— Хочешь сдохнуть чистенькой, но поверь, приятно не будет, ты ответишь за все свои прегрешения.
Сквозь первый шок до меня дошла простейшая мысль, что муж может попытаться изнасиловать меня прямо в карете. Мне сказали, карета пройдет мини-порталом, но кто знает, сколько до него еще ехать? А вокруг нет зевак, только военные. Подчиненные моего мужа.
Только тогда я начала сопротивляться всерьез. Ну как всерьез… Червячок задергался вдвое интенсивнее. Кусалась, царапалась, задыхаясь от липкой паники, а после наконец вспомнила о своем ненаглядном зелье. Я ведь его взяла, прелесть мою.
С трудом раздвинула одеревеневшие ноги, что Дареш воспринял, как локальную победу, и пока он возился с моими брюками, достала из декольте свой пузыречек.
— Дареш, — позвала ласково, хотя голос дребезжал, словно во рту зажало оконное стекло.
Муж уже сполз на пол, чтобы было удобнее переключиться на мою лучшую, по его мнению, половину. Ту, что ниже талии. Он отреагировал с запозданием, глаза у него были, как у алкаша со стажем — мутные и пустые. Наклонившись, я нежно надавила пальцем на его губы, а когда рот доверчиво разжался, второй рукой бестрепетно опрокинула в него остатки зелья.
Несколько секунд мы шокировано смотрели друг на друга, а после Дареш выгнулся в знакомой судороге и затих на полу.
Как он вообще стал генералом? Он же немного идиот. Если в Вальтарте все генералы такие, недолго ей осталось быть империей. Может к ифритам переметнуться?
Голова у меня совершенно опустела от пережитого насилия, и я просто распласталась по сиденью, и пришла в себя, только когда в окно кареты коротко постучали.
— Командор, приехали, — раздался ломаный юношеский голос.
Кто-то из совсем юных солдат.
Я поспешно поправила платье, а после встала на колени и нагнулась поближе к Дарешу, поймав ненавидящий синий взгляд.
— Вспоминай этот день почаще, милый.
Из кареты я выбралась на подгибающихся ногах и поселившейся в груди пустотой. Пережитое было коротким, реальным и страшным. Как выстрел в висок.
К моему неудовольствию, Дареш справлялся с зельем не так плохо, как мне хотелось. У него достало самоконтроля, чтобы не превратиться в розовую лужу и перебарывать возбуждение. Возможно, что и брачную ночь он провел куда лучше меня. Разве что позора от расспросов любовницы натерпелся.
— А… вейр Бельх? — молоденький солдатик обшарил меня потрясенным взглядом, особо задержавшись на ногах, и попытался заглянуть в карету.
Я быстро прикрыла дверь.
Нужно быть поосторожнее. Я дважды недооценила Дареша, не стоит повторять эту ошибку с другими драконами, даже неопытными и юными.
— Супруг останется пока в карете, он очень за меня переживает.
Солдат тупо кивнул, не в силах оторвать глаза от моих коленок. К нам бодрым военным шагом подтянулось еще человек девять военных, ненавязчиво взяв меня в кольцо, как опасного зверя.
— Вас уже ждут, вейра Бельх, — коротко отрапортовал один из них.
Согласно кивнув, я быстрым взглядом оценила обстановку.
На скалистой равнине, у подножия жутковатых размеров скалы гнездились около десятка богато украшенных шатров. Золотые полотна флагов бились по ветру, как пламя. Несколько сотен военных расположились в походных условиях на отдалении снизу, поближе к лесу, но человеческий ручеек постоянно тек к вершине. То высокорожденным вейрам надо что-то принести, то, наоборот, унести, то флаг криво вбит, то кто-то императору обед подавай.
Император стоял в окружении военных, коротко отдавая указания, а рядом суетилась фигура, по уши замотанная в плащ, в которой я опознала канцлера. Против воли взгляд отыскивал первого генерала, но… его не было.
Гражданских тоже хватало. Две девицы, хорошенькие, словно диснеевские принцессы, манерно хихикали и потягивали коктейль, словно их вывезли на пикник. В третьей девице, стоявшей на отдалении от высокорожденных, я опознала Лети.
Прикрыв высокомерную улыбку веером, она подошла ко мне, отмахиваясь от оханий и причитаний прислужниц. Одетая в победоносное красное платье, взывавшее к аллегории на свадебный наряд, и обвешанная крупным жемчугом, как куст снежноягодника.
— Я хотела бы достойно попрощаться, — ее резкий голос мгновенно разнесся по округе. — Мы ведь всегда хорошо общались, Виве, поэтому давай обнимемся, как хорошие подруги.
Я совсем было открыла рот, чтобы осадить драдеру, но вместо этого застыла статуей, взгляд прикипел в темному пятну синяка, полускрытому кружевом декольте.
В груди у меня нехорошо дрогнуло. Наверное, взбунтовались остатки совести.
Это ведь… моя вина?
Когда я отправила ее к Дарешу, Лети была для меня шахматной фигуркой, которую я двигала по своему усмотрению, но теперь, после полученной дозы насилия, я не могла перебороть прокатившуюся по позвонкам дрожь. Вряд ли подружка Дареша упала с лестницы, такую гематому могут оставить только человеческие пальцы, точнее, кулаки.
