После отстранился, но не отпустил, жадно вглядываясь мне в лицо, после удовлетворенно хмыкнул. Темный тяжелый взгляд напоследок обрисовал мое лицо, и Аш, наконец, отпустил меня.
Ну-ну. Знал бы ты, хвостатый друг, скольких мужчин погубила уверенность в своей неотразимости и безнаказанности. Человеческая история утверждает, что счет идет на миллионы.
— А теперь налей мне лекарство.
Как ни странно, Аш помог мне поднялся, галантно подав руку. Кажется, его целью было все же не унижение, а именно проверка договора.
Дрожащими пальцами нащупала в кармашке флаконы. Один гладкий, с лекарственной настойкой, а второй граненый, сложной формы, с «Забвением». Как там говорил Левеш? Этим зельем никто не умеет пользоваться. Ты ошибся, Леро Левеш, я умею. Спасибо, Виве, читавшей на досуге о старинных зельях Леяш.
Мой безумный план работал.
Подрагивающей рукой вылила зелье в собственный стакан, взмолившись про себя всем богам, чтобы Аш выпил его не глядя. Зелье было такой фиолетовое, что ни один нормальный человек такое добровольно и пробовать не стал, но драконы, наверное, привыкли к кислотным цветам в своей аптечке.
Аш, глядя мне в глаза, развернул стакан той стороной, где отпивала я, и опрокинул лекарство в рот. Несколько мгновений мы смотрели друг другу в глаза, а после Аш, наконец, понял. Глаза распахнулись, зрачок полыхнул золотом.
— Это была серебряная монета, Аш, — сказала тихо.
Он дернулся. Черный взгляд с ненавистью нацелился на меня, но туман Забвения уже брал его в плен. Наверное, Аш успел почувствовать, как теряет самого себя.
Сердце тяжело бухало в груди, и мне казалось, что я дергаюсь вместе с ним.
Он выпил. Он ничего не понял. А я… Буду гореть в аду за эти двадцать фиолетовых миллиграмм.
Стакан выпал из ослабевшей руки и разлетелся фаянсовым крошевом. Аш медленно тряхнул головой, словно бык, отгоняющий назойливую мушку и снова уставился на меня.
— Что… произошло?
Аш непонимающе моргнул.
Я наклонилась к нему, обняла ладонями лицо:
— Все хорошо, Аш. Тебя просто немного ранили, и ты потерял сознание, но уже все в порядке, рана совсем зажила.
— Моя голова… — Аш тяжело сжал лоб, словно пытаясь выдавить туман из собственного разума. — Ничего не помню. Кто ты? Нет! Кто я?!
В его голосе послышались рычащие нотки, и я неспешно положила пальцы на искаженные в крике губы:
— Ты мой верный рыцарь, Аш, а я твоя госпожа, — погладила колючую щеку и мягко попросила: — Повтори, это важно.
Аш резко успокоился и теперь слушал меня, как зачарованные слушают пение фей. Смотрел, как смотрят на диковинный цветок. Взгляд, полный детской доверчивости, следил за каждым моим жестом.
— Я твой верный рыцарь, а ты моя госпожа, — даже голос у него звучал, как у истово верующего на мессе.
Тут я, признаться, занервничала. Доза была не предельная, но что, если Виве, не все верно запомнила? Прошло меньше минуты, а генерал уже стремительно деградирует.
— Госпожа, — Аш несмело дотронулся до моего рукава. — Что значит «госпожа»? Незнакомое слово.
— Вейра, которой ты служишь, — пояснила коротко.
— А…
На этот раз я закрыла ему рот ладонью:
— Все потом, Аш, а сейчас у тебя есть работа, — протянула руку в сторону окна, за которой стояло оранжевое пламя. — Иди и выиграй этот бой. Не подведи меня. Убей всех ифритов и спаси жителей города.
Забвение работало на странном принципе замещения памяти.
Первый человек, которого видел выпивший зелье, фактически заменял ему весь мир и становился необходим, как воздух. Тогда как первичные навыки оставались нетронуты. Человек понимал этикет, не терял вкус в одежде и не менял пристрастия и хобби, просто фокус его внимания смещался на человека, который полностью становился центром его мира. Все, не касающееся этой нужды, он просто выкидывал из памяти за ненадобностью.
Если я верно поняла действие зелья, то сейчас Аш не помнил, что он генерал, что он живет в Вальтарте, что его семья погибла, а у него есть брат в короне и с приветом. Его это больше не интересовало.
И, видит бог, никому на свете я бы не пожелала выпить такое зелье. Но…
— Да, моя госпожа.
Аш медленно поднялся, и миг спустя, за его спиной раскрылись подобные ночи смоляные крылья. Он шагнул к окну.
— Может лучше через дверь? — предложила настороженно. — Окно не бьется, оно зачарован…
Ну или было зачарованное.
Потому что секунду спустя стеклянный водопад обрушился на пол, разлетаясь на мириады хрусталиков, а в небо взмыла черная переливающаяся махина, размером с дом. Несколько секунд я стояла окаменев, искренне любуясь ловким и жестким полетом в пылающей глади неба, пока от драконьего рева не заложило уши.
