Целый час я пытался рассмотреть запись подробнее и выжать из нее хоть какую-то информацию. Менял яркость и контрастность, скорость просмотра. Вотще! Хотя, нет, не так. Кое-какую информацию все же можно было выжать. По крайней мере, точно установлено время и периодичность возникновения непонятного явления. Свет в тире появлялся четыре раза за сутки. В 11.08, в 16.38, потом в 22.58 и последний раз в 06.18. Продолжительность явления — две минуты.
Начертил на листе бумаги линию, разбил ее на 24 отрезка, обозначил полученное время. Ну, и что это нам дает? А ничего! Никакой системы нет, и не просматривается. Логику в этом световом шоу я не вижу. Появляется точка света, растет, забивает глаз телекамеры слепящим светом, потом постепенно затухает. И все! Да! Еще и трещит немного. Звук есть — слабый треск, как от электроразряда. Я огорченно бросил ручку на стол и откинулся на спинку стула. Ни-че-го! Одно расстройство… Не получилось с первого раза… Что же. Этого следовало ожидать. Следует ожидать и дальше. Завтра я буду иметь новые записи. Вот тогда и посмотрим.
Расстроенный, надув губы, я вернулся к своим обычным делам. Но дела не шли. Все валилось из рук. Загадочное явление не хотело покидать перегретые мозги. Световой шар, набирая яркость и плавно затухая, так и крутился у меня в голове. Ага, по единственной извилине… Я плюнул на все, позвал кота и отправился на рыбалку. Ничто так не успокаивает мужика, как вид бегущей воды и мельтешение стрекоз над рекой. Ну, разве еще, наблюдение за тем, как женщина за рулем пытается припарковаться у магазина, сдавая задним ходом…
Ловля рыбы, ее обработка и копчение в конечном итоге принесли мне душевный покой и вкусный ужин. Для лучшего сна я позволил себе пятьдесят грамм снотворного. «Ночной колпак», как говорят англичане.
На следующий день, ровно в 11.15, я снова сунул нос в темноту. Зеленый огонек питания ноутбука стал для меня светофором. Теперь я не стал просматривать запись прямо там, в подвале. Скачал файлы и побежал в свой командный пункт под трансформаторной будкой. Ноут и камеру я оставил на боевом посту — пусть пока пишут и дальше, вдруг толк из этого будет.
Та-а-к, что тут у нас? Тятя, тятя, наши сети притащили… Есть! Хорошо зацепили сети! Есть картинка! Так-так… и что там?
Теперь на записи хоть можно было рассмотреть чертово явление более подробно. Сцена первая, занавес раскрывается, раскрывается… пошла точка! Появилось слабое световое пятно. Оно растет, приближается, видно хорошо… Что же оно мне напоминает? Да, точно! Если вы когда-нибудь играли в «Сталкера», то наверняка видели такую дрянь в подземельях. Бюреры, что ли, летают, укрывшись этаким электрическим шаром. Сиреневый такой шар с бегающими разрядами. Только на него засмотрелся — а тебе тут же по башке прилетело каким-нибудь летучим ящиком или обрезком трубы. Еще игрушка такая есть, плазменный шар Теслы называется, вроде. Шар, а в нем бегают такие сиреневые электрические нити. Где-то валяется у меня дома…
Между тем, огненный шар неспешно накатывался на меня на экране ноутбука. «Рыбий глаз» камеры немного искажал его форму, но это точно был шар. Да большой какой! Метра полтора в диаметре. В тире стало светло, я увидел проявившиеся из темноты столы, стулья. По стене поползли тени от расставленных штативов. Вот шар подошел к камере… Все же слепит он её… А достаточно медленно идет. Как пешеход, примерно. Шар стал уходить, свечение понемногу гасло, диаметр его уменьшается, уменьшается… Потом, внезапно, темнота. Как-то резко больно. Похоже, шар наткнулся на стенку и исчез в ней. Какое-то несоответствие царапнуло мозг.
Остальные файлы ничего нового не прибавили. Все было один в один. Из записи больше ничего не выжать. Нужно лезть вниз… Я закрыл программу, вытащил флешку, затер кое-какие следы в ноутбуке и пошел тащить службу дальше. Мне предстояло все хорошенько обдумать.
Ночью, лежа под пологом, я чесал за ухом довольно мурлыкающего кота и думал, думал… Вдруг Кошак напрягся, замер, уставившись злыми глазищами в темноту. Я обмер — кот смотрел прямо в сторону жутких подземелий. Медленно-медленно я протянул руку к тряпкам, укрывающим лежащий сбоку «Винторез». Ну, да… держу я его тут с недавнего времени. Так, на всякий пожарный. Включив ночной прицел, я выпустил мгновенно канувшего во тьму кота, а сам, пригнувшись, метнулся за яблоню.
В зеленоватом кольце прицела прошли грядки, доски какие-то, столб с колючкой… Ничего. Вдруг раздался дикий кошачий вопль. Я заледенел. Снайперка дернулась, и я ухитрился что-то засечь в прицеле. Немного назад, вот!
У мусорной ямы, вытянув к верху задницу со стоящим колом хвостом и опустив башку с раззявленной в угрожающем крике пастью, замер кошак. Судя по его позе, он явно собирался кого-то убить. Кого? Я мягко щелкнул предохранителем и чуть повел прицелом. Твою ма-а-ть! Тьфу! Напротив кота, за колючкой, подпрыгивал и шипел что-то злобное и явно матерное, давешний любопытный любитель пожрать на дармовщинку. Енот. Точнее — енотовидная собака. Вот, собака страшная, и заснуть не дал, и перебаламутил тут всех.
