нели купола Василия Блаженного.
Простор заполняли стены и башни, палаты и дворцы, монастыри и церкви с колокольней Ивана Великого во главе. На склоне горы лепилось друг к другу множество приземистых строений с разноцветными стенами и крышами. Их опоясывали вывески лавок и торговых рядов. Над крышами колосились колокольни, бесчисленные купола церквей. Застройку эту можно было признать хаотичной, причудливым конгломератом. Со временем, однако, вырисовался неповторимый, полный жизни пейзаж. Он манил поэтов и живописцев.
Под названием «Москворецкий мост» Константин Коровин и Константин Юон написали картины в 1911 и 1914 годах. К последнему году относится картина художника Клевера под названием «В дни большой войны». На ней все тот же мост и прилегающие к нему здания, расцвеченные красно-сине-белыми национальными флагами России по случаю объявления мировой войны.
А начал рисовать вид Москвы с этого моста в 1800 году художник Федор Алексеев, академик живописи. По указу императора Павла I он с учениками запечатлевал пейзажи Первопрестольной, чтобы оставить потомкам память о городе, каким тот был на рубеже XVIII—XIX веков.
Среди московских пейзажей Алексеева есть вид Москворецкой улицы. От моста она шла в гору. На переднем плане виден дом в классическом стиле с портиком, какие поныне встречаются на московских улицах. Это фасад некогда существовавшего Мытного двора, перестроенного из другого, более древнего сооружения – каменных палат. Там в Средние века взимали с торговцев мыт – пошлину с живого товара, мелкого и крупного рогатого скота, что гнали в город на продажу.
Напротив Мытного двора возвышается колокольня церкви в честь Святого Николая. Она называлась Москворецкой. Другой куполок виднелся напротив церкви, по другую сторону улицы, где находилась часовня. Когда Москворецкую улицу запечатлели Коровин и Юон, на ней насчитывалось около сорока владений, значит, строений скопилось к тому времени намного больше. Они принадлежали не знатным, не титулованным фамилиям, рядовым домовладельцам. Вся улица заполнялась домами с лавками. На акварели Алексеева у многих зданий видны арки галерей, где шла торговля. Даже под колокольней виден устроенный навес какой-то лавочки.
Москворецкая улица напоминала нынешнюю Маросейку. Длина ее равнялась 420 метрам, ширина – 23. Предопределили ширину проезда габариты Москворецких ворот Китай-города. Его крепостная стена тянулась от Кремля вдоль берега Москва-реки в сторону Яузы. Московский бытописатель Павел Богатырев запомнил улицу такой:
«Вокруг Москворецкой улицы идут лавки, торгующие пряностями; здесь всегда острый запах. Торгуют воском и церковными свечами, а также мылом и знаменитыми в то время муромскими сальными свечами. Они были так крепки, что торговцы зимой на морозе стучали ими одной о другую, и они не трескались и не ломались. Нагара они давали мало и горели ярко.
На противоположной стороне торговали веревками, рогожами, разной бумагой, а на самом углу у моста были живорыбные лавки с садками на реке, откуда и снабжалась Москва аршинными живыми стерлядями».
Позднее, в XX веке, характер торговли изменился, появились новые товары, другие магазины, но, как прежде, правил бал в округе Меркурий, покровитель купечества и торговли. Им, купцам, городские власти передали в конце XVIII века здание Мытного двора, где располагалось Московское купеческое общество и лавки. Когда купцов после революции изгнали отовсюду, здание превратилось в советское учреждение, его занял Московский отдел народного образования...
Москворецкая улица всегда пользовалась вниманием властей Москвы, ведь она проходила у главных ворот Кремля. Описывая ее, историк Петр Сытин цитирует разные старинные документы, где речь идет о ее благоустройстве и планировке. Среди них есть царский указ Алексея Михайловича, датируемый 8 октября 1668 года, под названием «О переносе дворов от Москворецких ворот и о не бытии впредь дворам на оных местах». Дворы перемещались на другие, соседние территории. Слишком удобна и дорога была здешняя земля, чтобы ее всю расчистить от строений «для уличного простору», о котором пеклись с давних времен.
Но когда за «реконструкцию» столицы взялся Сталин и его соратники, на Москворецкой улице в 1938 году они поставили крест. В пору сооружения нового Большого Москворецкого моста почти всю улицу уничтожили. От нее остались Средние торговые ряды, которые некогда имели № 1, а теперь прописаны на Красной площади.
Это крупнейшее здание конца ХIХ века всем хорошо известно: оно находится рядом с Верхними торговыми рядами – ГУМом, напоминая соседа своей архитектурой. Вот как пишет об этом сооружении путеводитель 1915 года: «Новое грандиозное здание рядов сооружено по проекту архитектора Р. И. Клейна и обошлось в 2 с половиной миллиона рублей, а вместе с землею оценивается в 5 миллионов рублей. Средние торговые ряды предназначаются преимущественно для оптовых складов...»
Принадлежало строение Акционерному обществу и насчитывалось в нем 400 отдельных торговых помещений. После революции, в годы Гражданской войны, когда частная торговля умерла, здания разных рядов превратились в склады ведомств. Средние торговые ряды стали принадлежать Наркомату по военным и морским делам, которым руководил всесильный в те годы Троцкий. Наркомы и министры менялись, а положение, создавшееся так давно, – нет. Город утратил одно из принадлежавших ему лучших зданий, чья стоимость определяется в миллионы долларов.
