Мы хлопнули по рукам, а потом я протянул винтовку своему работодателю.
— Бери, думай, делай! Если я теперь твой работник, то это не оружие землян получается. Теперь это моё научное оборудование, э-э… инструмент, скажем, тот же скальпель. В общем — вспомогательный инструментарий для обездвижения… э-э, крупных и хищных млекопитающих и… э-э… приматов. Вот!
Лом обалдел, но винтовку взял.
— А теперь веди… Чего уж… Где тут у вас Голгофа?
И мы пошли. Каждый своим путем. Я к диагносту, а Лом не знаю, куда. Может, в мастерскую?
Глава 6
Когда мои глаза открылись и обшарили все вокруг, я обнаружил две… нет — три вещи. Я лежу голый (это раз), в покрывающей все мое тело приятной гелевой массе, цвета хорошо сваренного борща (это два), а надо мной склонилась двухметровая фигура Лома. Это, сами понимаете, три.
— Ну… что скаэшь? — Язык плохо меня слушался, стоял колом, как после заморозки у стоматолога.
— Есть, как у вас тут говорят, две новости. Плохая и хорошая… — сказал Лом.
— Я так и думал… — почему я не удивлен? — Давай обе сразу!
— А разве так положено отвечать? — удивился Лом.
— То, что положено — положено трахать! Не трахай мне мозги, Лом! Я и так уже на сносях… Бьет всего. Говори уж, чего там…
— Ну-у-у, языки я тебе закачал. Теперь только нужно немного разговорной практики. Это хорошее.
— А спина? Это плохое?
— А вот тут сложнее. Нет-нет! — испугался Лом, глядя на мое перекосившееся лицо. — Ничего такого страшного и ужасного! Даже и не думай! Диагностирование прошло хорошо, причина заболевания установлена. Тебе даже проведены первые, самые необходимые процедуры. Теперь просто нужно время… Нужно ждать следующего этапа лечения.
— Ну, время, положим, у меня есть… — задумчиво ответил я. — Да, кстати, сколько я тут в этой кастрюле… хмм, плаваю?
— Всего сутки, — ответил Лом.
— Тогда времени у нас еще полно! — смело заявил я. Знали бы вы, как я ошибался!
Я еще немного полежал в своей ванне, дожидаясь, пока пройдет небольшое головокружение и вялость, а потом начал выкарабкиваться из красной жижи. Лом кивком указал мне на санблок и отвернулся, и я, оставляя за собой следы разлитого по полу борща, прошлепал туда. Только стоя под сильными струями душа, я сообразил, что шел как-то не так. Не вихлялся особо. Почти нормально шел! Сердце разгорелось радостью, а за пупком скрутился холодный ком. И хотелось верить, и боялся верить… Ладно — свой шаг я сделал, а остальное… посмотрим!
Мои тряпки имели подозрительно чистый вид. Стиральная машина? Ультразвук? Во всех книгах умные люди пишут, что ультразвук. Мне бы такую штуку домой, а то стирка для холостяка — это такой трабл! Целый великий потоп. А уж глажка! Это вообще казни египетские. Я посмотрел на Лома. Старпом ждал меня, тактично повернувшись к панели диагноста и что-то там изучая.
— Ну, и что ты там видишь, Лом? Что со мной?
— Видишь ли, Афанасий… Как бы тебе сказать… Если просто, чтобы тебе все было ясно, на бытовом, так сказать, уровне…
— Лом, я тебя прибью! Прямо из моей винт… э-э, прямо моим вспомогательным инструментарием… для крупных приматов. Ты же примат?
— Я не примат, я мыслящее полевое образование…
— Излагай, давай! Мышь полевая… В двух словах, анамнеза не надо.
— Есть, капитан! В двух словах: упал, очнулся — гипс!
— Ло-о-ом!!
— Не ори, не в парной на гвоздь сел… После удара у тебя начали постепенно отмирать нервные окончания спинного мозга, в крестце. Вот и весь компот, ясно?
— Давно бы так. А теперь? Будут расти новые?
— А пока… — Лом выделил слово «пока», — пока диагност поставил тебе временную блокаду и будет потихоньку лечить. Дело это не скорое, но не такое уж и долгое.
Я открыл было рот.
— Сроки не скажу! Сам не знаю! Нужно смотреть, анализировать, как твой организм будет воспринимать лечение, как будут восстанавливаться эти самые окончания… Ясно?
— Ясно… что ничего не ясно, — вздохнул я, — Спасибо тебе, старпом. Покормишь?
— Конечно! Пошли со мной, в кают-компанию. — И Лом гордо мне улыбнулся. В помещении, на стене, надувались паруса и висели пеньковые канаты. В углу стоял небольшой якорь. Все было очень мило, скромно и достойно. По-флотски. Не было только бочонка, украшенного надписью «Rum», и старого попугая, орущего «Пиас-с-трры». Я указал старпому на недостаток.
Перекусывая, я морщил лоб и прикидывал ситуацию и так, и эдак. Тут Лом перебросил мне небольшой листок. Я его взял и машинально пробежал глазами.
— Совсем охренел? Какая еще гимнастика? Спина же болит? Я тебе что, человек-змея, чтобы так гнуться?
— Человек-бревно ты, Афанасий! Дуб, проще говоря! Ты посмотри на язык, которым записка написана.
И тут я даже перестал жевать. Удивляюсь, как у меня изо рта харчи не посыпались. Листок покрывали не буквы русского алфавита, а забавные такие крючки. Немного на грузинскую азбуку похоже.
