Угу.
Только потом не жалуйся!
У-у.
Скажи что-нибудь, не похожее на коровье мычание.
Ы-ы-ы-ы, – Феличе уткнулась ему в плечо и разрыдалась.
Лента для волос с подвесками. Лента давно сгнила, но подвески были целы и Фели быстро восстановила их… Лазурит, ларимар и апатит38, выточенные в виде раковин и цветов. Оправлены в серебро. Птицы, ветки и звёзды. Эта красота принадлежала Виттории Колонна, девице с безупречным благочестием и целомудрием, достойным лучшего применения. Отговорила своего мужа от принятия короны Неаполя, так как «предпочла бы умереть супругой храбрейшего из маркизов и вернейшего из генералов, чем жить супругой короля, опозоренного хоть малейшим пятном бесчестья». В своё время даже организовала кружок религиозных мыслителей, жаждавших перемен в застоявшейся церкви. Писала стихи, считалась выдающейся поэтессой и водила дружбу с Микеланджело. Своеобразная была синьора, жаль, что я не встречался с ней лично, только наблюдал, – Бо потянулся и прислонился к дверному косяку. Сидевшая в кресле-качалке Танила молча слушала его, звеня спицами. Предрассветные сумерки нисколько не мешали ей вязать.
Тебя погладить по головке, Бычок?
Ох, Старик приревнует! – оскалился тот. Танила резко повернулась к нему, смерила долгим взглядом и улыбнулась.
Какие же вы гордые – пока пинка не дашь по нужному месту, так не сойдёте со своего пьедестала, переделанного из собственного надгробия! – она легко вскочила с кресла, бросила на него вязание и подошла к Бо. – Torro.
Так я себя богоравным никогда не называл. Откуда же взяться совершенству?
Действительно. Вы все такие мрази, – Танила резко обняла его. Потом так же порывисто отстранилась, усмехнулась и повела в дом. Там, за чистым столом, одетая в высохшие блузку с бриджами, сидела Феличе. Непослушные кудри она стянула в толстую косу и, не удержавшись, украсила откуда-то взявшейся лентой. Рядом с ней стояла старая шкатулка с потемневшими от времени украшениями – бронза, янтарь, бирюза, дешёвые сплавы и плохо огранённые камни. Эти поделки, сделанные якобы в стиле старых республик, продавались в любой туристической лавчонке и пользовались известным спросом. Потемневшие от времени, окислившиеся, они грудой хлама лежали в деревянной дешёвой коробке. Феличе брала их по одному, вертела в руках, поглаживала кончиками пальцев грубые завитки и неаккуратную огранку. Сосредоточенная, занятая любимым делом, сейчас она была особенно прекрасна.
Восстановление изуродованного – это страсть или призвание?
Я не могу иначе, мне это нравится, – Феличе застенчиво смутилась и отложила в сторону ещё одну безделушку. Серо-сталистый цветок с гранатами казался живым в розовых рассветных лучах.
Бо любит уходить на дно, ты любишь со дна вытаскивать. И наоборот. Всё-таки вы двое нашли друг друга, – Танила покачала головой и подошла к комоду. Вынув из ящика старую, слегка обтрепавшуюся карту, она шваркнула её на стол, следом достала ноутбук и поманила к себе пальцем стоящего в дверях мужчину. – А теперь смотри. Драгоценности Виттории Колонна «всплыли» лет двадцать назад, у того же Фетолло, но не папы, а дедушки зарезанных тобой кретинов. Он сразу продал их некоему французу… – Танила открывала один сайт за другим, подтверждая свои слова. Судя по значкам множественных блокировок и тому, что открывала она их не через обычный браузер, а через защищённый, легальной эту информацию назвать было нельзя. Единственное, что смущало, так это то, что страницы с информацией появлялись словно сами по себе без запросов и ожидания. – Через шесть лет у француза их спёрли. В следующий раз украшения появились через три года в Китае. Затем – через четыре года подвески с раковинами и птицами из лазурита и серебра засветились на одной богатой даме из Средней Азии. Их увели через два дня, и затем они вновь появились здесь, в Италии. Через год их опять-таки украли, они побывали в Норвегии и снова вернулись на родину. И уже не появлялись… – Танила развернула последнюю страницу. – Смотри.
Цыгане.
И не просто цыгане. А настоящие иберийские, потомственные! Правда, всё равно запаршивевшие, – Танила поправила очки, затем вовсе сняла их и потёрла переносицу. – Посмотри вот на эту бабёнку, – короткий ноготь почти коснулся экрана. – Её тряпки, видишь?
Они самые.
Ага. А теперь смотрим за передвижением этих «цингари-рома». Италия, Азия, Италия, Норвегия, снова Италия. Последние два года они шляются по Калабрии, выступая на праздниках и фестивалях. В несезонное время разбивают палатки в заповедниках и на чьих-то полях. Согнать их, как ты понимаешь, невозможно. Потому что «мир общий» и «не притесняйте нас, мы будем жаловаться». Хотя морды им периодически бьют. Последний раз их били в Ночера-Теринезе, буквально дня три назад. Этой весной цыгане были в Сан-Эуфемии и успели отметиться – несколько краж, драк и нарушение общественного порядка. Из вот этого дома их выгоняли с полицией. Соседи жаловались, что плясали, орали и шумели до самого утра.