Давно пора вернуть Средние торговые ряды Меркурию и Москве. Здание измеряется площадью в 4000 квадратных саженей. В плане это сооружение, образующее неправильный четырехугольник, выходило на четыре улицы, одной из которых была Москворецкая. Внутри замкнутого двора располагается четыре корпуса. Привожу эти данные, чтобы дать npедставление не только о Средних торговых рядах, но и о Москворецкой улице, где под номером 2 стоял Покровский собор, храм Василия Блаженного.
Храм и Средние торговые ряды остались на своем месте. Все прочие дома снесли вместе со Старыми Нижними торговыми рядами. Их московское купечество до начала мировой войны не успело модернизировать, как это произошло с Верхними и Средними торговыми рядами. Вместе с Нижними эти ряды образовывали крупнейший коммерческий центр Москвы. Сломали при Сталине Ямской приказ, как называли ансамбль зданий наверху Москворецкой улицы, рядом с собором. Этот приказ существовал до 1917 года и ведал делами ямщиков. Их насчитывалось в Москве десятки тысяч. Ямщицкое «министерство» занимало малое помещение, большую часть здания занимала гостиница, ремесленники и торговцы. Они здесь не только работали, но и жили.
По традиции сюда доставляли обувь с берегов Волги, из города Кимры, славившегося сапожным мастерством. Порой не обходилось без мошенничества. Однажды прибыли сапоги с бумажными подметками, о чем стало известно полицмейстеру Лужину. Что было дальше, описал в книге «Москва и москвичи» Владимир Гиляровский. Полицмейстер, поймав жуликов на месте преступления, без суда и следствия навсегда отбил у них охоту к бумажным подметкам, выпоров всех вовлеченных в дело нещадно. Любопытно, что полицмейстер провел акцию захвата, не поставив о ней в известность местного пристава, чтобы последний не предупредил купцов. Как видим, коррупция родилась не сегодня.
Не оставил без внимания Ямской приказ другой знаток старой Москвы, Иван Белоусов. Он писал: «Ямской приказ заселен был кимряками-сапожниками, кустарями-одиночками или работающими по два, по три вместе. В одном помещении находилось несколько хозяйчиков-кустарей.
Когда в Ямской приказ являлся покупатель, на него со всех сторон набрасывались продавцы и тянули покупателя всякий к себе, расхваливая свой товар».
Лавок, зазывал, приказчиков было так много, что нередко люди, желавшие поменять бракованный товар, вернувшись на место происшествия, не могли найти прилавок, где состоялась неудачная покупка.
Бойкая торговля шла и в годы Первой мировой войны. Путеводитель «По Москве» под редакцией профессора Н. Гейнике, вышедший в 1917 году, констатировал: «Во дворе Земского приказа – масса лавок и особенно небольших лавок обуви, где за сравнительно дешевую плату московские простонародные обыватели покупают себе сапоги».
Сталин и его соратники, любившие ходить в сапогах, даже будучи жителями Кремля, не наведывались покупать обувь в московские лавки. Они обходились без них, полагая, что магазины в «светлом будущем» вообще не понадобятся. Сталин санкционировал снос древней торговой улицы.
Вместе с ней исчезли с планов Москвы Масляный переулок, шедший под стенами Василия Блаженного, Живорыбный тупик, располагавшийся внизу улицы, Мытный переулок – в ее середине. Исчезла Васильевская площадь, находившаяся между застройкой улицы и стенами Кремля. Площадь эта появилась в годы переустройства сгоревшей Москвы в 1817 году, она вобрала в себя пространство нынешнего Васильевского спуска к Москва-реке. Название спуску и площади дал храм Василия Блаженного.
Пространство Васильевской площади слилось с Красной площадью, как раз по этой земле проехал к стенам Кремля небезызвестный летчик Матиас Руст, приземлившийся на своем самолете у Москворецкого моста.
Сколько при реконструкции сломано домов? В адресной книге «Вся Москва» по сторонам Москворецкой улицы, ее переулков и на площади значится в 1917 году свыше 70 владений, принадлежавших церквам, купцам, лицам, против фамилий которых нет никаких указаний о сословии, чинах, нет порой даже инициалов. Указывается дом Базыкиных, например, в Масляном переулке, дом Проскуряковых на Васильевской площади, дом Ивановых на Москворецкой улице... Все здания, что здесь находились до 1938 года, можно увидеть теперь разве что на старых планах, фотографиях, картинах.
Высвободившееся пространство замощено камнем.
На Москворецкой улице составители сталинского Генерального плана 1935 года смогли до конца реализовать свой злой замысел – снести все, что им казалось недостойным грядущего, сделав исключение для Василия Блаженного и Средних торговых рядов. Впрочем, последнее здание также было обречено на слом. Это хорошо видно на проектах предвоенных лет. Средние ряды, как и Верхние, намечалось снести для сооружения небоскребов Наркомата тяжелой промышленности, которым руководил один из ближайших соратников вождя – Серго Орджоникидзе. Это было второе по масштабам здание после Дворца Советов, которое сооружалось перед войной на Волхонке. Самоубийство Серго Орджоникидзе, последовавшая реорганизация осиротевшего громоздкого наркомата, распавшегося на ряд более мелких, приостановили реализацию проекта. Комплекс небоскребов, напоминающих американские башни Нью-Йорка и Чикаго, остался на бумаге.