— Мы месяц вас добудиться не может! — тут же воскликнула вторая. — Его Величество Рашван с ума сходит, все перепробовал. Не спит совсем…
Я окинула повеселевшим взглядом цветущий сад за окном и удовлетворенно выдохнула. После активировала связь с хранителем, который тут же обвился вокруг меня питоном, и перед внутренним оком раскинулась черная сеть Леяш, отмеченная огнями, вкраплениями белой магии, залежами руды, плодородными почвами, лесами, пустынной границей с ифритами, синевой моря.
А я шла и задумчиво собирала информацию из этой невидимой карты.
Плац разбили, умер старый герцог Фалаш, сгорело несколько построек и совсем недавно было еще одно нападение ифритов. Буквально сутки назад. Но черноволосый, сероглазый рыцарь сжег их подобно горстке бумажных фигурок.
На карте Леяш рыцарь горел, как белый факел, и его свет причинял боль, глушил ауры остальных драконов.
Спустилась в знакомую залу, провожаемая потрясенными взглядами прислуги, и меня накрыло звенящей тишиной. За столом сидели драконы, которых я знала и одновременно забыла. Полуявь не давала мне перешагнуть ни одну из граней.
Первым взгляд автоматически нашел черноволосого рыцаря. Насладился сменой чувств на его лице. Первый шок, а после сразу, мгновенно — радость, чистая и энергичная, как лесной ручей. После скользнул по рядам, отыскивая другого дракона.
Гирп, Гроде, Левеш, Дарко, Лиоль, Фирре, Виридо… Нашла.
Дареш, потухший, как и та, шагнувшая в мой мир Эйвери, мрачно сидел возле рыцаря и единственный, кто даже взгляд на меня не поднял. Он меня не заметил.
А рыцарь каким-то слитным, звериным скачком перемахнул стол, и подхватил меня на руки:
— Виве! — прижал так, что у меня в самом прямом смысле замерло сердце, а потом снова сладко застучало.
Сердце — или это была моя драконица? — было в полном восторге и хотело этого черноволосого рыцаря себе. Но я знала и одновременно не знала этих людей, мое сознание пребывало во сне наполовину.
Я улыбнулась рыцарю, наблюдая, как преображается его лицо. Зажигается светом, а взгляд наполняется золотыми искрами. После, на миг прильнув к его груди, принудила жестами опустить меня на пол.
Тот растеряно отступил. Тень горечи скрыла его золотые глаза за ресницами. Я объясню ему все потом. Когда закончу.
Подошла к Дарешу, взяла за руку и строго спросила:
— Ты ведь больше не дракон?
Он равнодушно пожал плечами,
— Мой дракон мертв, — объяснил безэмоционально. — Последние годы черные руны сводили меня с ума, а после разрыва истинной связи стало хуже, и когда их вынули, дракон погиб.
— Дракон тебя спас ценой своей жизни, — объяснила строго и потянула его за руку. — Пойдем.
Дареш даже не спросил куда, просто послушно взял мою руку и пошел следом, безразлично оглядывая пространство.
На черноволосом рыцаре его глаза вспыхнули. Преображение было резким, словно в куклу на секунду вдохнули жизнь:
— Прости, друг. Подвел я тебя?
Позади раздалось едва ли не кошачье многоголосое шипение, что еще как подвел, и кабы не Раш, сидеть бы ему не в уютной зале, а в камере.
Черноволосый рыцарь, чье имя я пыталась отодвинуть от собственной памяти, как можно дальше, хмуро усмехнулся. После ткнул беловолосого больше-не-дракона в плечо.
— Истинность все оправдывает, — сказал хрипло.
Сказал, а посмотрел на меня. Желание не то шагнуть обратно в сон, не то вынырнуть на поверхность прошлось по коже сотней мурашек. Я поспешно дернула беловолосого и двинулась в сторону окна. В сторону старого сада, где стояла белая беседка, скрытая плющом и буйством цветущих роз.
— Виве, куда ты? — голос черноволосого рыцаря мгновенно изменился.
Стал нежным, как патока. И глаза зазолотились, словно в серое озеро упало солнце и разбилось на сотни, на тысячи осколков.
Он пристроился за нами шаг в шаг и не отставал ни на дюйм. Даже рукой махнул, чтобы за нами никто больше не следовал, но ахи и восклицания звучали в ушах, пока я окончательно не зашла во внутренний дворик.
Но едва открыла тайный вход в сокровищницу, рыцарь поймал меня за плечи. Прижал на секунду спиной к груди, и боль в груди набухла пытающимся прорваться бутоном. Я знала, что при незначительном усилии легко вспомню имя этого рыцаря, а следом вспомню боль, к которой не хочу возвращаться.
— Я вернусь, — сказала тяжело, когда стальное объятие усилилось.
Рыцарь понял. Коснулся на миг поцелуем волос и отпустил.
Беловолосый тип, к которому я испытывала сложную смесь неприязни, отвращения и жалости, послушно стоял рядом глазами в пол. И молчал, даже когда мы прошли сокровищницу насквозь и начали спуск ниже.
Под сокровищницей располагался старинный храм, в котором молились и взывали к богам Леяш.
Храм выглядел откровенно пугающе. Действительно старый, с земляным полом и деревянным алтарем и только статуя жуткого божественного нечто была выполнена из белого камня, сияющего в полутьме.
— Кровью пахнет, — хмуро сказал Дареш. — Убьешь меня? Я виноват и не буду сопротивляться.
