Можно понять мужика.
«У тебя есть темная магия», — голосом змея-искусителя напомнил паучок. — «Мы можем…»
— Кто еще в Вальтарте может использовать темную магию кроме меня? — перебила невежливо. — Я ведь не единственная, верно?
— Только темные маги и такие, как ты. Иномирянки.
В груди замерло сердце. Руки затряслись так, что я выронила нежно любимые чертежи будущей нежно любимой фабрики. Голос мгновенно охрип:
— Ты знаешь, что я не Леяш?
— Леяш-ш-ш! — тут же рассердился хранитель.
«Леяш, — тихо подтвердил паучок. — Последняя капля рода, чудом сохраненная в колесе перерождений и миров. Драконы боятся темной магии, но темная магия нужна этому миру. Ты нужна этому миру, Эйвери».
Задумчиво погладила кольцо, давая себе время привыкнуть к новой мысли. Получается, мир Вальтарты так или иначе связан с моим миром. Я примерила драконьи корни на свою семейку, и хмыкнула. Насчет драконов не скажу, а василиски точно были. У отца по этой части наблюдался большой талант. Так, бывает, глянет, что каменеешь до печенки. Надо бы найти портреты семьи Эйвери, посмотреть на предмет сходства прочей родни, мы-то с ней на одно лицо.
— И часто к вам попадают иномирянки? — спросила невесело.
Паучок мой, оказывается себе на уме. Далеко не все он мне рассказывает.
— Редко.
Руку на миг придавило к полу, и у меня перед носом материализовался паучок. Все такой же громадный, он застыл напротив и говорил вслух, словно стал отдельным существом. В груди полыхнуло острой болью потери, а следом притупилось зрение, тело накрыло знакомой тошнотворной слабостью.
Происходящее мне нравилось все меньше. Кто-то способен преодолеть кровный барьер Леяш и отправить шпиона к императору, кто-то заводит в моем доме странные разговоры, а иномирянки в Вальтарте обычное дело. А теперь и паучок на меня сердит. А если я продолжу расспросы, рассердится еще больше.
Но я должна была знать! Знание мое единственное оружие.
— Один вопрос, — попросила тихо. — Только один, пожалуйста.
— Один вопрос, — бесстрастно повторил паучок, и я с неприятным удивлением узнала в этих словах себя.
Сама так разговариваю, когда зла или обижена. Ссорится со своим единственным другом мне совсем не хотелось, но я все равно спросила:
— Это боги вытащили меня в этот мир? Боги покровительствуют мне?
Паучок не сказал, что это целых два вопроса, он просто ответил только на один:
— Боги не покровительствуют тебе. Они тебя просто видят. Ты обратила на себя их внимание, как обращает на себя внимание камень, брошенный в воду. Круги от него расходятся, Эйвери. Вот и все.
Ужас, подкравшийся на неслышных кошачьих лапах, пробрал до кости.
Но ведь меня пощадила Арахна, дав паучка и позволив уйти живой, со мной говорило божество в теле умершей девочки, богиня в Леяш приняла мой артефакт. И сам паучок — он помогал мне, давал советы, которые впоследствии оправдывались, как-будто ему было ведомо будущее. Могла ли я ощутить себя особенной?
Могла.
Не дала этому чувству захватить себя полностью, но где-то на донышке души мне очень нравилась версия с божественным покровительством. Я даже немножко верила в нее.
Правда оказалась несколько жестче. Камень, брошенный в воду.
— Но ты ведь мне помогаешь, — голос у меня все-таки дрогнул.
— Ты сама себе помогаешь.
Удивленно уставилась на паучка.
— Что это значит?
— Я — это ты, Эйвери. Я твой дракон, и ты меня отвергаешь, не даешь прижиться, и если не прекратишь, мы оба погибнем. Дракон не живет без хозяина, а сосуд, лишенный драконьей капли, особенно хрупок.
Мой… дракон?!
Я уставилась на паучка во все глаза. А ведь и верно. До этого момента я даже не замечала, насколько мы похожи. Мы даже никогда не спорили, потому что большей частью мыслили одинаково.
Невольно сжала руки.
Это мой дракон. Вот именно такой, паукообразный, обидчивый, злопамятный и с явной коммерческой жилкой. Другого нет. У кого-то между прочим никакого нет. Но как мне принять его? Ведь я никогда не отвергала его, чтобы там паучок не говорил!
Минуты текли одна за другой, пока я растерянно и нервно мяла ткань платья.
И вдруг поняла — разом, словно на меня снизошло озарение. Не нужно думать, нужно верить. Ведь как можно не верить самой себе?
Губы у меня невольно дрогнули, я качнулась вперед и со всей силы прижала паучка к себе. В груди словно расцвел невиданный огненный цветок, таким теплом и радостью меня охватило. А когда я наконец распрямилась, паучка не было ни рядом, ни в кольце. Он был глубоко внутри, похожий на свечной огонек.
«Спасибо», — поймал слух на грани слышимости.
— Спасибо, — повторила скрипуче и сама испугалась собственного голоса. Не хватало здесь разреветься. — Так… Давай потом поплачем, а пока мне нужно как-то освоить темную магию, чтобы сделать артефакты для фабрики.
