Отсюда я снял Кремль, увидел Москву, как когда-то с колокольни Ивана Великого. Меня поразили тогда с высоты башни белокаменные высотки, окружавшие центр. Они, как прежде, хороши. Но теперь рядом с ними происходит процесс, коснувшийся не только уникальных зданий, нерядовых строений. В московских дворах светятся обновленными крышами, мансардами особняки, те самые лилипуты, что висели гирей на ногах поверженных Гулливеров, храмов, дворцов, тонувших в море ветхих строений старой Москвы.
Ей больше не угрожают взрывами. Прикоснувшись к золотому куполу, я убедился еще раз: Москва возрождается.
Глава втораяУтраты Кремля
Ломка Кремля. – Взорванная обитель. – Красное крыльцо. – Эстетика Кагановича. – У главных ворот Кремля
Ломка Кремля. C чего начать рассказ об утраченной Москве? В ХХ веке в городе сломаны сотни церквей, стены и башни Китай-города, обрушены стометровые колокольни. Эти потери – не результат воздействия стихии, пожаров, нашествий. Они произошли по иным причинам: слепой ненависти к прошлому, ярой враждебности к религии, свергнутой царской власти, народным праздникам, обычаям. Все случилось в результате преступной установки правящей партии большевиков – снести до основания «старый мир» и с ним вместе «купеческую» Москву.
...Москва кадил и аналоя —
Москва часовен и монастырей
Перед Европой хвасталась квасною,
Купеческою выправкой своей!
Устои твои оказались шаткими,
Святая Москва сорока сороков!
Ивану кремлевскому дали по шапке мы,
А пушку используем для тракторов!
Цитирую стихи небезызвестного в прошлом поэта Ивана Молчанова, крестьянского сына, попавшего в Москву с берегов Белого моря. Этот Иван, не помнящий родства, вместе с другими литераторами воспевал вандализм. Открыто, не таясь, совершалось преступление, разрушалась древняя столица русского народа, затаптывалась ее краса, что пленяла, начиная с Ломоносова, поколения русских писателей. И заморских гостей.
Подобного рода сочинений в стихах и прозе много осталось на страницах газет, книг, журналов, выходивших в 20—30-е годы ХХ века. Сложнее обнаружить документы, по которым производились чудовищные разрушения. Бывало достаточно одного устного указания, мнения, кивка головой вождя в Кремле, «отцов города», таких, как Каганович и Хрущев. И памятник уничтожался к изумлению жителей города. Из газет узнавали, что больше нет Иверских ворот и Новинского бульвара, Сухаревой башни и Красных ворот...
Начнем счет потерь с Кремля. Неужели и здесь они происходили? – могут спросить. – Ведь Иван Великий, хотя ему «дали по шапке», сбросили с него часть колоколов, цел, а Царь-пушку, вопреки призыву поэта, оставили на месте...
Да, Иван Великий устоял. Царь-пушку пощадили, но многого, что украшало Кремль, больше нет. Хотя в Кремле, после того, как установилась советская власть, началась научная реставрация. Восстанавливались соборы, башни, разбитые во время артиллерийского обстрела в октябре 1917 года, когда десять дней в центре города шел бой, гремели пушки.
Известно предписание, данное коменданту Кремля за подписью Ленина, где ему вменялось срочно починить Никольскую башню, пострадавшую от стрельбы. Много раз описывалась советскими авторами история ремонта разбитых и замолчавших курантов Спасской башни в результате попаданий в нее снарядов. Шла в театрах страны пьеса «Кремлевские куранты», где рассказывалась эта история с вымышленными подробностями.
За ходом реставрационных работ внимательно следил «житель Кремля», как называл себя Ленин. Жизнь в резиденции царей «вождь мирового пролетариата» начал с того, что три дня осматривал дворцы, соборы, палаты, дважды прошел по стенам и башням, поднимался на башню Спасских ворот... Тогда прочитал книгу С. П. Бартенева «Московский Кремль в старину и теперь». Узнав из нее, что проездные ворота собора Двенадцать апостолов в царствование Николая I заложили кирпичом, а под аркой ворот устроили склад, возмутился и распорядился, чтобы памятнику вернули прежний вид.
После того, как произвели работы, проезд восстановили, склад под древними сводами прекратил существование, глава «рабоче-крестьянского правительства» побывал на месте происшествия и заметил:
– Совсем иной вид, тут виден художник-архитектор, а раньше было удивительно смотреть – так не гармонировала эта пристройка со всем собором. Оказывается, тут не в соборе дело и не в архитекторе, а в Николае I, в аракчеевщине!
Эти слова сказаны в 1918 году. К памятникам новая власть в лице Ленина и его помощников относилась с вниманием. Восстанавливались не только сооружения Кремля, но и храм Василия Блаженного. Ремонтировалось здание Шереметевской больницы на Садовом кольце, где находится известный институт скорой помощи.