Плюнув на эту встречу в верхах — пусть сами разбираются — я поставил винтовку на предохранитель, выключил прицел и снова залез под полог. Сбили меня, гады, ведь крутилась какая-то мыслишка. О чем это я думал? Так и не вспомнил. Потому что заснул…
Проснулся хмурый и злой. Время шло, а подвижек в раскрытии тайны подземелий не было и не предвиделось. Что же делать? Вопрос, конечно, интересный… А что тут сделаешь? Я тяжело вздохнул. Я же военный. Правда, не прапорщик, но все равно… Менталитет-то тот же. Трясти надо! Точнее — лезть в подвал.
Так, в 11.00, я там и оказался. Кота я с собой, естественно, не взял. Кот боялся этого гостя, хрен знает откуда, до отпадения хвоста. Я тоже боялся… Но я же не кот. Я даже не стал брать пистолет, во как!
В тир я, однако, не полез. Пока постою за камерой, и этого хватит. Время шло к началу представления, сердце стало частить. В тире я свет включать не стал, а в отсеке все же включил. Страшно в полной темноте-то.
Есть! Вон она, точка, появилась! Да будет свет! Темных очков у меня не было, пришлось вырезать кусок пластика из пустой полторашки из-под пива. Приложив фильтр к глазам, я приготовился познавать тайны вселенной.
Точка уже привычно приближалась, росла в диаметре, набирала яркость. Послышался слабый треск. В тире стало совсем светло. Жара от огня не было. Ну, да… Столы-то и стулья никаких следов высокой температуры не имели. А красиво, черт побери! Шар, полыхая огнем, шевеля бегающими щупальцами-разрядами, и потрескивая, докатился до моей засады. Я замер… Прошел, фф-у-у… прошел, уходит! Я просунул голову в помещение, провожая его глазами. Затухает, темнеет… раз! И исчез. Вот оно — что-то тут не так! Уж больно резко он потух. Выждав буквально пять секунд, уже без страха, страх прошел, я потрусил к правой торцевой стенке тира. Туда, где внезапно исчез шарик света.
Есть! Нашел. Вот почему он так резко потух. Места ему не хватило, чтобы растаять в воздухе! На стенку он наткнулся. В свете фонаря на стене чернела дыра с чистыми, точно очерченными краями. Шар выжег себе путь на свободу.
И ушел. Черт его знает куда…
Глава 11
На следующем сеансе в тире я уже сидел за столом. Нервишки, конечно, вибрировали немного, чего уж там… Но страха особого не было. А вот интерес был! Я и Кошака тащил на просмотр, но трусливая скотина затрясся, заорал и пулей покинул зал еще до начала представления. А я просмотрел все действо вновь.
И еще раз.
И еще раз. А потом пошел спать. Вроде бы опять над объектом неслись ночные вопли Кошака, но просыпаться было лень. Чего уж там — опять он с енотом проводит встречу без галстуков. Пускай поговорят, потешатся. А у меня были новые заботы. Я планировал поставить ряд смелых, новаторских экспериментов.
Для начала мне следовало определить опасную зону при прохождении этого шара. Чтобы не попасть под его смертельное воздействие. А такое, я уверен, было. Погибли же люди…
В чуланчике, где стояли лысые метлы, лопата для снега, висели старые халаты, и валялась прочая ветошь, я видел рулон толстой, жесткой пленки. Как для парников. Вот она-то мне и была нужна. Нарезал штук пятнадцать кусков два на два метра, закрепил по верху на сухом камыше для жесткости и, намучавшись, правда, развесил эти экраны в тире. Естественно, перпендикулярно той самой опасной оси. Получилось забавно — почему-то тир стал напоминать мне госпитальную палату. Расстояние между пленочными экранами я точно не выверял, но висели они примерно через метр-метр двадцать. Или тридцать, не мерил, говорю я вам. Наконец управился, все подготовил, перенастроил параметры видеозаписи и уселся за столом, ждать представления.
Оно прошло, как и ожидалось. Как включилась световая точка, я не видел — пленка мешала, но потом услышал еле слышные хлопки, в воздухе почувствовался противный запах горелого пластика. Вот и еще раз — «хлоп!» Теперь и я засек, как вспыхнув, чуть качнулся экран из пленки, появилось облачко дыма. Хлоп — еще раз, хлоп, хлоп… Шар, выросший в диаметре почти до своего максимума, прожег очередную дырку, а потом… а потом просто просочился через пленку… и еще раз, и еще.
Я бросил один штатив на пол, туда, где шар впервые прошел, не повредив экран, а сам выхватил из-под ног пустую нарзанную бутылку и засеменил за ним, прижимаясь, все же, поближе к стене. Шар скользил через висящие пленочные экраны, не причиняя им никакого вреда. Я шел чуть позади него, удивленно хлопая глазами. Как ни странно, я не отставал. Но вот послышался новый хлопок, висящая пленка украсилась здоровенной дырой с оплавленными краями, в нос полез гадкий запах сгоревшего пластика.
Я моментально поставил на пол бутылку, а сам так и шел за постепенно уменьшающимся в диаметре шаром к торцевой стене тира. Вот шар мигнул и исчез в дыре. Я внимательно посмотрел в нее, осторожно тронул пальцем землю. Земля как земля… Холодная, влажная… Никакой выжженной дырки в ней нет. Это что же получается? На землю шар не реагирует?