове только сексуальные мысли.
– Ну? – спрашиваю я, откидываясь назад, чтобы увидеть глаза, горящие желанием.
– Нет, не хочу говорить. – От его сиплого голоса по спине бегут мурашки.
Я опять смотрю на часы. 10:05. Перевожу взгляд на дверь гардероба.
– У нас десять минут, – многозначительно утверждаю я. – Думаешь, успеем?
Он подмигивает.
– Детка, я заставлю тебя взорваться за три минуты.
Подавляю смех, когда он распахивает дверь и затягивает меня внутрь. Ох, слава богу. Я его починила. Блейк снова в форме. Улыбающийся, озорной и импульсивный, с пылающими зелеными глазами, он наклоняется и целует меня. Сцепившись губами в борьбе за превосходство, мы, спотыкаясь, проходим вдоль вешалок с одеждой к укромному уголку в задней части помещения. Не успеваю я моргнуть, как Блейк прижимает меня к стене, скользя языком и касаясь везде, где только можно.
Ахаю, когда мужчина проскальзывает рукой под платье и начинает поглаживать меня через ткань трусов.
– Такая мокрая, – выдавливает он, прежде чем полностью накрыть меня ладонью.
Я сжимаю его через брюки и стону:
– Такой твердый.
Слышу подавленный смешок.
– Итак, мы установили, что ты мокрая, а я твердый. Что будем с этим делать?
Снова прижимаюсь к его губам и обнимаю за шею.
– Тебе нужна видеоинструкция?
– Мммм, сексвидео с тобой? – Он просовывает под нижнее белье указательный палец. – Давай пока это отложим. Сейчас мне просто хочется… – Его палец проскальзывает внутрь меня, и мы оба стонем. – Этого, – хрипит он. – Мне хочется этого.
На этом прелюдия заканчивается. В мгновение ока Блейк вытаскивает из бумажника презерватив и опускает трусы. Я не ждала сладких поцелуев и долгих поддразниваний. Мы в гардеробе, и у нас мало времени. Это будет быстрый перепихон.
Блейк поднимает меня и прижимает спиной к стене. Я обхватываю ногами его за талию, наслаждаясь ощущением теплых ладоней на заднице. Он слегка наклоняет мое тело, берет член и направляет его внутрь.
– О, – ахаю я, когда он оказывается глубоко.
– Держись, детка. Это будет бешеная скачка.
Черт побери, он не шутит. Его рот накрывает мой в разгоряченном поцелуе. Мужчина начинает трахать меня быстрыми неглубокими ударами. Хватаюсь за его плечи и двигаю бедрами, изо всех сил стараясь быть ближе. Напряжение внизу усиливается, натягивается, пока от удовольствия не поджимаются пальцы ног. Я не могу восстановить дыхание из-за поцелуев и неослабевающего бешеного темпа.
Моя преподавательница по фортепиано всегда говорила: «Если ошибаешься, делай это хорошо и громко». Уверена, что она имела в виду не это. Но я все равно следую ее совету, когда стону в рот Блейка и извиваюсь, прижатая к его умелому телу.