Марта насторожилась, услышав в отдалении ещё один странный шум. Она утвердила бутылку в камнях и тихонько поползла к просвету между деревьями, не думая о чистоте платья и целостности коленей. Вскоре женщина расслышала голоса, доносящиеся с берега. И голоса эти были чужими! Таясь за деревьями, она спустилась почти к самому берегу и, выглянув из-за кривоватого ствола, благодаря которому скрывалась в тени, увидела вытащенную на берег весельную лодку и трёх парней, ворошащих камни. Они переговаривались, смеялись, курили и то и дело что-то поднимали с пляжа, пряча находки в больших сумках, висящих на поясе. В памяти тут же всплыла картина прошлой ночи – Лино с фонарём, собирающий янтарь на берегу, под апельсиновой рощей. Вот гады! Марта сердито выдохнула и начала вскарабкиваться обратно, намереваясь разыскать либо Дэя, либо его отца, чтобы донести до них весть о вторжении мародёров и браконьеров. Красть янтарь с Марасы! Это же… хуже богохульства!
Che cazzo vuoi?!91 – хрипловатый окрик заставил её обернуться и снова вернуться к берегу. Дэй! Как он тут оказался? Ведь ушёл совсем в другую сторону, сопровождаемый выпендривающимися мерзкими бабами, таки нацепившими модельные туфли на прогулку!
Марта тряхнула лохматой головой, откидывая лезущие в лицо волосы и, присев, чуть высунулась из-за дерева. Дэй шёл по пляжу, сунув руки в карманы, расслабленно и неспешно. Сандры и верной её подпевалы рядом не наблюдалось, и это несказанно порадовало Марту. Желание вцепиться сестре в горло не посещало её всё утро, но где гарантия, что оно не появилось бы здесь, где почти не было лишних глаз? Заметив наконец Дэя, воришки прекратили растаскивать сокровища острова и что-то ответили ему, подкрепляя слова жестами. Голоса звучали нагло и дерзко, а жесты были более чем красноречивы. Марта несколько раз разобрала знакомое cazzo, смысл которого уже поняла. Ещё и матерятся, сволочи!
Она опустила руку, чтобы поудобнее опереться на землю, и в ладонь ей ткнулась полупустая бутылка «Кьянти». Марта недоумённо уставилась на зеленоватое горлышко и жёлтую этикетку. Она же оставила её наверху, под первым деревом бигарадии! С другой стороны – какая разница?! Обхватив горлышко пальцами, она затаила дыхание, наблюдая за сыном Лино. Тот приблизился к браконьерам шагов на десять и остановился, вынув руки из карманов. Оглядел их и что-то сказал, мотнув головой в сторону лодки, видимо приказывая выметаться с острова, а после указал ладонью на сумки. Парни в ответ лишь заржали, а один, самый плечистый и смуглый, ещё раз выдал длинную нецензурную тираду. Дэй ответил коротко и хлёстко, певучий итальянский язык звучал жёстко и режуще, почти как родной Марте немецкий. Парни тут же подобрались, тот самый наглец сунул руку в сумку и вытащил нож. Марта не испугалась – лишь прищурила глаза, ощущая гнев и злобу. Как эти ублюдки посмели притащиться на Марасу с оружием, да ещё угрожать им Дэю? Как они вообще смеют поганить своим присутствием пустой, залитый солнцем галечный пляж, это море, ласково накатывающее на берег, этот шепчущий ласковый ветер? Ур-роды…
Дэй покачал головой и двинулся к ним, сокращая дистанцию. Стоявший первым на его пути парень решил, что незваного гостя будет легко отпугнуть, нагло толкнув в грудь. Дурак! Рыжий перехватил его руку и вывернул в сторону. Раздался влажный треск и наглец, обхватив покалеченную конечность, с воем рухнул на камни. Двое других тут же бросился на Дэя, причём недоумок с ножом всё же решил воспользоваться оружием. Затаив дыхание, Марта смотрела на Дэя и то, что он творил. Первого нападавшего рыжик встретил пинком. Стоптанный кед врезался в живот и парень, согнувшись, присоединился к своему приятелю. Второй же, замахнувшись ножом, повторил участь подельников – Дэй коротким ударом выбил нож, заломил руку, а после ударил со всей силой по локтю. Раздался ещё один крик, полный боли и страдания, но Марте ни капли не было жалко воришку. Прежде чем браться за нож, нужно представлять себе последствия. Вряд ли он хотел просто напугать Рыжика, так что сломанная рука была небольшой платой за попытку убийства. Дэй молча снял со всех троих сумки, ногами переворачивая тела, и принялся высыпать янтарь на гальку. Золотисто-багровые, изредка синие и даже чёрные камни падали с тихим шорохом, и Марта подивилась богатому улову и жадности негодяев. Могли бы взять немного и сбежать, цена этих камней с лихвой покрыла бы затраты на топливо и риск быть обнаруженными. Теперь же им не светило ничего, кроме астрономических счетов из больницы и проблем со страховкой.
Пока Дэй возился с янтарём, первый вор, которому он вывернул руку, поднялся, и тоже достал нож. Участь своих товарищей его явно ничему не научила. Дэй развернулся, как только браконьер занёс руку. Перехватив запястье, впившись пальцами в побледневшую кожу, Рыжик что-то спокойно проговорил ему в лицо, а после вырвал нож и вернул его напрямую – лезвием вперёд, прямо в солнечное сплетение. Парень упал, выгибаясь и пытаясь достать дрожащими руками до клинка. Он царапал мокрыми, измазанными в собственной крови пальцами по яркой радужной рукоятке, и на ней постепенно оставался лишь один цвет – красный. Рыжик покачал головой и, занеся ногу, с силой вбил нож ещё глубже, так что рукоять разорвала плоть. Браконьер вздрогнул и умер.
