Мою магию забрали, а значит живой я больше не нужна. Ночь завершает ритуал, а все, что начинается с завтрашнего утра лишь попытка соблюсти видимость приличий.
Не более.
Мое убийство подмочит Дарешу репутацию, но он реабилитирует ее ровно после первой военной победы.
У меня нет права на ошибку.
Медленно подняв одну руку, скользнула пальцами в густые волосы мужа, наконец, нащупав второй пузырек с эротической бякой. Давление на горло стало невыносимым, в груди горело огнем, но я не отводила глаз. Улыбка не дрогнула.
— Моя зверушка сошла с ума? — губы Дареша разошлись в нехорошей усмешке.
— Да, мой вейр, — смущенно прикрыла глаза, внимательно отслеживая реакцию из-под ресниц.
К моему удивлению, имитация покорности и влюбленности, которая не подействовала бы ни на одного мало-мальски адекватного дракона, на Дареше дала восхитительный эффект.
Взгляд помутнел и застыл, дыхание участилось. Рука, наконец, оставив в покое мою грудь, прошлась по животу, задержавшись на уязвимой точке в солнечном сплетении. Там потягивало и ныло сладковатой болью, как на заживающем послеоперационном шве. Кажется, именно оттуда, Дареш забрал из Эйвери магию.
Он искренне верил, что я в восторге от насилия и готова любить его теми способами, который ему нравятся. С помощью шила, пощечин и избиений.
Так вот что зацепило его в Эйвери. Нежность. Робость, еще детская, не способная укрыться от окружающих влюбленность. Вполне возможно, что и Лети стала его любовницей лишь потому что его не заинтересовали высокорожденные, прекрасные, но равные по положению вейры. Как подсказывала память Эйвери, желающих приласкать пятого генерала и без Лети было немного больше, чем дофига.
— Завтра ты извинишься перед вейром Гроде, и откажешься от встречи с императором.
От ледяной усмешки мне стало почти физически дурно, но я запретила себе паниковать. Обычно сложные жизненные обстоятельства заставляли меня мобилизоваться, но этот мир… был слишком другим. Агрессивным, жестоким и откровенно недобрым к женщинам.
— Поняла?
Я запоздало кивнула и удостоилась неприятного, но пока не очень болезненного шлепка по бедру.
— А после вернешь Лети все, что утащила с подарочного стола.
Раздался треск, и… Прощай платье. Не то чтобы ты мне нравилось, но ты у меня хотя бы было. Инициативность Дареша заставила меня ускориться. Ласкающе пробежалась пальцами по густым волосам супруга, а второй рукой, с намертво зажатым в ней пузырьком, скользнула по плечу вверх.
— Я верну подарки Лети, и откажусь от встречи с императором, а взамен… — Дареш прожег меня таким взглядом, что будь на моем месте настоящая Эйвери, ее бы воспламенило. — Взамен хочу один поцелуй.
Я уже приготовилась к юридическим прениям по этому вопросу, но Дареш одним рывком поднял меня с постели и прижал к себе. Качнувшись и вцепившись ему в плечи, я обнаружила себя сидящей у него на коленях лицом к лицу. Губы обожгло горячее дыхание, и спустя миг Дареш буквально впился мне в рот.
Кажется, в своих выводах я не ошиблась. Эйвери его очень даже интересовала, и ненависть, направленная на нее, была призвана замаскироваться примитивный физический интерес к жалкой смертнице из разоренного рода.
Целовался Дареш умело, но это не вызвало во мне ни малейшего отклика. Обвив руками его шею, я неспешно отвинтила крышку подаренного снадобья, и нетерпеливо заерзала на коленях, пытаясь прервать поцелуй. А едва Дареш отстранился, без всяких затей ливанула ему в рот сразу половину склянки, пока он не опомнился.
А пока благоверный не успел сообразить, поцеловала его снова. Он автоматически сглотнул, а после с силой отшвырнул меня.
Все же окончательном тупым он не был.
— Что ты сделала? — прошипел и схватился за горло.
Вскочил. Несколько секунд жег меня ненавидящим взглядом, а после, наконец, упал.
Глава 4. Договор
Несколько секунд я лежала не двигаясь и подспудно ожидая, что Дареш с минуты на минуту придет в себя. А потом раздался храп, я истерично хихикнула. Надо же. Подействовало.
Медленно поднялась и огляделась.
Просторная светлая спальня с акцентом на кровати с багряным балдахином и бархатным покрывалом в тон. Судя по размеру с небольшой плацдарм, супруг свою кровать очень любил и при желании мог уместить туда не только Лети, но весь штат прислуги.
Дареш упал поперек кровати, так что я сдернула зафиксированный наверху балдахин, чтобы прикрыть странную позу новобрачного. Носом вниз по стойке смирно, да еще и в сапогах. Но ноги все равно торчали, та что пришлось протащить его вперед с другой стороны кровати, и придвинуть банкетку с нагруженным на нее платьем, с которого тут же посыпался оборванный жемчуг.
Платье погибло безвозвратно, поэтому из гардеробной мужа я со вздохом утащила шелковый халат, который теперь волочился за мной по полу.
