103? Как же это на немецком? Не важно! Тут ведь то же самое, к тому же ты и утром неплохо приготовила фрикадельки, – Анри сыто улыбнулся, вспоминая завтрак. – О, ты расчесалась! Ну вот, теперь похожа на женщину.
На женщину, ага, – Марта повторила его слова, прикрыв глаза и пытаясь сохранить остатки самообладания.
Её едва не убила сестра. Её обвинили в том, чего она не совершала. Её оскорбили, хорошенько вытерли о неё ноги, а потом собственная семья выгнала её прочь. В довершение всего чужой человек ещё раз напомнил о том, где полагается быть таким наивным дурам, как она.
Спокойно. Надо слушать ветер, шорохи, ощущать запах и дышать ими. Надо помнить о том, что Дэй рядом. Ветер. Рыжий убийца. Запах люцерны и меди. Слушать. Дышать. Дэй…
Спасите меня, спасите! Я так больше не могу! Куда делась радость утра? Завтрак на кухне под скалой, с окнами, которых не могло быть. Где ночь? Вино на маяке и опаловый свод над чудесным водным оком в гроте? Где тот надсадный хрип «Это чудесная мечта»? Где оно всё?!Спасите!
Она сжала ладонь в кулак, пытаясь сосредоточиться на боли от ногтей и в памяти всплыл образ Лино, протягивающего ей руку на краю обрыва.
Se c'è oscurità nel tuo cuore, allora prendi la mia mano, lascia che ti salvi!104
Голос Лоренцо Лино, протянутая рука, чернота ночи и шорох мелких камней под подошвами драных кед хищного рыжего парня. Она поняла тогда всего пару слов. Услышала не смысл, но интонации. Лишь одно было предельно понятно, благодаря информационным брошюрам в аэропорту. Salvi – salvare – спасение.
Помогите мне, умоляю. Лоренцо, синьор Лино, прошу, спасите меня, иначе я умру! Дайте мне руку, прошу…
Господи, Марта! Перестань разыгрывать трагедию. Тебе разве не стыдно перед гостями и хозяевами? Как и прежде, ты думаешь только о себе. Вместо того, чтобы радоваться приглашению на чудесный остров, ты устраиваешь скандал. Хочется всеобщего внимания?! – Анна ударила ладонью по столу. – Наслаждаешься?!
Vatene, cagna105, – Марта резко развернулась и быстрым шагом направилась в дом. Взбежав по лестнице, она ворвалась в свою комнату и принялась собирать вещи. Было бы что собирать! Плевать, что катер будет только завтра. Ноги её тут не будет, рядом с ними. Всё испохабили. Тупая, тупая Марта, на что она только надеялась? На то, что после её выкрутасов, ей кто-то поверит и встанет на её сторону? Три раза «ха». Нет, прочь, вон отсюда! Она переночует на улице. То есть, в апельсиновой роще. Или в Ядовитом саду, чтобы задохнуться насмерть от аромата леукотоэ! Хотя нет, нельзя портить столь восхитительное место своим трупом!
Тяжело вздохнув, Марта поймала взглядом своё отражение. Ладно, она действительно стала похожа на женщину, хоть в чём-то Анри прав. Не так стыдно будет перед Лино. Закрыв чемодан, Марта напоследок оглядела комнату, проверяя, не оставила ли она какую мелочь, и направилась вниз. К чёрту, оставила – так оставила. Проходя мимо комнаты Сандры, откуда слышалось женское шушуканье, она еле удержалась от крика «Ciao, schifo»106, но заговаривать ещё раз с Сандрой, пусть даже и так, посчитала ниже своего достоинства. Выйдя на улицу, Марта молча прошествовала мимо ошарашенных родителей Венсана, искренне сочувствуя Лидии, и направилась прочь. Обогнув дом, она замерла. У калитки, сложив руки на груди и подпирая плечом тонкое деревце, стоял Лоренцо Лино, и с лёгкой полуулыбкой смотрел на неё.
Куда-то собрались, bella signora?
Погулять, – она шмыгнула носом, пытаясь не дать победить отчаянию и желанию вывалить на кого-то свои проблемы. Они не имели права одолеть её решимость. Хватит виснуть на чужих шеях и спасаться за счёт чужой спины. Этот булыжник она должна нести сама.
Гулять с чемоданом?
Это… для укрепления мышц и улучшения тонуса.
Самая идиотская ложь, какую я когда-либо слышал, – Лино отлепился от дерева и направился к переминающейся с ноги на ногу гостье. – Учитесь у Дэя, mia Марта! Вот он умеет врать. Когда мой драгоценный засранец украл у меня бумажник, удрал на берег и вернулся только через четыре дня, пропахший всеми возможными городскими отбросами и кабацкими пороками, то он сочинил настолько бесподобную историю с участием негров-карликов, двух скатов и хромого рыбака, что…
Там был ещё и раненный дельфин, но ты, Старик, как всегда, мне не поверил! – Дэй возник сбоку от Марты неожиданно и бесшумно. – Я же говорил тебе, что на дельфина напали карлики!
А бумажник тебе зачем понадобился, stronzo?
А рыбаку я чем заплатил бы? Выбитыми у карликов зубами? Нет, я уже пробовал практиковать натуральный обмен, и итог мне не понравился! – Дэй печально покачал головой и попытался отобрать у Марты чемодан. Та тут же отвела его в сторону, не позволяя забрать её вещи.