— Что? Удалось? Работает? — приглушенно спросил я. — Это?…
— Ну, да. Это язык, на котором говорят на той самой планете. — И Лом перешел на этот язык. И я его понимал, как ни странно. Только говорить мне пока было трудно — артикуляцию надо тренировать. Губы гнуть, и щеки надувать. Потом мы стали перебрасываться фразами на языке Сервантеса, Дюма и… кого же назвать? Ремарка, конечно!
Я, глупо улыбаясь, отвалился от стола. Вот это счастье мне выпало! Жаль, что я не познакомился с Ломом немножечко раньше, когда учился в школе и институте, жаль!
Эх, теперь бы еще быстренько смотаться в этакий тур по Европе — отточить, так сказать, лексику, убрать или, наоборот, поставить нужный акцент! Это нужное дело! Да, но на это нужны деньги… А меня уже ограбили, валюту-то я уже сдал.
— Слушай, Лом… А когда у меня зарплата будет, а? Нет-нет! Не пойми меня неправильно! Я ничего не требую, наоборот, я хочу тебе кое-что предложить. Понимаешь, мне нужен небольшой такой опорный фондик для оперативных расходов… Миллионов на пять-шесть всего, ага… Ну, край на десять. Траты мне предстоят большие — палатку, там, купить, котелок, макароны с картошкой. То — се, пятое — десятое, всего и не упомнишь сразу-то. В дорогу же мне скоро. Я и предлагаю…
В общем, мы немного засиделись за пиршественным столом. Я рассказал Лому историю своей винтовки, — все никак не спрошу, что с ней, — дал беглую и обзорную лекцию по международному терроризму и финансовым потокам, питающим эту гадину многоголовую. Да что его учить, разжевывать, — он и так все это знает. Как бы ни глубже, чем я сам. Лом внимательно слушал и кивал головой.
— Так вот, старпом. Решил я начать с этой самой фирмочки. Находится она в Лондоне, давно я хотел там побывать. Посмотреть на Пикадилли, Тауэр и букингемскую хижину тети Лизы… Да, ты прав — скорее бабы Лизаветы. А заодно уж и нанести этим людям, торгующим смертью, значительный финансовый ущерб. Вплоть до разорения фирмы, срыва очередного заказа террористов на оружие, и дружеского визита воинов джихада в офис для горячих объятий и выяснения отношений. Со стрельбой и взрывами. Ты как — поддержишь меня? Для тебя все это будет подано так — твой новый работник ставит натурный эксперимент в целях оптимизации электронных денежных переводов, укрепления безопасности мировой финансовой системы, ну и борьбы с терроризмом, конечно.
— Да-а, это интересно… Но узко. Я бы немного все это расширил. И прикрыл бы основную цель акции от любопытства спецслужб и СМИ. Хотя — не так! Наоборот — СМИ надо широко использовать.
— А как?
— А вот это мне должен сказать мой консультант по всяким скользким и очень специальным вопросам, я полагаю!
— Правильно полагаешь… — задумался я, — уел ты меня… В самую пяточку уязвил, аки змий какой. Буду думать, Лом, буду думать. А пока — могу я отсюда заглянуть в Интернет? Кое-что проверить надо. И еще — это безопасно? Тебя не отследят? Не нужно обижать хорошего человека глупыми подозрениями? Хорошо! Не буду!
И Лом прямо тут, за столом, раскрыл виртуальный монитор. Теперь я и понимал закадровый голос, и мог читать титры. Сразу стало легче. Старательно выговаривая непривычные еще слова, я сказал: «Журнал «Самиздат», пожалуйста».
На странице писателя Башуна, широко известного своим стилусом и папирусом, меня ждало следующее сообщение.
453. *ПионЭр СерОжа (afgancat86@mail.ru) 2012/08/30 10:11 [ответить] И следует что еще заметить — нужен иной, настоящий, авторский, художественный подход к раскрытию темы. И потом…
Я начал морщить тыкву… Что-то мы переусложнили в правилах составления своих шпионских посланий, пожалуй. Хотя — если так? Тогда получается следующее: «Исчезни». По первым буквам слов в сообщении. А потом что? Если дальше прочитать? «На ху…» Нет! Полковник Петрович настоящий офицер и литератор с большой буквы! Он никогда не опустится до откровенного мата в своем творчестве. Показалось мне… Я еще раз перечитал сообщение — да, показалось. Или нет. Дальше я сообщение читать не стал. Чтобы не расстраиваться. И так все ясно. Что ничего не ясно. Надо лететь к Петровичу, уточнять. И я, предупредив Лома, снова вызвал своего Шарика.
Звонить Петровичу я не стал. Ни на сотовый, ни на городской. Ни к чему это, услышать могут. Так найду. Выплыл на его лестничную площадку в режиме невидимости, хотел уже выйти из шара, а потом шиза с паранойей тоненько завизжали в моей голове на два голоса. Я закрыл глаза, пытаясь представить план квартиры. Я ведь у полковника никогда не был. Так, предположим… Коридор, потом поворот на кухню, а нам сюда — в зал. Метра четыре. Лишь бы у него посреди комнаты стола не было — спалю, ведь. Ну, поехали… На цыпочках. Задав команду шару медленно-медленно перенести меня на пять метров в закрытую квартиру и ничего при это не сломать и не разбить, я вновь закрыл глаза. Потом открыл, конечно. Так, вроде все в порядке. Тишина, шторы прикрыты. Никого. Дверь в спальню, наверное. Неудобно, черт, вот так-то, нагло, вторгаться в личную жизнь начальства, но… Я похолодел — через открытую дверь я увидел свисающую с края кровати человеческую руку.