Меня обдало жаром огня, мгновенно прорвавшегося в дом удушливым запахом пепла и обжигающей близостью боя. После, с трудом переставляя ноги, вышла из залы и вернулась к входной двери, где вся парадная была заставлена коробками из магических лавок. Мне это мало поможет, но оставшееся Забвение нужно уничтожить.
Почти не соображая, вытащила из ящика все фиолетовые улики в скромном составе двух штук, и сунула в кармашек. Потом найду, где спрятать. Или лучше сразу вылить, а флаконы разбить?
«А вдруг пригодится?» — влез паучок.
От облегчения у меня с души словно камень могильный свалился. Паучок здесь, со мной! Не бросил меня!
Стыдно признаваться, но я боялась, что он бросил меня один на один с триллером в моей жизни.
«Да зачем оно мне?» — От радости у меня даже про себя голос задрожал от радости.
Паучок хмыкнул, и я после короткого колебания, убрала Забвение в карман. Использовать его еще раз будет чудовищной ошибкой, но вылить редчайшее произведение рук истинных Леяш будет не меньшим преступлением. Пусть уж лежит под присмотром.
Привалившись спиной к двери, я бесконечно прокручивала перед глазами белое от шока лицо, полный неверия взгляд. Монету, миг на мигом, падающую на пол. Я переиграла чудовище. Умное, хитрое, ужасающее сильное чудовище, и когда оно очнется от Забвения, смерть мне раем покажется. Я сделала рабом первого генерала. Не вея, не драдера, не Дареша Бельха, а человека, держащего стальной рукой всю армию высокорожденных. Аш меня уничтожит.
Был ли у меня другой выход?
Был. Даже два выхода. Один вел в огневую могилу, а второй… тоже в могилу, но после многочисленных страданий в роли девочки на побегушках у первого генерала. Да и нынешний выбор обещал мне пламенную кончину, зато бонусом шло спасения земель Леяш и сколько-то там дней в компании самого красивого дракона империи, обслуживающего каждое мое желание.
Ну хоть оторвусь перед смертью на полную.
Гул за окнами становился все тише и через некоторое время слух поймал скрип половиц, звучавший чужеродно и вкрадчиво. Я отвлеклась от волнующих планов покорения мира в течение недели и насторожилась.
Первый порыв броситься навстречу задавила на корню. Все мои немногочисленные волоски выжившие в нервной борьбе с генералом встали дыбом на загривке, как у испуганного кота.
Слух поймал тихий хруст стекла под сапогом и сдавленное шипение. Дверь залы буквально осыпалась щепками, и я оказалась ночь к носу с типом, который словно сошел с постера к азиатской дораме. Черные провалы раскосых глаз, высокие скулы, смуглая кожа, волосы, забранные в хвост золотой, рассыпающей снопы искр заколкой.
На нем не было ни плаща, ни камзола, ни рубахи, а по обнаженным рукам и груди змеились неизвестные руны, словно вышитые на коже. А на узких поблескивающих штанах мелькали вшитые металлические пластины, да и сапоги светились щегольски начищенной матовой кожей.
От него разило смертью.
«Ифрит!» — паучок собрался в кольце черной молнией, словно готовясь к атаке, а я совершила первую ошибку.
Шагнула назад, стремясь увеличить расстояние между нами до пионерского. Дыхание застряло в горле. Видит бог, я не готова к серийным потрясениям. Всего полчаса назад я надула второго по влиятельности дракона империи, и по логике любого сюжета имела право на передышку!
«Ифриты не любят открытых пространств, воды, яркого света, прямых вопросов и непредсказуемых женщин, — терпеливо перечислял паучок голосом институтского лектора.
Ох. Ну спасибо, что сказал. Теперь я понимаю, почему ифрит такой довольный и никуда не торопится. Воды нет, света нет, в пространстве сплошь стены и ящики, девица молчит и боится.
— Я сразу понял, что драконы что-то прячут в доме, — ифрит шагнул вперед, и я автоматически отступила снова. — Раньше они были уверены в магической защите дома, а сегодня так и кружили. Таковы их повадки, дева. Не выпускать сокровище из поля зрения.
Его вкрадчивый голос полз змейкой по оголенным нервам.
— Будет чудесно подняться в клане с твоей помощью, трофей.
Грубая физическая сила всегда меня обезоруживала, давила, выталкивала из-под ног реальность. Делала… слабой.
— Но я обычная горничная, — попыталась увильнуть от участи трофея, но ифрит засмеялся все тем же тихим жутковатым смехом.
Он меня, словно не слышал, обшаривая взглядом пространство.
— Какая удача. Меня здесь и быть не должно, кабы не эти… Счастье найти человеческую красавицу, которая станет мне донором. Драконы брезгуют исконно-женской низовой магией, но поверь, ифриты умеют ее ценить.
По коже скользнул холодок. Этот незнакомец был сильнее меня и находился в выгодной позиции, и, что хуже, видел мою темную магию.
— Ифриты видят черную магию? — хотела спросить паучка, но от шока произнесла вопрос вслух.
— Я особенный… горничная.
Ифрит снова рассмеялся. Было очевидно, что он не верит ни одному моему слову. Он уже протянул руку, чтобы схватить меня, как вдруг с шипением отпрыгнул.