Не надо! Я… я слишком… – она закусила губу, растерянно глядя на Лоренцо. Наверняка хозяин острова всё слышал. Как же ей теперь быть?
Пару лет назад Бо сбежал в Венецию, на карнавал. Хорошо погулял – полгода тюрьмы за нападение на туриста, да ещё у него теперь шрам под глазом. Бывает! – Лино пожал плечами, отобрал-таки у Марты чемодан и, схватив женщину под локоть, потащил её прочь от гостевого дома. – Двигайте ножками, mia bella ragazza. Через час будет дождь, и мне хотелось бы встретить его под крышей, а не лицом к лицу!
Дождь? – растерянно проблеяла та, послушно переставляя ноги. – Но ведь небо чистое…
Это море, и это Мараса. Привыкайте! – Лино рассмеялся. – К тому же, вы должны забрать свой янтарь.
Дэй шёл позади, подбивая мысами кед камешки и с улыбкой глядя на небо. Старик хочет дождик? Будет ему дождик! Да такой, что всё дочиста вымоет. И всех.
Им в спины, из окна первого этажа, напряжённо и зло смотрели невеста и её подруга. На улице, нервно смеясь, родители и жених со своим другом накрывали на стол. Это событие не стоило того, чтобы они отказывались от отдыха. Нет, не стоило.
Coglione, checazzo107?! – Лино остановился перед столом и вопросительно посмотрел на Дэя.
Семейная ссора, – тот пожал плечами и мотнул головой в сторону дома, отмечая, что правый рукав у отца раскатан, а на ладони видны розоватые, размытые следы. Опять… О, Старик!
Надо же! Как же ваша толерантность, фрау Анна? – вскинув брови, спросил у женщины Лоренцо. Та поджала губы.
Это дело семьи, герр Лино. И я бы хотела…
Ни слова больше, – то ли улыбнувшись, то ли оскалившись, он отвесил лёгкий, полупоклон. – Спешу удалиться, чтобы не мешать семейным делам. Дэй! – мужчина махнул ему рукой и направился прочь. У него было время, чтобы подготовиться к встрече с Мартой. Кровь напитала землю, повела за собой глупых людей, подталкивая к нужным и важным словам. Его кровь, его земля, его желания. И разве может теперь что-то пересилить его желания?!
Иду, Старик. Только гитару заберу, – Рыжик ухмыльнулся и зашёл в дом, завернув на кухню. Он всего на пару секунд разминулся с Мартой, спускающейся с чемоданом. Вышел он, когда вдова Риккерт уже исчезла за поворотом, и гитары в руках у парня не было. Она так и стояла на кухне, прислоненная к стене, старая и рассохшаяся, только третья струна золотилась чуть сильнее своих соседок, бросая на стену рыжеватые блики от падающего на неё солнца.
* * * * * * *
Пока томились угли, наливаясь багровым жаром, Анна мучилась от угрызений совести и сомнений. Она определила себе пятнадцать минут на моральные терзания и уже почти исчерпала лимит времени, достаточно поругав себя за проявленную жесткость. Но младшую дочь надо было воспитывать, приводить в порядок, и иного выхода Анна не видела. Жаль, что Марта не вняла голосу разума, а отправилась неизвестно куда с ушлым Лино и его вертихвостом-сыном.
Отогнав мрачные предположения, Анна потянулась за кувшином с соком, но вместо стеклянной ручки коснулась чего-то шероховатого и тёплого. Она с удивлением посмотрела на прислоненную к кувшину книгу в матерчатом жёстком переплёте, изрядно потёртом и старом. И как эта гадость тут оказалась? Может, Этьен принёс из дома? Любит он брать без спроса чужие вещи.
Налив себе сок, Анна с умеренным любопытством пролистнула книгу, с удивлением и любопытством отмечая, что написана она на билингве – на итальянском и на польском языках сразу. А значит, можно было отвлечься от грустных мыслей, заняв себя чтением второсортной литературы. Судя по всему – любовного романа. Ну, на безрыбье, как говорится…
Дуэндэ. Книга, найденная в саду на острове Мараса
Скажи, почему нет нежности ходу,
и крепко надежде спится,
зачем, вобрав в себя всю лазурь,
глаза смежают ресницы?
О, как мне хочется закричать,
чтоб слышал пейзаж осенний,
оплакать свой путь и свою судьбу,
как черви во мгле вечерней.
Пускай вернут человеку Любовь,
огромную, как лазурь тополевой рощи,
лазурь сердец и лазурь ума,
лазурь телесной, безмерной мощи.108
2001 год. Осень
Ленка делала растяжку. Закинув ногу на ствол осины, она в вертикальном шпагате совершала наклоны корпуса, почти касаясь руками земли. Редкие прохожие и грибники, решившие прогуляться по старой загородной роще, с удовольствием наблюдали издалека за спортивной красоткой, иногда задерживаясь и продлевая любование с более близкого расстояния. И не удивительно – фигурка у Лены была стройной, пропорциональной и аппетитной, а все полагающиеся части тела более чем выдающимися. Впрочем, попытки заговорить с ней заканчивались позорным бегством. Привыкшая отшивать распускающих лапы посетителей стрип-клуба, Ленка выражалась не хуже матёрого железнодорожника.