— Вот и все, Афоня! Осталось только подождать пару-тройку часов для окончательной чистки и регулировки организма, и удаления из крови остатков наиболее сильнодействующих препаратов. А это что еще… — «Скаф» замолчал. — Афоня…
— Что там, «Скаф»?
Он помолчал, потом сдержанно ответил.
— Да ничего… еще не закончен один тест. Потом скажу. В целом все. Олесе больше ничего не угрожает, нужно лишь дождаться окончания процедуры. Пока ты здесь больше не нужен, Афанасий.
У меня будто из позвоночника вынули какой-то стержень… Руки обмякли, подушечки пальцев потеряли чувствительность. Голова закружилась.
— Эй, Афоня! Афанасий, ты меня слышишь? Может, тебя заложить минут на десять в камеру, а? Здоровьишко поправить?
— Не-е, «Скаф», не нужно. И так пройдет. — Я внезапно заторопился. — Я на самом деле тебе тут не нужен, «Скаф»? Тогда я слетаю, люди там брошены… и звери. А ты не отходи от Олеси, слышишь? Ни на минуту не отходи! Я скоро…
На рысях я погнал к так и стоящему на платформе Шарику.
— В замок, быстрее, Шарик!
В замке наблюдалась какая-то суета. Не крутились как обычно факелы охраны, парные посты кавалеристов в узловых точках замка были усилены, все бегали с оружием.
— Где сотник и полковник? — на бегу крикнул я знакомому сержанту.
— У себя, под крышей! — с готовностью отозвался он. «Под крышей» — это так солдаты называли коморку возле штаба, что-то вроде Ленкомнаты, в которой лежали отснятые нами карты, висели графики дежурств, можно было неспешно поговорить за жизнь и за службу, да и просто можно было попить нашего чайку. Я бегом взвился по лестнице.
— Дед, беда! Едем срочно! Где архимаг? — на меня беспокойно уставились дед и сотник.
— Как знал, в душу его мать! Не на месте душа была! — дед сорвался с кресла, заорав: «Адельгейзе, срочно сюда!»
— Что случилось? Куда демоны пропали? — быстро спросил меня сотник.
— На нас напали… Нет, не факелы. Люди. На первый взгляд — наемники. Но у них был маг с нашей капсулой. Миледи ранена… Кто-то еще ранен… Алессандро, наверное. Точно не знаю — я спасал Олесю…
В коридоре громким голосом разорялся дед. Наконец, он закричал: «Внук, на выход!» Я только махнул рукой взволнованному сотнику, крикнул ему про готовность к обороне и прогрохотал вниз по лестнице. В колодце внутреннего двора, у бликующего на солнце Шарика, меня уже нетерпеливо ждал дед и заполошно ковыряющийся в сумке архимаг.
— Падайте, погнали! — Шарик мигом перенес нас на площадь перед аббатством. А там…
Первое, что я увидел, было холодно-белое лицо Алессандро, лежащего на чьем-то плаще. Рядом на земле сидел безнадежно опустивший плечи граф Фенриз, бездумно глядящий на рокочущий напротив ворот аббатства водопад. У ворот безжизненными кучками лежали трупы наемников, двое из них, раненных, судя по небрежно намотанным окровавленным тряпкам, сидели отдельно, под охраной обнаживших оружие кавалеристов. Я бросил взгляд на угол стены, там лежала всеми забытая Леди, валялись наши сумки, и из зелени потрепанных ударом магии кустов некрасиво торчали копыта убитой лошади.
Архимаг подбежал к лежащему Шурке, упал на колени и протянул к нему руки. Фенриз что-то негромко сказал ему. Адельгейзе нетерпеливо мотнул головой и положил руки на грудь фенриха.
— Это бесполезно… мальчик мертв, я же вижу… — на деда было больно смотреть. Его лицо побледнело, заострилось, стало безжизненным. — Что здесь произошло, Афанасий?
Я, как мог, рассказал деду все, что тут случилось совсем недавно, не отрывая глаз от Адельгейзе. Вот он безнадежно покачал головой и встал.
— А где этот маг, Афоня? — я подвел деда к убитому магу. Дед внимательно рассмотрел труп, даже перевернул его. На спине мага клочьями одежды и темными пятнами выделялись выходные отверстия от тяжелых бронебойных пуль. — Ты стрелял?
Я молча кивнул.
— Не успел ты… Погиб Шурка, Олеся ранена… Как она, кстати? Кошка убита. Кто еще?
— Из наших никого… Остальные — нападавшие.
К нам подошел расстроенный архимаг. Его глаза и нос подозрительно покраснели.
— Мальчик погиб… А он подавал большие надежды. Я выделял и ценил его… И с вами он работал просто прекрасно…
— Подождите, архимаг! — перебил его дед. — Фенрих погиб как солдат, в бою. Вы тоже солдат. Соберитесь! Ну же! Вот так… Вы этого субчика знаете, Адельгейзе?
Дед ногой повернул к нам лицо мага. Архимаг всмотрелся в его все еще удивленную маску.
— Да, кажется. Магистр… а вот как зовут его — не помню, хоть убейте!
— Достаточно, что милорд этого убил. У него была капсула, архимаг! Как она к нему попала? Что он тут делал? По своим ли делам он был в аббатстве? По заданию короля? В засаде на милорда? Ну же, Адельгейзе, шевелитесь! Фенриха не вернуть, а время уходит!
— Что вы от меня хотите, полковник? — слабо заупирался архимаг.
