Перестань, ma cherie! Конечно, я понимаю твоё желание заблудиться и потеряться, но в последнее время оно становится маниакальным. Ещё немного, и я буду бояться отпустить тебя одну в ванную комнату. Вдруг, ты заплутаешь в коридоре? И что я тогда буду без тебя делать? – он посмотрел на Леру преувеличенно испуганным взглядом, за котором можно было разглядеть настоящее опасение.
Я тебя не оставлю, – шепнула она. – Ни за что!
Лера! Ужин! – голос Маргариты, раздавшийся почти у самой двери, нисколько не нарушил доверительную атмосферу. Какое-то время и Игнат, и Лера молча смотрели друг на друга, вглядываясь в черты дорогого лица, а потом она отложила планшет, убрала карандаши в пластиковый пенальчик, поправила футболку и неслышным, лёгким шагом направилась к двери. Игнат пошёл следом – знал он эти семейные ужины, от них одни неприятности случались!
Войдя на кухню вслед за Лерой, он понял, что его предчувствие оправдалось на все сто восемьдесят два процента – лицо девушки исказило странной судорогой, быстрой и почти незаметной. В следующий миг она уже взяла себя в руки и спокойно села за стол, на своё место – на углу, возле холодильника.
Уже? А как же Федька с Леной?
Елену вызвали на «работу», а без неё Феденька отказался приходить, – Маргарита недовольно скривилась, главным образом негодуя из-за работы возможной невестки. Лена, несмотря на свой маленький рост, зарабатывала себе на хлеб танцами в клубе, и подобная безнравственность потенциальной матери её внуков, была Маргарите не по душе. – Скорее всего, он опять будет сидеть среди бандитов и алкоголиков, следя за тем, чтобы его девушку никто не облапал. Говорила ему, а он…
Поэтому, ужинаем прежним составом! – весёлый голос Анатолия был настолько наигран, что Лера не смогла не сделать вид, будто поверила в искренность отца. О, ему только второй семейной ссоры за день не хватало. – Дружным и мирным, как всегда.
Ладно-ладно, я замолчала, – Маргарита с нежностью посмотрела на мужа, который был единственным человеком, способным утихомирить её, и поставила в центр стола блюдо с копчёной курицей, купленной в супермаркете. Лера только удручённо кивнула, глядя на салат из огурцов и спаржи и картофельное пюре. Сидевший рядом с ней Анатолий старательно делал вид, что всё в порядке. Девушка метнула взгляд в сторону Игната, и тот лишь развёл руками, понимая капитальное несоответствие ожидания и реальности. После чего, нагло показав Маргарите язык, он легко запрыгнул на холодильник и скорчился на нём, чтобы его голова не исчезла в потолке. Иногда, конечно, он любил таким образом подглядывать за соседями – молодой, недавно женившейся парой, но после того, как к ним переехала свекровь с довеском в виде двух мопсов, это развлечение утратило свою прелесть. – Может, всё же откроем бутылку вина? – Мать с сомнением посмотрела на отца. Тот задумчиво почесал подбородок, прикидывая, можно ли за обычным ужином распить дорогой алкоголь, а потом согласно кивнул.
Думаю, пара бокальчиков нам не помешает.
Один бокал, не больше. Мне завтра на работу.
Пить Лера почему-то не любила и всегда ограничивала себя в любой выпивке, чем обычно вызывала недоумение у однокурсников. Как так – на сборища и пьянки изредка, но ходила, деньги в общую кассу скидывала, а пить почти не пила! Художник должен был быть нищим и пьяным. Первое у них, благодаря государству, было, а от второго Лера отказывалась сама.
Ответ дочери заставил Маргариту радостно улыбнуться. Впрочем, радовалась женщина не тому, что дочь решила немного расслабиться, а тому, что согласилась только на один бокал. В статье для тех, у кого в семье есть трудные подростки, Маргарита прочитала, что они склонны к чрезмерному употреблению алкоголя и теперь яростно следила за тем, что, когда и в каких количествах пьёт дочь.
Когда белое полусладкое было разлито по бокалам, семья принялась за ужин. Тот, как обычно, проходил практически в полной тишине. Поначалу, когда всё было не так грустно, Лера пыталась пойти им навстречу и рассказать о новых дисциплинах и факультативах, о восторге экспериментов на практикуме, когда они создавали по шестьдесят оттенков одного цвета, лила в уши елей из имён художников, названия их картин и особенностей. И дело было не в том, что слесарь и бухгалтер не могли понять «трепетную душу».
Если бы дело было только в этом! Рассказы дочери, полные живых эмоций и хоть какого-то доверия поначалу радовали родителей. Но затем вкусы Леры вызвали опасения – она «пускала слюни» на Врубеля, восторгалась безудержным безумием кабаре с полотен Тулуз-Лотрека, пыталась объяснить смысл сюрреализма Рене Магритта, или поведать разгадку полотен Брейгеля. Маргарите и Анатолию всё время казалось, что источник подобных предпочтений не в обычном вкусе, а исключительно в психологической травме, полученной их дочерью после гибели подруги. О том, что их девочка обожает итальянский классицизм эпохи Возрождения, родители всё время забывали и не брали в расчёт.
Устав жевать в одиноком молчании, Лера, как обычно, вышла в ванную, выругалась сквозь зубы, глядя на своё отражение, выпустив тем самым пар, а потом вернулась на своё место, спокойная как обычно.