Твою мать, – Бо скрипнул зубами.
Ага. Тут живёт владелец двух прогулочных катеров, который, как его отец, дед, прадед и так далее, служит бесплатным водителем для визитёров или туристов, направляющихся в одно очень интересное место. И служит он за своего предка. Ох, лучше бы Энцо тогда их убил.
Рано или поздно кто-нибудь всё равно бы нашёлся. Век информации – так легко, как лет пятьдесят назад, уже не спрятаться. И всё же того придурка на карнавале в Венеции я достал, пусть и загремел на полгода за решётку.
Во-первых, ты мог оттуда легко сбежать, а вместо этого сидел взаперти, как идиот, и едва не довёл до того, что Энцо был готов сам прийти за тобой. А это плохо.
Это была лишь моя ошибка и я должен был…
Очередной виток морально-этического онанизма по заповеди «Не убий»? – Танила засмеялась, перебивая его.
Тётушка! – возмутилась её грубостью Феличе.
Иди к чёрту, – с улыбкой ответила та, – и не к морскому, он слишком тебя любит. А ты, Бычок, прежде чем навешивать на себя вериги, осознай соразмерность преступления, кары, и их общий итог. Этот, как ты сказал «придурок», оставил на твоей мордашке шрам. А значит, мог совершить что-то куда большее и опасное. Следовательно, его существование, отягощённое излишним знанием о ваших задницах и мордах, было нежелательно. Мне говорить проще? Или и так понятно?
И так понятно, – Бо дёрнул уголком рта, вспоминая, как выслеживал среди шумного, пёстрого карнавала человека, решившего сунуть нос не в своё дело. И как едва не поплатился за излишнюю самонадеянность глазом, в последний момент успев мотнуть головой. Шрам затягивался долго. Он мог разбить себе голову, переломать все рёбра, словить с десяток пуль и остаться в живых. Но в тот раз чужие ненависть и желание убить, очистить мир от той дряни, частью которой был Бо, оказались настолько сильны, что от них остался след. – Это был не моральный онанизм. Ты прекрасно знаешь, насколько сильно хочется иногда почувствовать себя человеком. А заповедь «не убий» никогда не была мной особенно чтима.
К чёрту софистику. В общем, ты понял, где искать?
Понял. В предгорьях возле коммуны, – не доверяя данным Интернета, Бо разложил на столе потрёпанную карту, вытершуюся на сгибах. Он быстро нашёл коммуну Ночера-Теринезе, располагавшуюся километрах в пяти от побережья, а затем прочертил пальцем прямую линию до Сан-Эуфемии. – А ещё – в самом дрянном городке в этих краях.
Ты ещё в Очате39 не бывал, чтоб так ругаться! Вот уж где поганое местечко. Ладно, так как это горы, а не море, я вам помогу. Но, пожалуйста, не пытайся больше быть не собой. Ведь Энцо нужен именно ты, глупыш.
Я понял, понял. Хватит читать нотации, – Бо скривился.
Тогда собирайтесь и выходите, – Танила захлопнула крышку ноутбука и повернулась к Феличе. – А ты послушай Энцо и не доводи его до греха порки или сажания на цепь. Пиши больше.
Он никогда! … – возмутилась было Феличе, потом осеклась. – Хотя нет, Дэинаи он один раз привязал, когда тому не понравилась «Королева Шарлотта»40. Иначе тот бы не пустил корабль дальше! Почему-то Дэинаи не любит англичан. И ещё раз, когда он разобрал герене…гетера…генетатор?
Вот видишь. А теперь – живо на улицу! – рявкнула Танила.
Через десять минут оба стояли перед калиткой, с неким любопытством ожидая, что их ждёт теперь. На плече Фели весела сумка с вином и апельсинами, за спиной у Бо – рюкзак с ларцом и чинкуэда. Всё так, как было ночью, но теперь была цель. Теперь было знание. Ну, и ещё немного желания отомстить, потому что никому не позволено портить их вещи и их время!
Постарайтесь сделать всё так, как надо, а не так, как хочется, – Танила стояла у кресла, внимательно глядя на них. Очки остались в доме, шаль тоже. Сейчас она выглядела не старше тридцати лет и казалась немногим старше Фели. Красивая маленькая женщина с огненной шевелюрой и злыми глазами. Маленькая ведьма. – И передайте своему Старику, что он мне теперь должен, – она подняла вязание, спустила набранные петли со спиц, а затем одним движением вонзила их в стоящих напротив «деток».
Правая вошла Бо в висок, а левая в горло Феличе. На одно мгновение – короткое, безумно яркое – они замерли, словно не чувствуя удара, не видя спиц в своих телах. А затем тёмно-красная, почти чёрная кровь потекла из ран, обвиваясь вокруг серой, блестящей стали и словно поглощая её. Фели только испуганно, хрипло выдохнула, и покачнулась вперёд, на миг теряясь в неярком отсвете рассветного солнца. Он обрисовал её силуэт, зажёг в волосах розоватые высверки, превратив тело в озарённую светом тень. Когда металлические стержни упали на землю, на них не было ни капли крови. Не было и гостей. Пустой дворик, залитый утренний тишиной, и отголоски вялых криков из бара напротив.
Оглядевшись, рыжеволосая женщина потянулась, выгибая крепкое тело и вызывая хруст в затёкших суставах.