Лети беспрепятственно облапала меня, счастливо улыбаясь, а после заметила, куда я смотрю, и ее лицо вспыхнуло от унижения. Она мгновенно поправила вырез, закрывая обзор, и зашипела:
— Куда пялишься? Разоделась, как драконья бабочка и смеешь смотреть на меня!
Ага. А еще я смею тут ходить, говорить и дышать воздухом.
«Это не моя вина, — сказала себе твердо. — Не я подняла руку, чтобы ударить человека. Не я вошла в спальню к чудовищу, сочтя престиж важнее собственной жизни».
Кстати, кто такие драконьи бабочки?
— Мы рады видеть вас, вейра Бельх, — раздался знакомый голос.
Такое же знакомое давление расползлось над горной долиной. Тело мгновенно отреагировало слабостью, мигренью и ледяным потом, собравшимся на висках.
Солдаты побледнели, но с благоговением перевели глаза от моих коленок на Его Величество, и вытянулись по струнке, отдавая честь. Лети вместе с прислужницами буквально смело в сторону силой, насытившей воздух запахом свинца и пепла. Даже попискивающие на заднем плане вейры торопливо попрятались в шатрах.
Обернувшись, я отвесила по-мужскому короткий поклон. Веселить коллектив недругов и делать реверанс в штанах не входило в мои планы.
— Солнечного полудня, Ва…
Император лениво поднял руку, останавливая приветствие:
— Сегодня я всего лишь гость, — заметил он добродушно. — Обращаетесь ко мне, как к обычному гражданину Вальтарты.
Окинув коротким взглядом императора, я тут же исправилась:
— Солнечного полудня, вейр Варх-Винзо, я признательна, что вы посетили столь ничтожное событие.
Судя по похолодевшему взгляду, император ждал, что я вопреки добродушной просьбе, назову его Солнцем империи, сделаю реверанс и начну умолять о милости. К несчастью для него, я помнила о договоре с кланом Бельх, и унизительные просьбы о помиловании не сотрут на нем витиеватую подпись.
— Я провожу вас, — руку он мне не подал, просто прошел вперед прогулочным шагом, и, неловко качнувшись на камнях, я поспешила следом.
Меня все еще знобило после короткой схватки с Дарешем, а от драконьего давления во рту стыл металлический привкус, но я исправно переставляла ноги в направлении… пещеры. А император — сжатый в параболу рот, лед взгляда из-под бровей, статусное обаяние — неумолимо приближал меня к смерти.
Не доходя до пещеры пары шагов он резко остановился.
— Ну же, просите, — сказал отрывисто. — Молите о пощаде, и, кто знает, быть может я пощажу.
Он развернулся, и я с каким-то недоумением вдруг поняла, что он меня ненавидит. Тяжело и страшно, как ненавидят кровные враги.
На несколько секунд время словно замедлилось, подобно тому, как замедляется тело, упавшее в воду. Я огляделась, чувствуя себя человеком, попавшим в сюрреалистичный кошмар.
На расстоянии в пару десятком метров, военные ломились в стеклянную стену, отгородившую нас с императором от остальных. Такую создал первый генерал, чтобы остановить Дареша. Вейры попрятались по шатрам. Закончились звуки. Застыл ветер. Только сухой разгоряченный воздух забивался в легкие, не давая дышать.
— Я не совершала преступлений и извиняться мне не за что, — отрицательно качнула головой и решила, что буду стоять на своем, даже если мою голову срежет императорский меч.
Эти два дня я перебрала в памяти короткую историю Эйвери от рождения до смерти в этом мире, и не нашла ни единого пятнышка на репутации. Господи, да она котиков кормила по вечерам, хотя кошек в Вальтарте недолюбливали. Жалко ей их было. Да что там… Ей Дареша было жалко!
В моем понимании, Виве была наполовину святая.
— Вы так уверены в этом?
Император наклонился ко мне так близко, что горячее дыхание осело ожогом на губах. Зрачки стали вертикально, а по виску сползла дорожка глянцевых черных чешуек. Со стороны мы, наверное, смотрелись парой. Вот только в глазах императора не было ничего от исконного мужского интереса к хорошенькой женщине. Надо мной склонился разъяренный зверь, долгие годы ждавший рагу из конкретного зайца. И он хотел получить удовольствие, разделывая меня собственноручно.
Я подавила желание поежиться и извечным женским жестом обнять себя за плечи. Спрятать подрагивающие пальцы в слишком длинном кружеве рукавов.Так жертва невольно стремиться защититься от агрессии, но на меня уже давно было сложно произвести впечатление.
Этого бы зверя да на годовое собрание акционеров. Ему бы там живо чешую ободрали на сувениры. А я в нашем ласковом серпентарии десять лет выживала, меня ненавистью не возьмешь.
— Я двенадцать лет провела при монастыре, — сказала твердо. — Даже если бы я хотела дать волю своей злокозненной натуре, на мне были надеты ограничители магии.
— Двенадцать лет — далеко не вся жизнь.
Кто-то другой, наверное, разозлился бы на такое утверждение, а я задумалась. Жизнь Эйвери до двенадцати лет помнилась уже не так хорошо, подобно латунной вещице, покрытой патиной возраста. Но… Бога ради, какое преступление может совершить девочка лет двенадцати? Выкинуть десерт в мусорку? Нагрубить прислуге? Заколоть лекцию по исторической географии драконьих земель?