С другой стороны, вейра Лессеш четко сказала, что десять капель быка свалят. И если Дарешу убийство жены спустят с рук, то мне на прощение надеяться не стоит.
Решение пришло неожиданно быстро, так что выдрав из погибшего платья шнуровку, я кое-как завела Дарешу руки назад и связала восьмеркой. Папа научил. Учитывая силу Дареша, стопроцентной гарантии моей безопасности это не давало, но я и не рассчитывала. Стопроцентную гарантию я сейчас приведу.
Поплотнее запахнув халат, вышла из покоев и почти сразу натолкнулась взглядом на Лелиане Вильс. Та стояла напротив покоев и, судя по подрагивающим губам, была близка к гневному припадку. Ее удерживали за руки двое стражей, не прекращающие при этом извиняться.
Не знаю, что тут произошло, но мне же лучше. У меня в голове был сложносочиненный план по поиску Лети и заманиваю ее в покои любовника.
— Как ты посмела войти сюда? — глухо спросила Лети. — Сиди в своей конуре и не забывай, что ты никто в этом доме.
Я только плечами пожала. Чисто технически я сюда и не заходила, меня Дареш сам принес, более того, отныне я была вейрой Бельх, нравится это Лети или нет. Равнодушно оглядев знойную красавицы, я обронила стражам:
— Отпустите вейру, Дареш желает видеть ее.
Лети зло скинула удерживающие ее руки и шагнула ко мне. В темных глазах блеснула чистейшая ярость, но ей хватило ума пройти мимо, к покоям Дареша.
— Я спущу тебе с рук сегодняшнее представление, но за эти три дня ты еще наплачешься, прошипела она по-змеиному.
Утихшее было бешенство, снова подняло свою ядовитую голову.
Ласково прихватив Лети за искусно вышитый рукав, :
— Ты слишком нежна со своим милым. Хочешь добрый совет?
Лети смерила меня пренебрежительным взглядом и ядовито рассмеялась:
— Ты? Жалкая монахиня, которая видела мужчин только в своих фантазиях? Оставь свои советы осам, что вьются у тебя на чердаке.
В груди нехорошо дрогнуло. Я ненавидела ос. Точнее сказать, боялась до смерти.
— Ну и напрасно, — много лет я обуздывала свои страхи, справлюсь и с этим. — Не каждый будет делать со своей любимой женщиной все, что ему захочется. Иногда фантазии гораздо безопаснее исполнить с какой-нибудь на все согласной веей или со смертницей вроде меня. Не так ли, вейры?
Искоса взглянула на стражей, и те, покраснев, замычали что-то протестующее. Мол, как можно, вейра, мы бы никогда. Но выглядели неубедительно.
В глазах Лети, оценившей их вишневые от стыда физиономии, мелькнуло беспокойство. До этого момента она идеально играла влюбленность в Дареша, я едва не поверила. Но сейчас передо мной стоял маленький отчаянный хищник, готовый биться за славную добычу, и сколько было любви, а сколько расчета в его сердце, я бы не рискнула сказать.
— К чему это ты клонишь, замухрышка?
— Полагаю, в покоях Дареш… доминирует? — спросила осторожно и тут же получила подтверждение своей версии.
Лети совершенно окаменела, притушив ресницами блеск глаз.
— Но, видишь ли, — продолжила я голосом змея-искусителя. — Ему нравится пожестче. Дареш попросил меня связать его и… И прочее. Правда, я не решилась его выпороть.
Стража навострила уши, а у мадонноподобной Лелиане глаза стали размером с блюдца, она резко отвернулась.
— Я и без тебя знаю, что нравится моего будущему супругу, а что нет.
Голос у нее нехорошо дрогнул, и она, наконец, открыла дверь в покои. С удовлетворенной улыбкой проводила ее бегство и развернулась к знакомой неприметной лесенке на нижний этаж.
Вторым пунктом моего выживания значилась кухня. Я хотела есть. За последние сутки я разве что червячка заморила. В прямом смысле. А я женщина активная, мне требовался комплексный обед из трех блюд, кофе и… много кофе.
Эйвери побаивалась скопления прислуги и бытового этажа. Ее обсуждали и осуждали, а случалось что и горевали притворно. Говорили, уж лучше родиться веей, да зато замуж за доброго и молодого, в маленьком, да своем домишке, в тепле и сытости. А не на чердаке, рыдая ночами от боли и холода.
Коридоры встретили меня темнотой, едва слышным разговором и запахом сладкой сдобы. Драконы — редкие сладкоежки, напомнила память. Неслышно ступая, я пробралась поближе к голосам, и сумела различить рыдания:
— Вейра Лелиане замучит меня. Показалось ей, что вейр внимателен ко мне, а как ему не быть внимательным, коли муж мой теперь калека. По его ж вине…
— Тш-ш, соображай, что говоришь! — зашипел второй голос и с сомнением добавил: — Поворчит она и простит, где этой драдере найти искусную швейку, коли ты лучшая в наших краях.
— Замучит, как есть замучит. Вчерась щеку мне магией прижгла… Оставит меня без глаза, а у меня деток двое…
Швейка Дорин, промелькнуло в голове. И впрямь необыкновенно талантлива. Эта она шила Эйвери свадебное платье — буквально за неделю из старомодной кучи шелка выпестовала волшебной красоты наряд. И по фигуре, и к лицу. Муж ее, один из талантливых драдеров, взял простолюдинку женой, не побоялся. Жила бы она при нем дерой из среднего класса, если бы муж в последнем бою не остался хромым калекой.
