— После смерти отца я принесла клятву канцлеру, так что многого бы из меня не вытащишь даже под пытками. Что могу и так рассказываю.
Вообще-то пытки предусмотрены не были. Жизнь, судя по всему, и так по Фирре проехалась целым трамвайным депо. Я промолчала в ответ на ее выпад, и та заговорила:
— Он оставил меня в доме Бельх, словно знал, что однажды в нем появишься ты. Может и знал. Голова у него работает получше императорской. Сначала он просто приходил и говорил, что мне делать, а после… После это стало неважно. Я бы и так сделала все, о чем он попросит.
Насторожившись, спросила:
— Ты что, влюблена в этого старика?
— Пытки, — произнесла одними губами Фирре с улыбкой и как ни в чем не бывало продолжила: — Вообще-то план был такой идеальный. Вернуть Виве в Леяш и убить с ее помощью остатки династии Варх-Винзо. Вейр Бельх стал бы императором, а я бы приняла Леяш, как владелица. Хранители ведь очень тупые. Они не видят тебя, как человека, они видят тебя, как дракона. Для них имеет значение только кровь и магия, а у меня кровь и магия Леяшей. Хоть и слабая. Каждый бы из нас получил бы то, чего заслуживает.
Несколько секунд я медлила, пытаясь как можно осторожнее сформулировать вопрос, но не удержалась. Спросила так:
— Тогда зачем была нужна я? Ведь ты сама могла получить Леяш, имея кровь рода.
— Моих сил хватает ходить по Леяшу, не потревожив хранителя, но их недостаточно, чтобы взять родовое кольцо или вынести из сокровищницы ценную вещь.
Вот оно что…
Это объясняло, как в их плане появилась Виве. Законная наследница рода, которая, как бы ни была слаба, могла взять родовое кольцо. Как там его Аш назвал? Страшное колечко.
Но я искренне не понимала другого. Как вообще уничтоженный род Леяш оказался настолько нужен канцлеру и Дарешу, что они пестовали наследницу двенадцать лет. Ждали, когда та войдет в силу, чтобы получить ее магию и землю.
— Зачем вам вообще был нужен Леяш?
Фирре дернулась. Губы у нее окрасились алым.
— Думай все-таки, что спрашиваешь, — сказала она хмуро. — А то я так до утра не доживу. Не могу я сказать об этом, клятва не дает.
Подрагивающими пальцами я выудила из складок платья выпрошенное у Милоша еще во время болезни зелье, и катнула его по полу в сторону камеры. Флакон легко перекатился через завесу, остановившись у самой руки Фирре. Она взяла его и, повертев, сунула в карман простого форменного платья, но ничего не сказала.
На этот раз спросила осторожнее:
— А что от вашего договора получил бы канцлер?
Вообще-то это был самый резонный вопрос, но судя по растерянно моргающей Фирре, она об этом как-то не задумывалась. Наверное, думала он знает, что делает. Это и привело ее на край могилы.
— Ладно, — сказала ей устало. — План у вас и правда надежный, как английский замок, но вернемся к вопросу о моей иномирности. Почему вы не поменяли план, когда поняли, что на месте Виве оказалась я?
Фирре, совсем уж сжавшаяся в воробушка, вдруг подняла голову. Губы у нее подергивались. Сначала я решила, что от слез, а потом поняла, что от смеха.
И правда, та запрокинула голову и расхохоталась.
— Нет, ты все-таки тоже тупая, — сказал отсмеявшись. Подняла горящие темным торжеством глаза: — Мы с самого начала знали, что Виве здесь больше нет. Кто по-твоему дал ей темномагический ритуал перехода в другой мир? Ну не в монастыре же она его нашла.
Я облизала вмиг пересохшие губы. Мы договорились с Виве обменяться на добровольных началах, и та ни словом не обмолвилась об этом. Виве не показалась мне лгуньей и честно рассказала о собственной печальной судьбе.
Возможно, она и сама не знала, что идет на ритуал не совсем добровольно, а под тщательным контролем канцлера.
— Это я подложила ей ритуал в книгу, которую та часто брала в библиотеке. Написала, что это отличный способ сбежать от смерти. Со своей стороны вейр Бельх очень доходчиво живописал этой клуше, какой будет ее будущая жизнь. Даже свозил к пещерам Арахны, чтобы до нее, наконец, дошло. Надо заметить сопротивлялась она долго. Влюблена была.
Последнее Фирре добавила с откровенной горечью и уронила голову на колени, совсем свернувшись в комок. Выплеснув короткое торжество, она стала походить на проколотый воздушный шарик.
Вот это было пренеприятным открытием. Все-таки канцлер, Дареш и Фирре образовывали ядро заговора. Каждый получал свою долю выигрыша. Фире — Леяш, Дареш — трон, а канцлер… А канцлер вообще неизвестно, что получал.
Но вообще-то, на мой скромный взгляд, заключать такой союз было сродни игре в русскую рулетку. Не зная целей, даже лица не видя, заключать с кем-то договор — крайне неосторожный поступок!
— Я видела его лицо, — Фирре вяло взглянула на меня, и я поняла, что последнее предложение произнесла вслух. — И план действительно был надежный. Отражения из двух миров, как правило, схожи по внешности и характеру. Если бы ты была такой же, как Виве, все прошло бы, как по маслу. Ты бы легла в постель к Дарешу, завершив ритуал передачи магии, после тебя бы вывезли из пещеры Арахны, а внутрь под твоей личиной зашла бы смертница. Одна из девиц монастыря, там многие помешаны на божественных откровениях. А в благодарность за спасения, ты выполняла бы каждый наш приказ и кланялась на каждый чих.
По мере рассказа голос у Фирре становился все выше и тоньше, пока не набрал полную силу. Застарелая ненависть сочилась из нее, подобно гною из непролеченной раны.
— И все пошло наперекосяк. Из-за тебя!
Они ведь приглядывали за ней.
После ритуала подделка растерянно улыбалась гостям, фигово приседала в реверансе, пошатываясь на каблуках. Вейру Бельх даже пришлось взять эту дуру под руку, чтобы та не навернулась.
А потом все пошло кобыле под хвост. Новоявленная тихоня Виве накормила будущее Солнце империи червяком, отобрала первый танец у его любовницы и напросилась на аудиенцию к императору.
И даже тогда они не сочли ее опасной. Они даже думали, что все можно исправить, пока не оказалось, что ловкая подделка спряталась в монастыре, отхватила предсказание у Арахны и завела паука размером с теленка. Планы, конечно, пришлось скорректировать.
Те дни Фирре вспоминала с ужасом.
Забитая тихоня Виве за считанные часы развила бурную деятельность. Костлявая уродливая фигурка носилась, как торнадо, переворачивая вверх дном все, чего касались синие от недоедания пальчики. Планы, зависимые от пятки левой ноги этой тощей особы, менялись следом.
Венцом всех несчастий стал день, когда первый генерал потребовал покои в замке Бельх и взял именно те, что выходили окнами на монастырь. И торчал там трое суток, выглядывая дуру в окно монастыря. Уж что это чудовище в девичьем обличии с ним сделало неизвестно, а только тот разругался с вейром Бельх, а после и сам пропал.
План пришлось скорректировать. А когда Виве нацепила мужские брюки и полезла в пещеру к Арахны, скорректировать еще раз.
После этого они только и делали, что корректировали, и корректировали, и корректировали…
А похорошевшее рыжеволосое цунами носилось по Леяшу, легким касанием пальцев меняя их планы на сто девяносто градусов. И ей все сходило с рук. Все удавалось, все спорилось в руках, даже голова с нестандартным мышлением работала как надо. Сколько бы сама Фирре не просчитывала тактику, жутковатая иномирянка обходила ее с легкостью опытного канатоходца, проскальзывая по тонкой леске, натянутой над пропастью.
Спустя месяц Фирре уже не могла припомнить, каким вообще образом они собирались ее облагодетельствовать своей помощью. Эта страшная баба сотрудничала с Арахной и первым генералом, и даже с его братом, которым они как раз рассчитывали ее запугать, умудрилась договориться.
С усмешкой вспоминался тот день, когда она молилась, чтобы та сгинула в пещерах.
Так нет же. Упорхнула в Леяш, как бабочка, выскользнув из савана, и увезла с собой половину сокровищницы Бельх.
Разве это честно?!
— Вейр Бельх тебя убьет, — сказала она с тихой убежденностью. — Он едва больной в Леяш пешком не пошел, когда ты забрала его артефакт.
— Ходить пешком полезно, — инфантильно и вроде бы даже с одобрением в голосе заявила Виве.
Тихоня Виве, которая шаталась от ветра и заикалась от ужаса при каждом громком звуке.
— А теперь скажи мне, — ласково попросила Виве. — Зачем вам была нужна иномирянка вместо настоящей Эйвери? Из-за черной магии?
Фирре не отводя глаз смотрела на нее. Сердце колотилось где-то в желудке. Можно ненавидеть ее сколько угодно, но эта страшная девица единственный способ хотя бы остаться в живых. Вот только…
— Я не могу сказать. Это территория кровной клятвы.
— Ты приносила ее канцлеру или Дарешу?
— Только канцлеру, — голос позорно дрогнул. — Сразу после смерти отца. Судьба у меня такая, служить кому-нибудь, как собака.
А ведь он ценил ее за сталь в характере, за высокомерие кровной драконицы, за ум и изворотливость. За живучесть. Даже назвал любимой.
Один раз. В день ритуала, когда она рисковала попасться, подготавливая ритуал в храме Бельх, он назвал ее любимой и поцеловал. И сказал, что они будут вместе, и разбудят спящего, подобного слабому котенку, дракона в ее груди, как только Дареш дарует ей Гнездо Леяш…
Но вот она сидит здесь и точно-точно знает, что он больше не придет.
Ведь, чтобы получить Леяш, ему необязательно связывать свою судьбу с ней, с Фирре. Больше нет смысла лгать себе. Эйвери Леяш превзошла ее, как превзошла большинство вейр и вейров Вальтарты. И он тоже смотрел на нее с тем восхищение и интересом, которые присущи влюбленному мужчине. Он — ее Он — уже давно поменял в своем воображение Эйвери и доверчивую дуреху Фирре местами. В его голове именно Эйвери станет владелицей Леяш, а он возьмет ее сердце, как спелый плод.