Я был занят, – беззаботно улыбнулся морской гость. – К тому же, вы далеко заплыли.
А чем ты был занят? – тут же пристала с вопросами Феличе. – У нас что-то новенькое? Что-то случилось? Или ты нашёл…
Я тебе всё расскажу, – он прижал палец к её губам, заставляя замолчать, и подмигнул, – но попозже. Сейчас есть дело поважнее – надо прибрать иол.
А смысл? Птицы не только изгадили палубу, но ещё порвали паруса и снасти, причём так, что надо менять, а не чинить, – Бо скривился, глядя на жалкие лоскуты парусины. – Да и со всем остальным не лучше. Не ночь, а дрянь!
Бывает! Мне тогда с раненым дельфином тоже не повезло, – гость потянулся, хрустя костями и на миг показываясь из темноты. Высокий и поджарый, он походил на просоленный остов корабля: рёбра рвали обтрёпанную рубашку, а жилистые руки, как мачты, тянулись наверх. – Я доведу вас до берега Кампании. Рядом есть городок – Марина-ди-Камерота – так что сможете сойти за туристов-идиотов, которые заблудились по пути в Велию17. Переночуете, а утром, если понадобится, я вас найду. Хорошо?
А ты… ты не пойдёшь с нами?! – расстроилась Феличе.
Это ваша история, – хмыкнул он. – Но найти того, кто испохабил наш иол, я помогу.
Отлично, – Бо тяжело повёл плечами. – Найти бы эту тварь…
Ненавижу птиц, – Феличе пнула испорченной туфлей ближайшую тушку. – И как только с берега до нас добрались?!
Чайки, крачки, капские голубки, турпаны… О, лысуха! А тут шипун… Кто-то всех клювастых с побережья по наши души поднял, – старый кед перевернул одно из тел, покатал его по грязной палубе, а затем пинком отправил за борт.
По наши?
А я что, люблю птиц? К тому же, они хоть и морские, но морю не принадлежат, иначе ничего бы у того дебила, что затеял это, не вышло бы! Кто-то и мне хотел подгадить.
Найду – стукну книгой! – прошипела Фели.
Не стукнешь, – беззаботно осадил её гость. – Я её нечаянно на дно утянул. И не только её – еле чинкуэду поймал!
Мою чинкуэду? – возмутился Бо, тут же вырывая из палубы клинок и внимательно оглядывая его. – Ты, мясник, и лапал такое изящное, прекрасное оружие?!
Это называется лопата, если ты не знал! – засмеялся тот. – Многофункциональная, красивая лопата. И зарубить, и закопать, и мясо на ней над костром пожарить можно.
Да иди ты… Много ты в мечах понимаешь? – Бо оторвал от испорченных брюк клок ткани и принялся заботливо вытирать клинок.
Зато в мясе – много, – двусмысленно, но беззаботно, ответил морской гость. – Ладно, пора, а то ещё дел много.
У нас что-то происходит? – снова попробовала выведать подробности Феличе, пытливо заглядывая в тёмное лицо гостя.
Конечно. Сейчас хорошие дни и ночи… Я найду вас чуть позже и всё расскажу, – он шагнул назад, сливаясь с темнотой и на зудящую кожу Феличе, остужая её, полетели брызги солёной воды. А в следующий миг иол рванул с места так, будто у него появился мощный, танкерный двигатель. Радостно воскликнув, Фели схватилась руками за мачту.
Ещё быстрее! – закричала она. – Быстрее! Тебе нравится, Бо? Нравится?!
Они неторопливо брели вдоль кромки моря, держась за руки и наслаждаясь глубокой, тёмной ночью. На плече Фели висела полупустая сумка с двумя бутылками вина и несколькими апельсинами. Она беззаботно шагала по влажному песку, то загребая его мысами белых кроссовок, то чуть подпрыгивая и наблюдая за тем, как красиво разлетаются многослойные оборки на нарядной блузочке. Бо усмехался, глядя на её ужимки маленькой девочки – не «ушла в себя», и то хорошо. Даже тряпки свои из сумок вытащить не пыталась, хоть и ныла по поводу «любименького красно-белого платья, там же красивые полоски и вырез такой скромный, хорошенький». Женщина… Сам он то и дело поправлял наспех сшитую лямку рюкзака, в котором лежали поднятые со дна сокровища – проклятые птицы расклевали их вещи, то ли из обычной тупости, а то и осознанно пытаясь добраться до ларца. Чуть ниже рюкзака, горизонтально, висела очищенная от крови и перьев чинкуэда. Её тяжесть приятно ощущалась всем телом, напоминая про яростное сражение с безумными птицами и бешеную гонку по волнам. Счастье, что никто не видел летящий над морем иол – иногда он отрывался от волн, вызывая новые приступы радостного смеха Феличе. Когда до берега осталось метров тридцать, корабль замер на воде, застыл, резко остановившись, и их выбросило за борт. Бултыхаясь в тёплой прибрежной воде, отфыркиваясь и костеря кое-чьи шуточки, они оба почувствовали голос своего «возницы»:
Десять минут. А потом я уберу нашу сломанную игрушку, – и лёгкая волна подтолкнула их наверх, к борту иола с порванными в клочья парусами и палубой, измаранной птичьими телами, перьями и кровью. Они успели даже быстрее – скинули вещи в сумки и поплыли к берегу. Поэтому видели, как, содрогнувшись, иол начал медленно погружаться под воду. Волны кружились вокруг него, забирались всё выше и выше по обшивке, заливали палубу, захлёстывали кокпит. Феличе едва не заплакала, глядя на то, как уходит на дно их с Бо кораблик. Их кораблик! А сейчас она шла, смеясь и дурачась сверх меры, под напускным весельем пряча тоску и растерянность.