Двое оставшихся с рыком, забыв о собственных травмах, бросились на невесть откуда взявшегося оборванца. Воришку, получившего пинок в живот, Дэй встретил ударом в пах, и когда он согнулся, схватил крепкими пальцами гортань и дёрнул на себя. Плеснуло красным, раздался страшный хрип, и парень свалился на камни с разорванным горлом, содрогаясь в предсмертных конвульсиях. Даже из-за спасительного дерева Марта видела, с какой силой била кровь, как она выплёскивалась волной на гальку, на старые и рваные кеды. Оставшийся в живых взвыл и просто-напросто бросился на Дэя, вытянув руки и оскалившись, словно зомби из фильма ужасов семидесятых. Ему Рыжик милосердно сломал шею, не став снова марать руки в крови – небрежно обхватил ладонями голову бегущего на него человека и шагнул в сторону. Влажный хруст стал последним звуком бойни и на нём все прекратилось. Вновь были лишь ленивый шелест волн, солнце, сводящий с ума запах трав и неровное биение сердца.
Оглядев три трупа, лежавших вокруг него, Дэй поправил майку, оставляя на ней пятна и разводы, и повернулся к деревьям бигарадии.
Марта, вылезай, – Дэй попытался вытереть лицо, но лишь вымазался ещё больше. – Я тебя не только вижу, но и слышу! – и он помахал ей окровавленной рукой, глядя точно в том направлении, где за древесным стволом пряталась нечаянная свидетельница. Хорошенько подумав ровно четыре секунды, Марта осторожно поднялась на ноги и, не выпуская блуждающей бутылки, двинулась к зовущему её Дэю. Прикрыв от солнца глаза ладонью, она осторожно ступала по гальке. Колени дрожали, по позвоночнику то и дело проходили волны холода, а в желудке крутило то ли от страха, то ли от голода – готовя для всех, сама Марта так и не поела. Остановившись метрах в трёх от Дэя, она нервно отпила глоток вина, закашлялась, и наконец подняла на него глаза.
И что теперь делать? – тихо и сдавленно спросила Марта, стараясь не смотреть на трупы и багровые лужи, уже начавшие подсыхать под жарким сентябрьским солнцем. Её ждала та же участь? Или Рыжика удовлетворит обещание никому и ничего не рассказывать?
Прибирать игрушки, – Дэй кивнул ей на ближайшее тело. – Справишься?
А-а?!
Смотри, – он наклонился, подхватил труп с ножом за пояс рваных штанов, и потащил в сторону лодки. Ей предстояло сослужить своим хозяевам последнюю службу.
То есть Дэй предлагал ей поучаствовать в устранении улик преступления? И что она должна была делать?! Бежать с громким криком прочь? Падать в обморок, как положено приличной женщине из приличной семьи? Или устроить истерику с воплями и заламыванием рук? Что?! Перед глазами у Марты поплыло, на миг стало страшно и захотелось бежать, но она дала себе мысленную оплеуху, сопровождавшуюся, почему-то, звучащим в голове голосом Лино – «Mia bambina, нельзя же быть трусихой всю свою жизнь».
Вздохнув, Марта поставила бутылку на камни и подошла к телу с переломанной шеей. Потоптавшись возле трупа, она зачем-то взглянула на солнце, зажмурилась и, выругавшись, схватила тело за ногу. Напрягшись, Марта кое-как потащила труп к лодке, чьи ободранные борта уныло смотрелись на фоне залитого солнцем пляжа. Это было тяжело, неудобно, страшно и очень, очень медленно. Всё-таки физические силы у неё были гораздо менее развиты, чем у Рыжика. Стараясь не думать о том, что и зачем она делает, Марта перебирала ногами, двигаясь спиной вперёд. Она просто что-то тащит, да. К примеру, мешок с навозом. Ну, или с ветошью. В общем, мусор! Да, она помогает убирать мусор с пляжа! Радостно закивав самой себе и своей догадке, Марта едва не споткнулась, потеряла равновесие и, закачавшись, всё же завалилась набок, отбив себе не только бедро, но и оба колена.
В порядке? – Дэй, легко удерживая поперёк туловища уже второй труп, склонился над ней, и Марта едва не отшатнулась. Не от него – от пустого, полного застывшего ужаса взгляда мёртвых глаз на лице вора. Из разорванного горла продолжала вытекать кровь, тяжёлыми каплями падая на гальку, и Марту наконец затошнило.
У-убери это! – она отшатнулась, кое-как поднялась на ноги и с ослиным упрямством вцепилась снова в ногу «своего» груза.
Помочь?
Сама, – прорычала она, рывком двигая труп с места. Покачав головой, Дэй исчез из её поля зрения, с шумом закинул тело в лодку и вернулся к ней. Оттеснив вынужденную помощницу, он легко перехватил тело и отправил его к двум предыдущим. Подойдя к лодке вплотную, парень упёрся в нос ладонями и, как показалось Марте, даже не напрягшись, столкнул моторное судёнышко на воду. Прошуршав дном по камням, лодка с шумом легла на воду и закачалась на лёгких волнах, то ли норовя уйти в море, то ли собираясь остаться у берега вечным укором убийце. Дэй обернулся и внимательно посмотрел на Марту. Она стояла в нескольких шагах от него, явно мечтая о том, чтобы оказаться ещё дальше, и странным взглядом следила за его действиями. То ли одобряла, то ли собиралась с воплем убежать куда подальше.