Однако прошло десять лет после начала реставрационных работ в Москве, как все переменилось. В самом Кремле, за высокими стенами, охранявшимися часовыми, начались невиданные разрушения. «Аракчеевщина» выглядела детской шалостью по сравнению со «сталинщиной», утвердившейся на Боровицком холме. Став диктатором, Сталин принимал такие преступные решения, на которые никогда бы не пошел ни всесильный при Александре I граф Аракчеев, ни Николай I, в эпоху которого был сооружен Большой Кремлевский дворец.
Назвали дворец так не только потому, что он действительно большой, насчитывает сотни помещений. Но и потому, что, помимо Большого, существовал в Кремле другой царский дворец, не столь великий, поэтому именовавшийся Малым.
Из подробного описания Ивана Забелина в книге «Истории города Москвы» известно, что к началу XVI века в Кремле располагались разночинные дворы. Их сломали, и на расчищенном месте появился княжеский двор Юрия Ивановича Дмитровского, а при Иване Грозном – двор его брата, Юрия Васильевича. По случаю возведения новых палат пожаловали к хозяину царь, митрополит, обедавшие и пировавшие на новоселье 21 ноября 1560 года...
На месте сломанных княжеских палат в царствование Екатерины II архитектор Матвей Казаков создал невдалеке от Спасских ворот двухэтажный дворец. Его фасады выходили в сторону Ивановской площади Замоскворечья. Дворец предназначался для архиерея, поэтому назывался Архиерейским. Другое его название, Чудов, связано с тем, что рядом находился Чудов монастырь.
При Екатерине II предпринималась грандиозная перестройка Кремля, к счастью, приостановленная. Когда главный исполнитель царской затеи Василий Баженов переместился в Царицыно и занялся там загородным дворцом императрицы, Матвей Казаков за два лета, в 1775—1776 годах, возвел здание в классическом стиле. Этот дворец изображен на известной по репродукциям акварели XVIII века художника Ф. Алексеева. Хорошо видна устроенная на стыке стен угловая башня с балконом и колоннами. Над ними возвышался аттик с лепным гербом.
Спустя полвека дворец был куплен для брата Александра I – великого князя Николая Павловича. Он не предполагал тогда, что вскоре ему предстоит занять российский престол. Будущий император жил здесь с женой, в этом дворце у великого князя родился сын Александр Николаевич, будущий освободитель крестьян, император Александр II.
В 1824 году дворец решили расширить, чтобы в нем во время приездов в Москву мог останавливаться император. Поэтому надстроили третий этаж в том же, классическом стиле. Во время коронации и после нее Николай I жил во дворце, как раз сюда доставили к нему из ссылки в Михайловском Александра Пушкина. Это событие произошло утром 8 сентября 1826 года. В сопровождении фельдъегеря опальный поэт промчался по Тверской улице, нигде не останавливаясь, и проследовал прямо в Кремль. Его провели в дорожном костюме в кабинет Чудова дворца. Несмотря на раннюю осень, было холодно, топился камин. По одним свидетельствам, беседа Николая I и поэта длилась час. По другим данным – два часа.
Сохранилось свидетельство Николая I об этой встрече: «Я впервые увидел Пушкина после моей коронации, когда его привезли из заключения ко мне в Москву.
– Что сделали бы вы, если бы 14 декабря были в Петербурге? – спросил я его между прочим.
– Стал бы в ряды мятежников, – отвечал он...»
После аудиенции император направился на бал, где, подозвав товарища министра народного просвещения, сказал:
– Знаешь, я нынче долго говорил с умнейшим человеком России...
Сам Пушкин ни с кем никогда не делился подробностями той долгой беседы. В одном из писем упомянул: «Государь принял меня самым любезным образом...»
Когда в середине XIX века появился Большой Кремлевский дворец, старый дворец назвали Малым Николаевским, в честь Николая I.
По описаниям Малого дворца известно, что интерьеры, мебель выполнили для него в стиле ампир. Хотя дворец назывался Малым, в нем насчитывались десятки комнат, во многих из них находились замечательные изделия из дерева, бронзы, стекла. Парадные помещения украшались картинами. Наиболее значительным считалось историческое полотно художника Белотто-Каналети под названием «Коронация Станислава Августа». С документальной точностью на нем были выписаны 100 портретов лиц, участвовавших в коронации.
Во второй половине XIX века, в 1872 году, произвели капитальный ремонт здания, причем верхний деревянный этаж заменили каменным. Особенно большие работы осуществили в основании. По проекту военного инженера генерал-майора Войницкого установили самую совершенную систему отопления: прогревали стены и окна потоки теплого воздуха.
Во время земляных работ нашли надгробные памятники древнего кладбища. Останки двух тысяч жителей Кремля собрали и перезахоронили поблизости во дворе, там же установили надгробные обелиски. В самом дворце помещалась домовая церковь Петра и Павла. Сохранились сведения, что тот капитальный ремонт дворца обошелся казне в 500 тысяч рублей. Что касается самого здания, его достопримечательностей – их оценить невозможно...
По установившейся традиции как Большой, так и Малый дворец могли по договоренности с комендантом Кремля осмотреть все желающие, когда в них не пребывал император.