Беда с этими драконами.
— Если захочешь, — кивнула и толкнула его к статуе. — Здесь ты умрешь, а там возродишься. Судьба сама найдет тебе тело, чтобы ты смог отыскать свою Истинную. Ты только пойми меня правильно, я делаю это не для тебя, для Эйвери. Настоящей Эйвери.
Впервые за это утро, Дареш поднял на меня взгляд.
— Эйвери? — голос его дрогнул. — Она… примет меня?
Я кисло улыбнулась. Примет. У нее на несчастной моське все было написано. Но из вредности, сказала:
— Я бы на порог не пустила. И если у Эйвери осталась хоть кроха здравомыслия, она тоже…
Договорить я не успела.
Дареш без лишних разговоров просто схватил какой-то кривой нож с деревянного алтаря, который я даже не заметила в сумерках, и с размаху всадил себе в грудь. Но даже осесть не успел. Едва первая кровь коснулась земли, под ним раскрылся какой-то люк, из чрева которого пахнуло гнилью и непередаваемым сладковатым ужасом мучительной смерти.
Тут я проснулась окончательно.
И поняла, что пол тут вовсе не земляной. Он только сверху землей присыпан, имитируя пещеры Арахны, с которой у Леяш, похоже, были тесные связи. Теперь-то я прекрасно сообразила, что не так со статуей.
Там, где у нормального человека рот, у нее были жвалы. И глаз было многовато для одной головы. Они, конечно, были прикрыты капюшоном, но четыре первых были отчетливо видны.
Я осторожненько сделала шаг назад. Потом еще один. А после уперлась во что-то мощное и теплое, и резко развернулась. И столкнулась взглядом со штормовыми глазами.
— Не ранена? — спросил Аш тихо.
Покинув сон, я больше не могла отворачиваться от будущего.
— Аш, — шепнула тихо.
Встала на носочки и приникла к его губам в поцелуе, который в один миг превратился из нежного в завораживающе-хищный. Как в карманном пошлом романчике, мне хотелось продлить это мгновение, как можно дольше.
Но все равно отстранилась первой.
— Как ты оказался тут? — отклонилась, чтобы взглянуть в его лицо.
Непривычно счастливое. Не как под Забвением, а по-настоящему. Такое крепкое, надежное счастье, которые вырвал зубами у судьбы и законно присвоил.
— Я… Можно я не буду говорить, что шантажировал твоего хранителя и пытался его подкупить?
Невольно усмехнулась. Это моего-то несговорчивого педантичного змеюшку?
Впрочем, Аш и в самом деле легко попал в тогда еще запечатанное Гнездо, вошел в запертый магией Леяш дворик, а теперь вошел и в сокровищницу. И уломал хранителя пустить его в храм. Надеюсь, что уломал он его не в прямом смысле.
Впрочем, к делу.
Незачем тянуть. Больно мне и так, и так будет. А так хоть отмучаюсь быстро.
Я окончательно отстранилась от Аша, хотя он все время пытался меня притиснуть покрепче.
Взглянула на него еще раз, потом на жутковатую статую и со вздохом сняла родовое кольцо.
— Чисто технически тебе необязательно на мне жениться, чтобы соблюсти условия пророчества.
— Ты о чем, Виве? — Голос у Аша неприятно дрогнул.
Стал жестче. Страшнее. Едва слышный рык его дракона смешался с воркование моей драконицы. Кажется, эта предательница гладила его по чешуйкам и успокаивающе рассказывала, что хозяйка у нее совсем дура. Я даже губы обиженно поджала.
— Я про исполнение пророчества. Венец на голову Леяш надел богини верный страж. Так вот, венец совершенно необязательно надевать на мою голову, я просто приму тебя в род Леяш в качестве… Ну хоть в качестве братика, и тогда чисто технически ты будешь Леяш, и венец будет лежать на голове совершенно законно.
Аш с каменным спокойствием выслушал мое весьма дельное предложение. Если сначала он еще пытался меня перебить, то под конец совершенно застыл. Сделал то самое неприятно-пустое лицо.
— Какое чудесное предложение. Щедрое.
Аш растянул губы в улыбке и меня пробрало от легкого холодка, легшего между нами.
— Это все, что я должен сделать, чтобы на троне сидеть?
Формулировка вопроса мне не понравилась, но было поздно, я, что называется, уже закусила удила. И собиралась отмучиться разом. Весь смысл работы палача укладывается в один-единственный роковой удар. Если я буду отпиливать любовь к Ашу по кусочку, то из меня сделают тар-тар.
— Не все, — заверила я, стараясь не обращать внимания на повисшую опасную тишину. — Потом ты женишься на Шалхе, я знаю, ты ее любишь. Но если хочешь мое мнение, она полностью лишена стратегического мышления, вспыльчива и недальновидна, так что хотя бы не допускай ее к политическим делам.
— Как интересно, — голос у Аша стал еще ниже и вроде бы насмешливее. — Соблаговоли посвятить меня в свое чудесное распланированное будущее. Вдруг я еще чего-нибудь не знаю, о своих предпочтениях.
— Характер у тебя плохой, — буркнула хмуро. — Будем видеться редко, если тебя это интересует, и только по большим торжествам. Будешь мне или, там, мужу моему солонку за столом передавать.
Аш как-то незаметно и быстро сдвинулся, почти полностью вжав меня в стену храма, и сахарным голосом уточнил: