Но другой «жест революции» заключается в том, что с 1914 года, когда началась мировая война, в Россию за редким исключением произведения лучших иностранных мастеров не поступали. Покупать картины стало некому. Частная инициатива оказалась до 1991 года вне закона, а «пролетарское» государство не имело ни средств, ни желания делать такие закупки на аукционах и в галереях. За годы советской власти в Москве не построено ни одного нового здания художественного музея равного тому, какое возникло в 1912 году.
Собрание частных коллекций. С некоторых пор появился еще один забытый было источник пополнения музея. Профессор, искусствовед и коллекционер Илья Самойлович Зильберштейн, поддержанный Ириной Антоновой, основал собрание частных коллекций. Он добился у Михаила Горбачева решения, по которому государство передало Музею изобразительных искусств имени А. С. Пушкина здание на Волхонке, 14, – бывший флигель усадьбы Голицыных. Профессор завещал собственную коллекцию картин музею. Так же поступил Святослав Рихтер, собиравший картины Василия Шухаева, другие московские коллекционеры, их наследники. Таким образом, на Волхонке впервые после революции, грубо поправшей волю покойных дарителей, вновь предстают неразрозненные коллекции собирателей.
Рядом со зданием музея воплощается давняя мечта Ивана Цветаева: «Со временем здесь вырастет музейный городок». Музею переданы две усадьбы на Волхонке, 8 и 10. Первая принадлежала князю М. Д. Волконскому. Как раз на его участке прославился казенный питейный дом. Бывший кабак, чьи крепкие каменные стены сохранились, вместе с другими старыми, но прочными строениями, передается на службу искусству.
Другая часть «музейного городка» формируется между Малым и Большим Знаменскими переулками, где простираются строения бывшей усадьбы князей Голицыных. Один ее флигель передан, как говорилось, Собранию частных коллекций.
Главный дом усадьбы расположен торцом к Волхонке, в середине двора. В него ведут парадные ворота с гербом князей Голицыных. За ними открывается вид на дворец, надстроенный двумя этажами для Коммунистической академии, умершей тихой смертью, когда Сталин решил опереться всецело на петровскую Академию наук, передислоцировав ее в Москву.
В стенах дома, увешанных мемориальными досками, вывесками институтов, где много лет варилась в собственном соку философия марксизма-ленинизма, обосновывалась экономика «развитого социализма», крах которого наступил в 1991 году.
Пречистенский дворец. Великие люди жили в этом особняке в ХVIII веке, когда княжеская усадьба на Волхонке служила почти год резиденцией Екатерины II. Москву она знала, до коронации жила в Кремле, во дворце в Лефортово. По случаю коронации на Солянке построила церковь Кира и Иоанна. В 1775 году Екатерина во второй раз приехала, причем относительно надолго, в древнюю столицу, куда со всей России прибыли депутаты для составления Уложения, задуманного императрицей. Они величали Екатерину тремя титулами: «Великая», «Премудрая» и «Матерь Отечества». Из них она приняла один – «Матери Отечества». Этот приезд, длившийся одиннадцать месяцев, связан был с празднованием первой годовщины Кючук-Кайнарджийского мира. Все его значение осознается в наши дни, когда Россия теряет то, что было завоевано поколениями солдат и генералов в русско-турецкие войны, завершившиеся присоединением Крыма и Новой России. На ее землях основаны были тогда русские города Одесса, Екатеринослав, Херсон, Николаев...
За полгода до приезда в Москву Екатерина II, не желавшая жить в обветшавшем Кремле, попросила в письме князя Михаила Михайловича Голицына посоветовать ей в городе дворец, где бы она могла остановиться. И получила ответ, на который рассчитывала: князь с радостью выразил желание предоставить свою усадьбу, отвечавшую требованиям государыни. Рядом с ней Матвей Казаков возвел на сваях временный деревянный дом, который вместе с княжеским образовал Пречистенский дворец. В его комплекс вошел Колымажный двор, служивший конюшней, а также соседняя усадьба князя Долгорукого на Волхонке, 16.
Екатерина II и Потемкин в Москве. Было еще одно обстоятельство, известное только Екатерине II. Рядом с усадьбой генерал-поручика Михаила Голицына в соседнем дворе жила мать Григория Потемкина. Между усадьбами сделали проход, заложенный позднее камнями.
За год до приезда двора в Москву Потемкина вызвали в Санкт-Петербург, где произошло его стремительное возвышение. Он стал генерал-аншефом, вице-президентом Военной коллегии. Когда царица жила на Волхонке, он получил титул графа и светлейшего князя. Все эти события происходили на фоне любви императрицы и молодого генерала.
...Исключенный за леность из студентов Московского университета, Григорий Потемкин храбро воевал, блистал умом, образованностью и красотой, пленившими Екатерину II. Любовь увенчалась тайным браком. Свое чувство Екатерина II перенесла на мать мужа, осыпав ее подарками.
Во время пребывания в Москве Екатерина и Потемкин в окрестностях Первопрестольной облюбовали для летней резиденции село Черная грязь, переименованное в Царицыно. Придворный архитектор Василий Баженов приступил к строительству нескольких подмосковных дворцов, которые должны были дополнять загородные петербургские. Руины недостроенных строений в Царицыно восстанавливаются в наш век...
О Екатерине II пишут, что она, как Петр Первый, не любила Москву. Эта неприязнь происходила, очевидно, оттого, что в городе не хватало привычного ей комфорта Зимнего дворца, из-за чего пришлось заниматься срочной модернизацией частных домов. Но сделала для «нелюбимой» Москвы она много. Возвела в Кремле Сенат, здание Университета, громадный Воспитательный дом, Павловскую и Екатерининскую больницы, Инвалидный дом. Она же построила Петровский и Екатерининский дворцы. При ней разработан генеральный план, именно этот Екатерининский план 1775 года, а не сталинский план 1935 года, был первым в истории города. По тому генплану снесли крепостные стены Белого города, на их месте разбили бульвары, огибающие центр, чуть было не вырубленные при Сталине.
Екатерина задумала грандиозный Большой Кремлевский дворец, ради него надо было снести часть стен Кремля вдоль Москва-реки. Этот проект, порученный Василию Баженову, не был реализован, к счастью для Москвы.
Голицынская усадьба, дворец и флигели, в целом сохранилась, за исключением сломанных в советские годы построек и ворот со стороны Волхонки. В залах Пречистенского дворца долго гремела музыка, царица принимала в нем послов, «екатерининских орлов», генералов, награждала их орденами, одаривала алмазами, имениями, домами, крепостными.
Справа от перестроенного главного дома сохранился флигель, которому больше повезло: на месте портик, фасад не изуродован надстройками. Рядом с ним другой маленький дом XVIII века, в стиле барокко, таким его могли видеть Екатерина II и Григорий Потемкин...
Музей Голицына. Пречистенским дворцом владел в пушкинские времена действительный тайный советник и член Государственного совета Сергей Михайлович Голицын, живший постоянно в Москве. Его инициалы вплетены в кованое кружево ворот усадьбы, где он любил постоянно пребывать, на лето выезжая в Кузьминки, одну из самых прекрасных подмосковных усадеб, оказавшуюся в ХХ веке в черте города.
Этого Голицына современники характеризуют не очень умным и образованным человеком, отдавая должное его «рыцарски-барственному духу», доброте, прямодушию, честности. Николай I назначил его попечителем Московского учебного округа, опекуном Воспитательного дома и вице-председателем Комиссии, строившей храм Христа напротив окон его усадьбы.
Но личная жизнь князя не сложилась. По прихоти Павла I ему пришлось жениться на красавице, им не любимой, Евдокии-Авдотье Ивановне Измайловой. В петербургском свете ее звали по-французски: «Princesse Nocturn», «la princesse Minuit», по-русски: «княгиней полуночной», «княгиней ночной», за обычай принимать избранных в салоне после полуночи. Гости не особенно роптали, что видно из стихотворения, не печатавшегося при жизни автора:
Краев чужих неопытный любитель
И своего всегдашний обвинитель,
Я говорил: в отечестве моем
Где верный ум, где гений мы найдем?
Где гражданин с душою благородной,
Возвышенной и пламенно свободной?
Где женщина – не с хладной красотой,
Но с пламенной, пленительной, живой?
Где разговор найду непринужденный,
Блистательный, веселый, просвещенный?
С кем можно быть не хладным, не пустым?
Отечество почти я ненавидел —
Но я вчера Голицыну увидел
И примирен с отечеством моим.
В свиданиях с поклонниками муж жене не мешал, поскольку «княгиня ночная» жила с ним «в разъезде», хотя и не в разводе. Князь не дал согласия на расторжение брака. Имя княгини внесено в «донжуанский» список любвеобильного Александра Сергеевича. Она вдохновляла его в те минуты, когда родились стихи, которые учил в школе каждый, кто говорит по-русски:
Питомцы ветреной Судьбы,
Тираны мира! трепещите!
А вы, мужайтесь и внемлите,
Восстаньте, падшие рабы.
Оду «Вольность» поэт послал возлюбленной вместе с посвященным ей восьмистишием, увековечив княгиню в бронзе строк:
Простой воспитанник природы,
Так я, бывало, воспевал
Мечту прекрасную свободы
И ею сладостно дышал.
Но вас я вижу, вам внимаю,
И что же?.. слабый человек!..
Свободу потеряв навек,
Неволю сердцем обожаю.
Во дворце на Волхонке Пушкин бывал, танцевал на балу, поддерживал добрые отношения с хозяином. Хотел в узком кругу друзей венчаться с Натальей Гончаровой в его домовой церкви Рождества Богородицы, на втором этаже, чему воспрепятствовал митрополит...
Будучи женатым, Пушкин подружился с «черноокой» фрейлиной красавицей Александрой Осиповной Смирновой, урожденной Россет. В обществе она звалась по-французски «Rossette». Этой женщине посвящены стихотворения многих русских поэтов. Пушкин подарил ей альбом, надписав на нем заглавие «Исторические записки А. О. С****», предпослал будущим мемуарам поэтиче