Говори ещё, – Феличе еле сдержала зевок. Тихий голос брата убаюкивал её, успокаивал, отодвигая в сторону, за границу обитаемого мира все грязь и кровь, что она видела, начиная с мерзких птиц и кончая обезумевшим водителем. Возможно, причиной её расспросов стали именно события ночи и дня, взбудоражившие разум и заставившие задавать странные вопросы.
Я открою тебе тайну. Великую тайну, известную всем. И гласит она, что рыжая, злая Старуха – единственная женщина, которую он любит, наш отец. Есть только они двое. Беззаконная и бессмертная, снаружи переменчивая и вечная внутри Танила. И безумный в своей жадности, расчётливый и лукавый, обольщающий и безжалостный, бесконечно влюблённый Лоренцо Энио Лино. До них я никогда не верил в верность и мне кажется, что она вся, что есть в этом гадостном мире, досталась им двоим. Двум сумасшедшим, заблудившимся детям, что встретились в лесной чаще, посреди блуждающих огней, а затем продолжили свои скитания, но уже вместе друг с другом.
Пока мужчина говорил, лицо женщины разглаживалось, исчезали задумчивые морщинки на лбу, а глаза сами собой закрывались. Спокойствие и улыбка лежали на ярких губах, блики солнца играли в прятки меж чёрных ресниц и её окончательно овладевал сон, полный сбывшегося счастья, одного на двоих.
* * * * * * *
Кроссовки плохо подходили к красивому платью Феличе, но Марта наотрез отказалась от чужой обуви. Не из брезгливости, нет. Дело было в том, что дочь Лино носила обувь на умопомрачительно высоком каблуке, да и размер ноги был у неё побольше. Марте так и представлялась стройная, высокая итальянка с прекрасной фигурой и салонной укладкой. Слабая, хорошая по сути зависть чуть подгрызала её, напоминая о собственной серости и незначительности, но она старательно отгоняла плохие мысли и шла к гостевому дому, стараясь широко улыбаться, радоваться свету, теплу, ветру и отличной погоде. Солнце припекало, земля Марасы ложилась под ноги, не подставляя камни и корни деревьев, а позади неё, негромко переговариваясь на родном языке, шли самые странные и непонятные люди, когда-либо попадавшиеся в жизни. И ощущение прикрытой спины было самым чудесным, что Марта испытывала за последние годы!
Ты перестарался.
Немного.
Немного? Она сейчас разорвётся от счастья. Твоего счастья, Старик! Это нечестно.
Честно. Она заслужила, – Лино, на лице которого не было ни улыбки, ни гримасы неудовольствия, был абсолютно спокоен. – Ты против, Дэй?
Нет, – тот пригладил волосы, связанные обрывком шнурка в хвост, и обернулся, глядя на возвышающуюся башню маяка. – Просто не люблю чужих людей, вот и…
Понятное дело, – Лоренцо кивнул. – Если всё пройдёт спокойно, то я поеду с ней на свадьбу кровнородственной шлюхи. Я хочу лично поучаствовать в грядущем цирковом представлении. В роли шпрехшталмейстера, разумеется.
Не усугуби дело, хорошо? Младшие скоро должны вернуться.
Если мы уедем, то вернёмся в воскресенье, от полудня до заката. Так что будь готов к встрече.
Ага, – Дэй мотнул головой, прикидывая, что ещё успеет случиться до воскресенья, и кому после этого придётся наводить порядок.
Кажется, ты что-то скрываешь от меня, рыжее ты моё бесчестье! – Лино искоса глянул на него, даже не пытаясь прятать ехидную усмешку. – Тайные делишки хитрых деток?
Так если детки все в отца, стоит ли этому удивляться? – Дэй беззаботно пожал плечами и запрокинул голову, любуясь лазурью неба, так схожего со спокойной морской гладью. От прекрасного вида его отвлёк неестественно звонкий и весёлый голос.
Я только сейчас заметила – здесь совсем нет птиц. И мышек-кошек тоже нет… – Марта на ходу обернулась к своим сопровождающим и, идя спиной вперёд, с любопытством посмотрела на Лино, дожидаясь ответа.
Не люблю животных, – чуть поморщившись, произнёс тот. – Только разве что в качестве еды, bella Марта!
Странно… Но без них тоже хорошо! – Марта развернулась в нужном направлении и поспешила вперёд в желании хорошенько разглядеть цветы чубушника. Гостевой дом был совсем рядом.
Я очень надеюсь на то, что твоё скоропалительное решение окажется разумным, Старик!
Соразмерность, правильность… – Лино потёр лоб, сжал его пальцами, будто на него накатил приступ мигрени, и резко мотнул головой. – Чужие желание, Дэй, иногда бывают сильнее здравого смысла. Тебе ли не знать! Во всяком случае, вернее.
Именно потому, что знаю, я и опаса…
Марта, это ещё что?! – гневный крик Анны Ляйтнер заставил их прервать разговор. Подобная фурии, женщина стояла у старого колеса возле ограды, и смотрела на свою дочь. И ещё – на двух мужчин, идущих следом. И на платье Марты, которого у неё точно не было, потому как эта тряпка стоила по прошлогоднему каталогу три зарплаты её непутёвой, тупой дочки!
Доброе утро, мама! – та улыбнулась широко и радостно, словно действительно была рада видеть Анну. Заправляя за ухо спутавшуюся прядь, Марта довольно щурилась и покачивалась на мысках, словно была готова вот-вот сорваться с места и запрыгать на месте, не в силах сдерживать бурлящие внутри эмоции. – Представляешь, я свалилась в море, – и хихикнула, довольная собственной ложью. А как ещё объяснить чужую одежду, свалявшиеся космы и подобное сопровождение?
