Так, на планах достопримечательностей города появились палаты гетмана Украины Мазепы в Колпачном переулке. Двухэтажному, богатому некогда дому вернули черты XVII века.
На Большой Лубянке, 7, во дворе дома спрятались палаты Хованских. Один из них, Иван Хованский, глава Стрелецкого приказа, пытался поднять восстание стрельцов, за что поплатился головой, срубленной по приказу царевны Софьи.
В начале Большой Лубянки красуется бело-голубой дворец, где осенью 1812 года во дворе разыгрались драматические события, описанные в романе Льва Толстого «Война и мир». Перед сдачей Москвы возбужденная толпа линчевала купеческого сына Верещагина, заподозренного в измене. Тогда во дворце жил главнокомандующий Москвы граф Федор Ростопчин. Стены дворца, как выяснили архитекторы-реставраторы, вобрали в себя палаты князя Дмитрия Пожарского, того, кто возглавил в 1612 году народное ополчение, освободившее Москву.
В Зарядье, в Ипатьевском переулке, восстановлены палаты Симона Ушакова. Этот художник, как рассказала мне архитектор-реставратор Инна Ивановна Казакевич, называл свои палаты «иконописным заводом». В ее стенах помещалась мастерская, где художник работал вместе с учениками.
В Подкопаевском переулке, где прежде копали глину, можно увидеть палаты Шуйских. Один из них, царь Василий Шуйский, в Смутное время недолго сидел на престоле в Кремле.
Возродили энтузиасты-реставраторы палаты ремесленных слобод. Так, в бывшей Хамовной слободе, где жили ткачи, на нынешней улице Льва Толстого, 10, белеют стены под тесовой крышей, с маленькими несимметричными оконцами. Здесь в земле нашли остатки станков, пуговицы, наперстки, иглы, булавки XVII века. Палаты служили производственной мастерской и центром управления слободы.
В Среднем Овчинниковском переулке, 10, в Замоскворечье, где прежде располагалась дворцовая Овчинная слобода, возрождены подобные палаты под высокой четырехскатной крышей с «дымниками», откуда валил в небо дым печей.
Уголок средневековой Москвы предстает с недавних пор в начале Пречистенки, под номерами 1/3 и 3, где рядом с классическими особняками соседствуют две палаты XVII века, под названием Белая и Красная. Их удалось спасти от вандализма все тем же ревнителям старины.
Другой фрагмент прошлого уцелел в Староваганьковском переулке, 23 и 25, где выделяются в городской застройке три палаты. Две, во владении 23, стояли на подворье Успенского монастыря Александровской слободы, где жил Иван Грозный, удалившись из Москвы. Во владении 25 – палаты Нового Аптекарского двора, служившие трапезной, а теперь – выставочным залом музея архитектуры.
На Маросейке, 11 во дворе поражает дом с окнами, пышно отделанными резьбой по белому камню. Это палаты, где жил ганзейский купец, сюда ходили к пастору Глюку ученики первой московской гимназии.
В бывшей Немецкой слободе, Кирочном переулке, 6, видны остатки некогда роскошных палат, где, по преданию, жила Анна Монс. В ее дом любил наведываться влюбленный в «красавицу Кукуя» молодой Петр I.
Так, трудами энтузиастов и знатоков иллюстрируются страницы отечественной истории натуральными памятниками исчезнувшей Москвы. Все это делает ее краше и роднее.
Рядовой дом. Какими бы красивыми ни были московские дворцы, какие бы высокие и причудливые не поднимались над городом башни, в целом он состоит из обычных домов, мало чем или совсем ничем не украшенных. Эти обычные дома определяют лицо города в не меньшей степени, чем уникальные здания, дворцы. Какими были те и другие в прошлом?
Москва – город восьми с половиной веков, но до наших дней не дошло ни одного рядового городского дома XVI—XVII веков из дерева, не говоря о более удаленных веках. Обычный рядовой дом, где жил ремесленник, лавочник и стрелец, не особенно отличался от крестьянской избы. Кто богаче – имел несколько бревенчатых срубов, соединенных переходами – сенями. Как пишут историки архитектуры, «первичной ячейкой русского жилого дома является простейшая однокомнатная изба крестьянина».
Средневековая Москва предстает в наши дни в образе палат, где жили люди состоятельные, богатые, правящий класс феодальной Москвы. Здания с метровыми кирпичными стенами, небольшими окнами, не признававшими симметрии, встречаются за стенами Кремля. О каждой такой палате ее хозяин мог с полным правом сказать: мой дом – моя крепость. Они строились двухэтажными; имели летнюю и зимнюю, меньшую (чтобы легче протопить), половины, соединенные сенями, переходами. Нижний этаж, обычно перекрытый сводами, служил для хозяйственных целей. Высокая крутая кровля предохраняла от дождя, а толстые стены с маленькими окнами помогали хранить тепло. На втором этаже находились более высокие помещения, как правило, представлявшие собой сводчатые залы. Палаты бояр Романовых на Варварке позволяют нам все это увидеть.