— Допросите его… — дед медленно повернул к Адельгейзе свое белое, безжизненное лицо и повторил. — Допросите этого магистра. Используйте некромагию… Всю ответственность перед людьми и королем я беру на себя…
На площадке сразу стало как-то тихо, сумрачно и холодно. Кавалеристы и раненные бандиты разом превратились в немых каменных истуканов. Адельгейзе, часто дыша ртом, испуганно смотрел на деда. Я тоже… Я никогда не видел сталинского волкодава за работой… Бр-р-р! Век бы и не видеть… По спине пробежали холодные мурашки. Архимаг заторможено кивнул.
— Надо голову… голову ему отрубить…
Дед повел вокруг глазами и кивнул отмерзшим кавалеристам.
— А ну, ребята, взяли этого дохляка и потащили в кусты. — Дед направился к трупам наемников. Пленные в страхе засучили ногами, пытаясь на задницах отползти от него. Дед только коротко взглянул на них, мол, подождите, дело и до вас скоро дойдет, наклонился и подобрал тяжелый и широкий меч. Потом он не спеша пошел за скрывшимися в кустах солдатами. Я закрыл глаза, весь обратившись в слух. В кустах раздался короткий и неприятный звук тупого удара, и дед вышел, спокойно неся голову магистра за длинные волосы.
— Куда её, архимаг?
Адельгейзе несколько суетливо стал чертить кинжалом прямо на каменистой почве какую-то пентаграмму.
— Вот сюда, в центр… но на земле будет низко и неудобно для вас, полковник…
Дед снова покосился на кавалеристов.
— Еще один меч, сержант. Воткни его рукояткой в центр звезды… Вот так. — Дед шагнул к торчащему лезвию меча и насадил голову магистра на него. — Всем отойти! Начинайте, архимаг.
Мы с некоторым облегчением отошли от занятых черным делом стариков. Я сел на землю и взял голову Алессандро в руки. Прощай, Шурка… Ты был хорошим учеником. Да нет — другом! Прощай…
Со стороны головы магистра послышалось бормотание. Я сразу заговорил, несколько громче, чем надо, каюсь. Просто я не привык, что мертвые могут говорить…
— Скажите, а как вас звала мама, граф? Я понимаю так, что титул графа Фенриз вы носите лишь до того момента, когда вы взойдете на трон маркграфа Ниссурского?
Граф сумрачно кивнул головой.
— Вы правильно понимаете, милорд. Мое имя — Югварт. Мама звала меня Югги… Но я не взойду на трон маркграфов Ниссурских… Я хотел бы остаться с вами, милорд. Тем более — вы только что потеряли его… — граф кивнул на Шурку. Я непроизвольно кивнул в ответ.
— Сколько из наемников ваших, Югварт?
— Двое… И оба трупы. А этих ранили лошадники сотника.
Я помолчал. Мыслей не было. Голова была пустой, и лишь бормотанье архимага неприятно давило на виски.
— Хорошо, Югварт. Это ваш выбор. Мне вы подходите. Я успел немного присмотреться к вам. И в бою вы себя вели очень достойно… Но все объяснения с вашим отцом и с королем вы возьмете на себя, это не обсуждается. А титул маркграфа… не сожалейте о нем! Я дам вам нечто большее, я дам вам свою планету! Только еще вот что… Я сейчас улечу за миледи. Возьмите архимага, солдат, пригласите полковника… Там, около водопада, на скале, архимаг сделает могилу. Укажите ему место… Приготовьте все к похоронам фенриха Алессандро. Он заслужил воинские почести и наше уважение. А место хорошее, место бы ему понравилось. Я буду немного позже.
Граф с достоинством кивнул и встал. Бормотание со стороны допрашиваемого магистра прекратилось.
Дед небрежно махнул рукой, дескать, все понятно, достаточно. Архимаг достал свой амулет с синей каплей, и голову магистра залил поток огня. Когда он иссяк, уже ничего на предвратной площадке не было. Ни отрубленной головы, ни стального меча, ни следов пентаграммы. Только исходящее зловонным дымом темное пятно. Я подошел поближе. Дед поднял на меня расстроенный взгляд.
— Это были простые мародеры, Афоня… Наш маг тоже оказался мародером. Точнее — книголюбом… Библиотека аббатства, — пояснил он, заметив мой недоуменный взгляд. — Маг пошел на воровство редких инкунабул из библиотеки. Ну, и серебришко, понятное дело… Там все, в узлах, за стеной. А тут вы, как снег на голову… А это ведь коронное преступление — ограбить аббатство, понимаешь… Так Шурка и погиб… Ты не знаешь, у него мать осталась? Впрочем, что это я… Выясним, все выясним. Тебе эти пленные нужны? И без них все уже ясно, а они простые бандиты, добавить им нечего. И видели много лишнего.
Я обернулся и махнул рукой.
— Сержант! Подойдите вдвоем. — Подождал, пока кавалеристы не подошли, печатая шаг. — Вы молодцы, ребята! Толково воевали, смело. Втроем на мага и четверых не самых последних бойцов… Вашей вины в случившемся не вижу. Получите от меня награду. Думаю, от короля тоже… Осталось последнее дело. Всех этих… всех этих крыс — повесить. И мертвых, и живых. Прямо на воротах. Это нечисть, без нее дышать будет свободнее. И Шурке из своей могилы на них смотреть будет удобно.
— Э-э, милорд, повесить где?
— Вот здесь, прямо на воротах.
— Э-э-э, милорд, это же ворота святого аббатства?
— Для меня это просто ворота с крепкой перекладиной. Впрочем, наказывая зло, вы же делаете богоугодное дело? Вот и я о том же… Повесить! Потом примете участие в похоронах нашего фенриха. По воинскому артикулу. Все ясно? Приступить!