Как упала?! – гнев Анны тут же сменился удивлением. Правда, ни страха за ребёнка, пусть даже взрослого, ни облегчения от того, что у ситуации оказалось пристойное объяснение, в её глазах не промелькнуло.
Вылезла утром сходить к маяку, не заметила в сумерках обрыв, и рухнула в волны, как Офелия. Хорошо, что Дэй неподалёку удил рыбу и вытащил меня, – на лице Марты расплывалась самая искренняя, самая честная улыбка, какая только была в её жизни. Более идиотской версии, кроме правдивой, и представить было сложно, поэтому врать можно было что угодно. Лино еле сдержал порыв отвесить болтушке подзатыльник. Нет, Анна не поймёт этого, пусть даже сама Марта воспримет его действие как должное. И вообще – кто учил эту девчонку лжи?! Дилетантство слишком бросается в глаза!
Дэй?
Мой сын, signora, – Лоренцо с вежливой улыбкой кивнул Анне, изящным жестом указывая на безразличного парня. Рыжик вернулся к созерцанию неба и встреча с матерью Марты его не интересовала. Заметив, что всё внимание обращено к нему, он со вздохом оторвался от беспечного лазурного купола над головой и посмотрел на Анну Ляйтнер. Вновь возникшие подозрения и домыслы женщины, разглядевшей наконец сына хозяина острова, вынудили Дэя переключиться на другой объект. Нет уж, слушать чужие бредовые высказывания и видеть, как тает заёмная, но всё же искренняя радость, он не собирался.
Так, где обещанный завтрак? До дома мы уже дошли, солнце поднялось, а еды я так и не вижу, – Дэй шагнул вперёд и, подхватив Марту под руку, провёл её мимо матери.
Ты хочешь что-то конкретное, или просто много разной вкуснятины? – тут же забеспокоилась фрау Риккерт, выкидывая из головы все остальные, неважные мысли.
Хочу кофе и мясо. Люблю хорошее мясцо!
О-о! Его должно было много остаться! – Марта едва не рвалась из его рук, чтобы побыстрее исполнить своё обещание.
Её переполняли радость, желание отблагодарить хоть чем-то за своё спасение, за помощь, за то, что она не услышала ни одного укора в свой адрес. Она не видела ничего, кроме солнца, освещавшего верхушки лимонных деревьев, и поэтому спокойно прошла мимо Сандры, оторопело замершей на крыльце.
Пока Марта бегала между кухней и садом, что-то пытаясь рассказать Дэю, задумчиво изучавшему древесные разводы столешницы, наружу потихоньку стали выбираться гости острова. Анри и Лида вежливо поздоровались с хозяевами, на ломаной смеси трёх языков узнали причины переполоха и, пока отец жениха заглядывался на тарелки и миски, вынесенные Мартой, Лида принялась расспрашивать её – все ли в порядке, не отшибла ли она что-то при падении с высоты, не хочет ли прилечь и пыталась всучить какие-то таблетки из личной аптечки.
Не беспокойтесь, – повернулся к ней Дэй. – С Мартой всё в порядке.
Лида с сомнением посмотрела на Дэя и неуверенно произнесла:
No comprendo85! – и развела руками, словно извинялась за своё незнание языка Алигьери и Боккаччо. Дэй почесал затылок, задумчиво вслушиваясь в характерный акцент, а затем ещё раз повторил женщине сказанное раньше. Только на её родном языке. И глаза Лиды вспыхнули радостным светом, почти затмившим свет утреннего солнца.
О, нет, – замотал головой Анри. – Она от него теперь не отстанет. Бедный мальчик!
Почему «бедный»? – удивилась Марта, ловко разжигая огонь в жаровне.
Лидия замучает его своей адской тарабарщиной! До сих пор люблю эту женщину, но не могу понять, как можно изъясняться таким ужасным, уродливым языком!
Вы ещё монгольский не слышали, – хмыкнув, бросил ему Дэй, и вернулся к разговору с Лидой.
Монгольский? Это… что-то африканское, да?
Вообще мимо! – Марта засмеялась и, в ожидании пока огонь прогорит, оставив ей полные жара угли, начала сноровисто строгать и резать, орудуя ножом с почти забытой лёгкостью.
О! Ты всё-таки вспомнила о своём предназначении? – вышедшая из дома Регина первым делом привычно фыркнула на Марту. Оглядев дворик, она тут же определила новое действующее лицо и села за стол поближе к привлекательному, хоть и одетому в старьё, незнакомцу. – Ты же кухарка, да? Или кем ещё называется теперь стряпуха? – она достала из пачки сигарету, но до зажигалки донести не успела.
Sei una merda. Fatti i cazzi tuoi86, – Марта послала ей воздушный поцелуй и тихонько замурлыкала под нос модную глупую песенку, не обращая внимания на гробовую тишину. А что? Надо же использовать полученные знания.
Это всё твой влияние, Старик! – крикнул Дэй отцу, появившемуся в сопровождении Анны. Тот держал женщину под руку и что-то объяснял ей своим тихим, спокойным голосом, полным обманчиво ласковой интонации. Анна слушала и явно не замечала ничего вокруг. Раскрасневшаяся, пытающаяся скрыть лёгкое смущение, смешанное с заинтересованностью, она не обращала никакого внимания на своих и чужих детей. Будто не она только вчера довольно равнодушно относилась к хозяину острова и его присутствию рядом.