Постарайся вести себя прилично, когда мы дойдём, ладно?
Прилично – это как? – усмехнулась она, пытаясь пальцами разобрать сбившиеся в колтун пряди.
Не привлекая лишнего внимания. Для тебя это будет сложно, но у нас и так была насыщенная ночь, поэтому, очень тебя прошу, давай обойдёмся без эксцессов. Или это слишком тяжело для твоего чувства собственной исключительности, оставшегося неудовлетворённым этой ночью?
Я чувствовала себя очень исключительной, когда отбивалась книгой от озверевших чаек! Какое счастье, что твои нудные оды ушли на дно. Они были слишком тяжеловесны, чтобы оставаться на плаву…
Поздравляю – у тебя получился удачный каламбур. Видно, стресс благотворно влияет на твой хлипкий мозг, – Бо по-доброму поддел Фели и дёрнул за одну из оборок на блузке. – Но ты не расстраивайся – я достану для тебя кое-что посложнее, чтобы развить твой сарказм ещё больше. Как насчёт китайской поэзии?
У-у-у… – скривилась Феличе и тут же насупилась. – Злой Бо.
Всегда таким был, – он улыбнулся ей, поправил съезжающую лямку и повёл дальше, к виднеющимся в темноте очертаниям домов курортного городка Марина-ди-Камерота.
Странно. Мы только четыре с половиной часа назад шли по улицам Неаполя, а теперь идём здесь, – быстро перестав сердиться, Феличе вновь принялась болтать. Проблемы суматошной ночи почти закончились, осталось найти место для ночлега и погрузиться в долгожданные сновидения, яркие, насыщенные и такие пленительные!
Тебе странно, что мы идём, или что идём здесь? – лениво спросил Бо, поглядывая на тянущая слева полосу перелеска. Оттуда доносились слабые отголоски, и он был бы очень рад тому, если бы это оказались подгулявшие туристы. Местные, встретив парочку на берегу, вряд ли оставили бы её в покое, а он уже слегка утомился от неприятных сюрпризов, столь щедро выпавших им за неприлично короткий промежуток времени!
Всё, – Фели остановилась, перетянула завязки на бриджах, которые ещё больше подчёркивали её формы, и догнала Бо, снова вцепившись в его ладонь. – Это странно и интересно. Не скучно. Даже интересно, что ещё случится!
Наслаждайся ночью – она прекрасна и нежна. Хотя бы сейчас, – Бо вздохнул. – И не болтай слишком много в гостинице – это маленький городок, все друг друга знают и если ты чем-то заинтересуешь местных, то они не преминут посудачить. А мне не хочется, чтобы нас тут запомнили. К тому же, мы не сильно удалились от Неаполя, и полиция….
Полиция ищет нас в городе! – засмеялась Феличе. – А не тут. Поверь!
С чего ты это взяла?
Знаю, и всё тут, – женщина тряхнула головой, улыбнулась и ускорила шаг. Они уже почти дошли до окраины, и ей не терпелось наконец-то попасть в гостиницу. Или ещё куда, Бо ведь обязательно решит вопрос с ночлегом!
Они миновали ровные ряды лежаков с одиноким, оставшимся раскрытым, зонтиком. Прошли вдоль ровной линии выстриженных кустов, покрытых белыми цветами, и наконец, зашагали вдоль окраинных домов. Белёные, с плоской крышей, они темнели провалами окон и казались нежилыми. Только изредка вспыхивали и гасли фонари над входом, да где-то лениво тявкала собака. Возле автобусной остановки, обозначенной светоотражающей вывеской и маленькой доской объявлений, Феличе остановилась. Вытряхнув попавшие в кроссовки камешки и песок, она потянулась, пару раз подпрыгнула, а потом замерла, зацепившись взглядом за небольшой листок на доске.
Ты чего? – такое резкое прекращение разминки заинтересовало Бо и тот подошёл к ней. – Что-то случилось?
Он знал, знал! – Фели ткнула пальцем в листок. – Читай!
Гостевой дом «Лён и фенхель», – Бо без труда разобрал в темноте чёрные буквы, стилизованные под рукописный шрифт. – Wi-Fi нет. Парковки нет. Рядом круглосуточный бар. Ну и?
Пойдём туда, – она постучала пальцем по объявлению. – Ставлю все закупленные весной платья на то, что нам надо именно туда! – от эмоционального возбуждения её речь снова стала более сложной, не ограниченной короткими словами-фразами.
Возможно, это совпадение, Фели.
Не бывает совпадений, особенно если дело касается нас. Да ещё сегодня. К тому же, тут недалеко идти. Смотри – по улице наверх и направо, напротив бара «Мерроу»18. Пойдём!
Всё же твой энтузиазм временами бывает неуместен. Почему бы нам не дойти до обычной гостиницы, где мы сможем снять комнату в такое позднее время? Гостевой дом наверняка закрыт до утра.
Проверим! – она с воинственным видом поправила сумку и едва ли не бегом бросилась вверх по улице.
Двухэтажный дом с небольшим палисадником был закрыт. На низеньком заборчике из редких штакетин висела небольшая табличка с надписью, выполненной в том же стиле, что и объявление на остановке. «Никого нет». По белёной стене вились плети дикого винограда, а запах фенхеля они оба почуяли ещё от поворота. Высокие стебли, увенчанные широкими зонтиками, чуть покачивались на ветру и иногда задевали оконные стёкла. В свете луны их тени казались щупальцами морских гадов, выбравшихся на берег. Оставленное на улице кресло-качалка, тёмное, старое на вид, тихо поскрипывало от лёгких порывов ветра и нагоняло тоску. Феличе покрутилась у калитки, толкнула её, убедилась, что та заперта, попыталась заглянуть в тёмные окна, выругалась, а затем полезла через забор.