Я встряхнулась. Своих бед полно, до Дорин ли мне?
На кухне царил кавардак, в коридоре стоял приятный сумрак, а половина слуг собралась в служницкой на передышку. Напившиеся вейры собрались куролесить до рассвета, обслуги им уже не требуется. Так что я спокойно прошлась вдоль стола, набрала на вымытую тарелку всякой всячины и улизнула в комнату.
Если, конечно, это можно назвать комнатой…
Память Эйвери явно приукрашивала горькую действительность. Невыметаемая неделями пыль по углам, паутина на верхних, незаделанных балках, ветер в щели, узкое окошко и запах отсыревшей древесины. Лето, а в комнате осенний холодок кожу пощипывает.
Окно я закрыла поплотнее, для начала оглядев доступное пространство на предмет ос. Тело Эйвери легко переносило укусы, но… лично я ос боялась до икоты.
Решительно поставив поднос на колченогий столик, распахнула шкаф. Потом закрыла. Выпила жадными глотками захваченный с кухни стакан воды, набралась духу и открыла снова.
Ей-богу, умела бы плакать, заревела белугой, но делать нечего. Мне придется надеть Это. Бурый мешок из-под картошки, который наивная Виве считала домашним платьем. На самом деле, у нее были еще голубое и сиреневое платья, но одна ревнивая тварь изрезала их в лоскуты. Ну, Лети… Чтоб тебе до могилы с Дарешом жить.
Как ни странно, здесь было ростовое зеркало. Видимо, чтобы Эйвери видела себя почаще и не обольщалась.
Я всмотрелась в отражение, и совсем было отвернулась от нелестной картины, как кое-что меня смутило. Подошла к зеркалу ближе и вгляделась. Я видела себя в отражении стекол в зале, и мельком в коридорном зеркале, но даже не поняла. Оказывается, у нас с Эйвери было одно лицо. Мы с ней были похожи, словно двойняшки.
Если убрать чудовищную худобу, анорексичную бледность, сутулость и вечный страх, она будет такой же хорошенькой, как и я в своем мире. Да и приодеться бы ей не помешало. И прическу сменить. Но первым делом отъестся как следует.
Я уже переоделась в так называемое платье и приступила к запоздалой трапезе, когда в дверь постучали. У меня едва кусок в горле не застрял.
Это точно не Дареш, ему еще до утра стонать, и вряд ли Лети, любимый ее сутки из спальни не выпустит. И не старшая горничная, не просто горничная, и даже не стражи. Они бы просто не стали стучать и вошли силой.
Дверь тихо открылась и в комнату проскользнул вертлявый тощий мальчишка лет двенадцати.
— Здорово, подруга. Держи. Ты не просила, знаю, но я отличный парень, так что поблагодари меня в своих молитвах.
Он брякнул на покачнувшийся от нагрузки столик ветхий талмуд, приложил к губам палец и ужом выскользнул обратно в коридор.
И… что это было?
Мальчишка был одним из детей, воспитанных при монастыре, сын одной из черновых прислужниц. Он и в Бельх устроился мелким служкой из-за Эйвери. Двое никому не нужных, нелюбимых детей сдружились в монастырских стенах, несмотря на возраст и разность положений.
Но никаких книг Эйвери у него не просила вроде бы. С интересом взяла книгу в руки, но в дверь постучали снова, и я быстрее ветра метнулась к разоренному шкафу, закопав талмуд в обрезки. Там искать не будут, пока не увидят моей реакции на сделанную гадость.
— Войдите.
Дверь немедленно распахнулась. За дверью стояла старшая горничная. Губы у нее подергивались, а руки с такой силой сжали передник, что ткань того гляди треснет.
— Ты, деревенщина, — сказал она тихо. — Иди за мной.
Глава 5. Встреча с императором
Я рта открыть не успела, как горничная выдернула меня из комнаты с такой силой, что запястье обожгло острой болью. Попыталась вырвать руку, но, к собственному удивлению, мне это не удалось.
Зажмурилась, с силой напрягла мышцы, и… ничего. Горничная волокла меня, как бульдозер грунт, дергая на поворотах. Под закрытыми веками промелькнули страницы книг со старинными сказаниями про драконью каплю.
Дракон-отец и мать-драконица создали Вальтарту, населив ее огненной расой златоглазых крылатых детей. Вспыльчивых, расчетливых, жадных, но добродушных, надежных и мудрых. Каждому они вложили в грудь каплю от собственной крови.
Капля первородных была размером с сердце и дала драконирам вторую ипостась, а также силу покорить небо. Они вошли в касту неприкосновенных высокорожденных, ведающих древними знаниями, магией, политикой и экономикой страны. Стерегущими драгоценную кровь, вложенную в их жилы божественным драконом.
Капля размером с полевой цветок досталась драдерам. Отец-дракон наградил их деловой хваткой, смекалкой, педантичностью и стремлением к разумному служению. Из драдеров получались отличные юристы и торгаши, ювелиры и врачи, позволяя их магии скреплять договоры и клятвы, вкладывать магию в приказы.