Слишком далеко я зашла, чтобы остановиться. Если для изготовления ткани мне нужна темная магия и семеро человек, готовых рисковать жизнью ради Леяш, так тому и быть.
Легкая золотая волна из монеток тут же подкинула к коленям новую… книгу?
Я открыла темную обложку, обшитую витиеватым золотым узором на черном шелке и с удивлением обнаружила внутри, скорее, шкатулку с сотней мелких делений. В каждом лежал маленький черный кругляш, чем-то напоминающий компромисс между жемчужинкой и клипсой.
Повинуясь интуитивной тяге, вставила клипсу в ухо наподобие наушника, и поймала первый звук. Кажется, это было что-то вроде лекции, начитанной на аудио носитель.
«Слушай».
Закопавшись в лисьи шкурки, я закрыла глаза и полностью погрузилась в лекцию.
Глава 23. Сообщницы
Солдат стоял передо мной навытяжку и явно меня боялся. И правильно боялся. Настроение у меня последние дни было ух какое. Плохое, в смысле.
Но солдат в этом был не виноват. Следовало как-то понежнее с ним общаться.
— На границе с кланом Фалаш стоит отряд неопознанных дракониров, так? — уточнила я как можно помягче.
Не помогло. Кадык у бедняги задергался, глаза заблестели. Как бы он не заплакал или в обморок не упал. Его бы к доктору срочно, вон в крови весь, но этого цветочка ко мне прислал Аш, а это значило только одно.
Это очень-очень важная информация. Очень срочная. И очень фиговая, иначе бы прислал лощенного и тренированного драконира. А раз прислал молодого-непуганого, значит, пожалел пацана, убрал из зоны возможных боевых действий.
— Да, вейра Леяш, — солдатик, наконец, взял себя в руки и отчитался, как положено: — Ровно у линии владений барона на границе остановился отряд драконов. Нашивок на форме нет, опознавательных знаков никаких, но все хорошо вооружены, в лагере замечены редкие артефакты, сильный маг и камень связи. Никаких действий не предпринимают, но рассредоточились по лесу вдоль барьера, закрывающего Леяш. Мы им пока не показываемся, стоим под пологом, приказа вашего ждем.
Я прикрыла глаза, вслушиваясь в прерывающийся голос. Император сделал свой ход. Времени больше нет. Пока имперские стражи ищут легальный способ связаться с Леяш, но если я не отвечу им в течение нескольких дней, в ход пойдет оружие.
Сколько дней у меня запасе? Два? Три? Неделя?
— У владений какого барона?
— Барона Канда. Он граничит с кланом Фалаш.
Скорее всего, это была незначительная информация, но я привычно положила ее в шкатулку памяти. Лишних сведений не бывает.
В кабинете было прохладно, и Фирре, стоящая за моим плечом ежилась от порывов ветра в окно, да и солдатику было совсем нехорошо. Дракон его был совсем слабым, новорожденным, а Фирре была всего лишь человеком. Даже холодоустойчивая Рене с тоской поглядывала на погасший камин. Надо было закрыть окно, включить свет, чтобы не пугать и не морозить челядь, но измученный ум требовал холода и темноты.
Солдатик продолжал мяться около стола.
— Что-то еще? — я с трудом заставила себя поднять сомкнутые веки и сфокусироваться на докладе.
Он тут же вскинулся, как полевка, спугнутая более крупным хищником:
— Д-да, вейра. Генерал будет в охотничьем домике сегодня после десяти. Он хотел вас увидеть.
— Он так сказал? — уточнила с подозрением.
Причины для мнительности у меня были серьезные. Этот месяц… был сложным.
Солдат сначала отрицательно мотнул головой, но потом опомнился:
— Нет, вейра. Это Дарко велел передать. Сказал, генералу стало хуже.
Просто замечательно. Плюс один ко всем прочим неприятностям. Я и в самом деле попросила Дарко приглядывать за Ашем, и в груди неприятно заскреблось. Ум на все лады взялся перевирать пресловутое «мы в ответе за тех, кого приручили».
— Благодарю за доклад, — на этот раз голос у меня прозвучал холодновато, и солдатик опять испуганно вскинулся. Что-то он слишком уж резко реагирует, я вроде бы не ем пацанов на ужин. — Рене, проводи юношу к лекарю, ему нужны помощь и отдых. Пусть о нем позаботятся.
За последние пару недель, Милош обучил нескольких местных травников, чтобы те могли оказать хотя бы минимальную помощь раненым. Сам он уже не справлялся.
На нем повисли домовые книги и экономика Леяш за последние двенадцать лет, и мы с Фирре, если оставалась свободная минутка, садились помогать.
Все мы работали на пределе сил.
Я проводила взглядом умничку Рене, подхватившую раненого юнца под руку, и похлопала по креслу, позволяя Фирре присесть. На людях мы держали дистанцию, положенную прислуге и ее вейре, но наедине позволяли себе немного дружеского общения. Фирре льстило мое покровительство, а я всегда помнила, что она единственный человек кроме меня, выбравшийся живым из Гнезда Леяш в дни опалы. Общая трагическая тайна нас сближала.