Ха! Пока тебя не было, твоя матушка опять шептала на ухо непристойности твоему батюшке! Я даже надеялся, что ты застрянешь в ванной подольше – ух, как это было горячо. Хочешь, скажу, что она ему шептала? – радостный голос Игната Леру врасплох не застал. Она мотнула головой, якобы отбрасывая волосы, и тем самым давая призраку понять, что услышала его.
Ожидая продолжения, девушка отложила вилку и потянулась к бокалу. Вино радовало приятным вкусом, а вот купленная в супермаркете готовая курица пахла чужеродной химией и была пересушена. Да ещё и наперчена так, будто за слоем специй продавец пытался то ли скрыть дурной вкус, то ли и вовсе прятал подпорченность мяса.
Мне было всё видно и слышно! – продолжил откровения неугомонный призрак. – Так вот, цитирую – «После ночного отбойного молотка мне трудно сидеть. Я хочу ещё». А ещё она говорила про использование иных природных отверстий, пригодных для отбивания! – Лера покраснела и, вновь ухватив бокал с вином, сделала большой глоток.
Ты чего?! – Маргарита с подозрением посмотрела на неё.
Курица… острая, – кое-как ответила та, деланно кашляя. – Папа, дай, пожалуйста, салат, – уже привычным, ровным голосом, попросила она.
Может, ещё вина?
Лучше воды, – быстро ответила за дочь Маргарита.
Мама, прекрати. Ты прекрасно знаешь, что я много не пью. Но почему-то всё равно дёргаешься, если я хочу лишний глоток вина. Хорошего, кстати, а не бурды, разлитой в подворотне.
Мне так спокойней.
А мне? – Лера подцепила на вилку кусок спаржи и посмотрела на неё с тоской обречённого смертника. Спаржу в семье любила лишь мать. – Я, между прочим, иногда бываю не против после тяжёлой смены выпить бутылочку пива, как вы с папой. Особенно если жаркий день. Но, в отличие от вас, я не делаю из этого трагедию года.
Нам уже под пятьдесят, и мы имеем право расслабиться, – еле сдерживая возмущение, начала Маргарита, для красного словца прибавив себе возраст, и Анатолий устало прикрыл глаза. Началось. Излишняя мнительность жены и отстранённость дочери снова схлестнулись, порождая скандал. А он так хотел спокойно поужинать, в тёплой, домашней атмосфере… – И я не вижу, что такого тяжёлого может быть в продаже постельного белья или рисовании чужих портретов на заказ! Ты не ведёшь расчёты, не таскаешь тяжёлые коробки, не работаешь на сложных и опасных станках и не расписываешь вручную церковные стены! Ты всего лишь сидишь за прилавком на рынке, заодно занимаясь любимым делом и рисуя картинки.
Картинки, так картинки. Не собираюсь спорить, – Лера дёрнула плечом и вновь принялась ковырять вилкой куриную плоть, стараясь найти в ней съедобный кусок.
Ну как объяснить маме, что подработка на рынке – не самое приятное занятие? Что домогательства продавца поддельных кожаных курток уже надоели, а дикий хохот вечно пьяных баб из палаток с соленьями вызывает зубную боль? Отсутствие крыши, холод и вечный ветер, попрошайки и редкие, но меткие визиты ОМОНа… Опять начнёт говорить о кое-чьей заносчивости или напоминать, что это был личный выбор Леры – идти работать на рынок во время летних каникул. Потому что сидеть на шее у родителей она не собиралась, и эта подработка была единственной возможностью помочь им. Работы Лера не боялась, как не боялась грязи, неудобств и ответственности. «Нежные цветочки» долго не живут. Но зачем нужно было постоянно напоминать о том, что её работа – низкоквалифицированный и простой до тупости труд?!
Что ты ковыряешь? Не нравится еда? – Анатолий обеспокоенно посмотрел на дочь, надеясь, что она не будет напоминать об их разговоре за чашкой чая. Всё же, обсуждаемый ужин резко отличался от ужина фактического. Ну, пожалуйста!
Ну как такое может нравиться? Ma сherie, держись и не поддавайся на провокацию, – голос Игната помог Лере сдержаться от колкого ответа.
Нравится, папа. Всё вкусно. Спасибо, – она кивнула и аккуратно положила в рот кусочек мяса. К счастью, она угадала, и тот был почти съедобен. Ох, ведь мама могла и не мудрить с ужином в стиле «как когда-то». Лера бы сама спокойна и сварила бы макароны, и потушила бы гуляш. Да что угодно – она с десяти лет могла приготовить не только простенький ужин, но даже и классический, правильный борщ. Это если, конечно, в доме было мясо. В конце концов, ужин – это не песочное печенье со сгущёнкой, где надо чётко знать рецептуру и следить за жаром в духовке, с которой у Леры действительно не сложились отношения. То пересушит, то рано вытащит, то соды в тесто мало положит…
На глаза, как на зло, попалась упаковка магазинного печенья, на которой было красивыми буквами выведена надпись: «С ароматом варёной сгущёнки. Вкус, как в детстве!». Почему-то, очень захотелось смеяться, и ей с трудом удавалось сдерживать громкий хохот.
Что с тобой?
Печенье… с варёнкой, – Лера прикрыла рот рукой, чтобы не было видно кривую, уродливую усмешку.