Типичный престижный дом Москвы XVIII века времен Екатерины II – городская усадьба. Главный дом обычно стоял в глубине двора, украшен портиком, колоннами, карнизами, имел все атрибуты классической архитектуры. Этот дом в два и три этажа дополняют флигеля, хозяйственные постройки, конюшни. Естественно, в таких усадьбах жили князья, графы, генералы, богатые дворяне, обладавшие сотнями и тысячами крепостных. Их здания площадью в тысячу и более квадратных метров сохранились и украшают центр города строениями, которых не увидишь в Париже и Риме. Посмотрите в конце Остоженки на бывший дом генерала Еропкина, губернатора Москвы, и вы в этом убедитесь.
Для начала XIX века характерны более скромные, чем дворцы, прекрасные особняки. Это сравнительно небольшие по размерам дома, обычно с мезонином, портиком, лепными из гипса украшениями в виде воинских знаков, доспехов, оружия. Со двора над таким домом свисают антресоли. Это родовые гнезда московского дворянства, не имевшего прежних доходов времен матушки-Екатерины. Площадь такого дома составляла сто и более метров. Они сохранились в районе Арбата. В таком доме – музей Михаила Лермонтова вблизи Поварской улицы, здесь снимала квартиру бабушка поэта, когда внук учился в Московском университете.
Рядовой дом первой половины ХIХ века – прямоугольное в плане здание в 2—3 этажа, с воротами для проезда лошадей во двор, парадным и черным ходом. Таких домов сотни. Во второй половине века доходный дом возрос до 5—6 этажей. Он приносил немалую прибыль владельцам. Под натиском доходных домов разрушалась Москва усадеб и особняков.
Самый высокий доходный дом в 10 этажей сохранился в Большом Гнездниковском переулке. Доходными домами до революции застроены центральные улицы. В них сдавались состоятельным жильцам комфортабельные квартиры с туалетами, ваннами, телефонами. В них жили власть и деньги имущие.
Пролетарии ютились в рабочих казармах при фабриках, домиках на окраинах, в избах; 325 тысяч жителей города обитали в так называемых коечно-каморочных квартирах. Там в одной комнате селили по «углам» несколько постояльцев, они спали по очереди на одной кровати. Эти люди охотно пошли за большевиками в 1917 году.
Советской Москве, которая обещала рабочим счастье на земле, требовалось срочно выработать новый тип дома для трудящихся. Архитекторы эту задачу решили. Внешне простые, но сравнительно комфортабельные для своего времени, они возводились в районе заводов и фабрик, как, например, в Шмитовском проезде у Трехгорной мануфактуры.
«Знатные люди Страны Советов», проще говоря, правящий класс, депутаты Верховного Совета, генералы, народные артисты, известные писатели, жили в новых домах на улице Горького, бывшей Тверской, на Садовом кольце и набережных.
При Хрущеве произошла революция в домостроении. На окраинах Москвы, на землях бывших сел и деревень, попавших в черту города, возводились типовые дома из панелей для народа. Сначала в 5 этажей. Полагали, они более экономичные, не требуют лифтов. (Такие дома сносятся в Москве с конца ХХ века сотнями.)
«А зачем вообще нам строить вверх? – вопрошал Хрущев. – Мы не Япония или Голландия, где люди вынуждены отвоевывать территорию у моря. У нас такой необходимости нет. Для жильцов, чем выше, тем не лучше, а хуже, да и дороже. Если рассуждать несколько утрированно, то во сколько обходится жильцам 25-го этажа пользование туалетом? Сколько стоит туда подача воды? Скажут, а как же Америка? Но и там небоскребы составляют меньшинство домов».
В типовом панельном доме однокомнатная квартира с кухней измерялась площадью в 25 квадратных метров. Семья из трех-четырех человек могла получить бесплатную квартиру из двух комнат, площадью 35 квадратных метров.
При Брежневе город застраивался многоэтажными зданиями, собранными из деталей так называемого Единого каталога, разработанного для индустриального строительства. Такие дома производили домостроительные комбинаты. В них больше кухни, прихожие, выше потолки. За 16-этажными пошли в ход дома в 22 этажа и выше.
И сегодня домостроительные комбинаты продолжают серийное производство типовых домов, они более комфортны и красивее прежних. В таких домах двухкомнатная квартира насчитывает свыше 50 квадратных метров, а трехкомнатная – 80 метров. Советская власть возлагала на них большие надежды, пыталась расселить людей из коммунальных квартир.
Эту социальную задачу решить ей не удалось при всем желании. Она пала на плечи пришедших на смену коммунистам управителей, которые называют себя хозяйственниками, как мэр Москвы Юрий Лужков. Он начал рушить «хрущобы» и строить новые дома, которые образуют облик города ХХI века.
Все дороги ведут в Москву. Ни к одному городу нашей страны не проложено столько дорог, как к Москве. Лев Толстой в «Войне и мире» писал, что на вопрос Наполеона о прямом пути к Москве русский человек ответил: «Как всякая дорога ведет в Рим, так и все дороги ведут к Москве».
Они идут по суше, воде и воздуху. Шоссейные, стальные, речные, авиационные магистрали подходят с разных сторон, образуя в итоге величайший на земле транспортный узел. Город возник и возвысился в середине русских земель, там, где скрещивались важнейшие пути сообщения.