«Опоила, наврала, халат скомуниздила, — причитал внутренний голос. — Еще и на жемчуг зарится!»
Нужно было уходить, но… По совокупности преступлений, мне и так светила вышка по драконьим понятиям, значит терять было больше нечего. Раз уж взялась нарушать, то нарушать надо как следует.
Хищным взглядом обвела комнату, не представляющую для меня серьезного интереса и заприметила маленькую дверку за шкафом. Осмотрела ее и пробно повернула ручку. Дверь была открыта. На миг застыла, раздумывая, но тишину нарушал только храп мужа, так что я осторожно открыла дверь и вошла. И едва подавила ликующий возглас. Кабинет!
Взглядом опытного дельца пробежалась по полкам и картинам на стене, но начать решила с рабочего стола. Впрочем, уже через несколько минут сникла. Документы были разложены по папкам и озаглавлены, и… не представляли для меня интереса. Большая часть папок относилась к делам поместья, закрытая в железный ящик документация и вовсе относилась к военным делам, на столе кипой лежали карты, расцвеченные маршрутами походов. Даже если я найду там что-то полезное, на это требуется время. Время, которого у меня нет
Закрыла глаза.
Я неверно думаю. Я думаю, как Эйвери, а я должна думать, как… я. Настоящая я.
Когда мы переехали в Питерскую высотку, где моя кампания арендовала последний этаж под офис, я первым делом заказала сейф. Который под аплодисменты и завистливые вздохи замаскировала под авангардную живопись и вмонтировала в стену. А самые важные документы по старинке прилепила скотчем под второй ящик стола. Древнее искусство прятать на виду меня не раз выручало. Так уж устроен мир: люди, которые вскрывают сейфы никогда не заглядывают под второй ящик стола.
Я уселась в кресло Дареша, оценив удобство стола из темного дерева. Он правша и намного меня мощнее. Все самое дорогое люди вроде него держат под рукой, а стало быть…
Пробежалась пальцами под столешницей и почти сразу нащупала маленькую щербинку. Другой бы не заметил, но я старый спец по всяким крошкам и щербинка. Покрутила ее, надавила, и из стола буквально выпрыгнул скрытый в столешнице ящичек, где лежала всего одна папка под названием «Леяш».
У меня сердце пропустило удар. Трусящимися руками схватила бумаги и вчиталась в текст. Это действительно был договор между Его императорским Высочеством Ранашем и графом Бельх, согласно которому последний обязуется защищать и уважать вейру Леяш, последнюю из рода с момента венчания и до самой ее смерти.
— Поместье Леяш отходит супругу после кончины Эйвери Леяш, должной наступить не позднее последнего числа цветущего месяца Фарх, — прочла с недоумением.
Проморгалась и прочла еще раз.
Да нет, глаза меня не обманули. Моя смерть была внесена в договор, как один из пунктов, который не могла нарушить ни одна из сторон. Но в договоре было еще семь листов, так что я углубилась в текст.
— Тело Леяш, отданное Арахне во славу мира Вальтарты, надлежит отыскать в течении сезона и утилизировать, а огнь души изъять и передать роду Варх-Винзо в безраздельное пользование, как то: часть заклинания, научной формулы, ингредиента для темных снадобий или в иной форме на усмотрение владельца.
Утилизировать. Вот прямо так и написано, я трижды прочитала. Видит бог, я не самый вспыльчивый человек на земле, но к концу этой бумажки меня трясло от ярости. Глаза заволокла красная пелена.
Эта девочка… Эта глупышка верила, что у нее есть шанс на… Нет, не на счастья. Она была не настолько наивна. На покой, на тихую редкую радость от хорошо сделанной работы, и, если позволит драконица-мать, материнства. Что она, египетская силы, как Золушка, наработает себе немного солнечных дней внутри своей промозглой жизни.
Я встала из-за стола, чувствуя, как меня потряхивает от гнева, но заставила себя разгладить договор и аккуратно убрать его в стол обратно. Зацепило меня. Кто бы мог подумать, что бесправная нищая Эйвери и женщина, способная нажатием трех клавиш купить остров в Тихом океане, не могут получить такие простые и доступные каждому на этой земле вещи, как любовь или верность.
Несколько секунд я потратила на дыхательное упражнение, которое мне завещал отец. Говорил, помогает от стресса и паники. А когда меня немного отпустило, методично уничтожила следы своего присутствия в кабинете и вернулась в спальню. Я совсем было собралась направить стопы в сторону своего чердака, когда меня привлекли стоны супруга.
Скотина, купившая Эйвери, как кусок мяса, стонала, и не похоже, что от боли. Ему, в отличие от меня, было хорошо. Не выдержав несправедливости, я задрала балдахин и от души пнула супруга в мягкое место. К моему удивлению, Дареш с трудом, но повернул голову, уставившись на меня горящим взглядом.
— Убью, тварь, — прохрипел он.
Его потряхивало от ненависти и желания, что не вызывало во мне ни малейших сожалений. Поставив каблук ему на пятую точку поустойчивее, я была вынуждена констатировать, чтобы была слишком милосердна. Мало накапала. А что если действие снадобья закончится раньше, чем наступит утро?