Не твоё дело, – огрызнулась она, отходя на шаг от Феличе. – Я в последний раз предлагаю вам свою помощь! Я смогу, я знаю, как. И то чудовище, что Лутто призвал себе на службу, вас не тронет.
Не смей оскорблять моего папу, – ещё немного, и волосы Феличе взвились бы змеями Медузы Горгоны. Теперь её колотило не от предвкушения, а от злобы, чистой и яркой. – И братика!
Ваш «отец» – дьявол, а тот, кого ты назвала братиком, всего лишь выбравшийся на сушу морской чёрт! И вы слепо и верно исполняете их волю. Они убийцы и были такими всегда и всегда врали вам, в них нет ни слова правды, они боятся её. Лутто – отец лжи и смерти!
Слышишь, милая? Нам дали новые имена, – Бо сыто улыбнулся, выслушивая подобный эпитет. – Кто из нас будет ложью? Наверное, я, ты абсолютно бездарна в данном вопросе!
В ответ Фели лишь рассмеялась, забыв про свой гнев. Как можно злиться на подобную чушь? Она ведь действительно сумасшедшая. Треплется, как пьяная кликуша, пытается говорить, как доморощенный пророк из плохой драмы. Всё же занятия чтением не прошли даром, и Феличе понимала, какую чушь несёт Марианна.
А ещё он собирается взять новую дочь, убить очередную невинную душу. Я видела, я смотрела…– Марианна гневно ткнула пальцем в море. – Жаль, что только чужими глазами. Бедные птицы, даже им тяжело попасть в то проклятое место! А Лутто этим пользуется, соблазняет бедную, глупую девочку, предлагает ей вечные кандалы! И если бы я только могла пробиться за заслон рыжего выродка, то вытащила бы её.
Какую сестру? – ошарашенно спросила Феличе, с неверием глядя на ряженую, фальшивую цыганку. Ну не могла же она сказать правду, не могла! – Нет…
Да! Ему мало вас, нужна ещё одна жертва.
Врёшь!
Взвизгнув, Феличе бросилась на Марианну и повалила её на песок. Она была выше своей противницы. Тяжелей. И полюбила играть с норовистыми морскими волнами, когда преодолела свой давний страх. Поэтому Феличе без труда уклонилась от цепких пальцев оборванки, пытавшейся вцепиться ей в волосы, и ударила свою противницу пару раз кулаком по лицу. А потом схватила за грудки и начала трясти, каждый раз впечатывая затылком в песок. Мокрый, пропитанный солью, он обманчиво казался мягким и податливым, и цыганка сполна узнала его твёрдость. С кофты Марианны во все стороны полетели нашитые бусины и монетки, подвески и амулеты. Она лягалась, пыталась скинуть с себя разошедшуюся Фели, кричала что-то обидное и гадкое, но справиться с разошедшейся дочерью Лино не могла.
Бо шёл к дерущимся женщинам медленно и не торопясь. Деваться Марианне некуда, уйти ей они не дадут, да и не сможет недоцыганка причинить Фели хоть какой-то вред, так что смысла в спешке не было. А что до сестры… она ведь дралась не всерьёз, без желания убить или покалечить. Иначе на её руках чернела бы густая, отливающая алым кровь. Так что пусть маленькая выпустит пар, ей это будет только на пользу.
Морская волна, порывистая и сильная, вскинулась над берегом, накрыла обеих женщин, ударив по телам пенной водой, и растащила их. Феличе осталась отплёвываться на песке, неистово ругаясь, а Марианну, после небольшого погружения, вынесло метров на десять выше, уже почти в заливе.
Какого хрена?! – Феличе завизжала как кошка, лишённая честно добытой мыши. Её черты исказили гнев и паника, в прищуренных глазах плескалась сумасшедшая обида, неконтролируемая и больная. Добычу, до которой женщина наконец добралась, нагло вырвали из её пальцев. Украли!
Не ругайся.
Вторая волна, чуть меньше, принесла с собой Дэя. Он шагнул на песок и протянул сестре руку.
Нет!
Перестань дуться, – улыбнулся он. – А ты, дура, попробуй прийти в гости, мы будем ждать, – Рыжик отсалютовал поднимающейся с песка Марианне, а после добавил пару неприличных жестов, характерных для уличных босяков Калабрии. – Мы обязательно должны отблагодарить тебя за трёх гостей.
Ты убил их… – цыганка отшатнулась в сторону, хотя между ней и Дэем и без того пролегало достаточное расстояние.
Конечно. Ты знала, что так случится, ведь это происходит со всеми ворами. Наказание за кражу лишь одно. Ты привела трёх голодранцев, пожертвовала ими, чтобы попытаться напугать маленькую, глупую Марту. Зря, – Дэй повернулся к Марианне спиной и начал отряхивать гневно отбрыкивающуюся Феличе. Под его ладонями ткань становилась сухой, словно морская вода впитывалась в светлую кожу парня.
Что у нас случилось? – Бо приблизился к ним и внимательно посмотрел на старшего брата. Тот, перестав приводить в порядок одежду Фели, занялся её головой, восстанавливая размокшую причёску. Марианна, воспользовавшись тем, что на неё не обращают внимание, банально сбежала, мелькнув драным подолом и дырой в подошве кед. Видно, «призванное чудовище» она тоже побаивалась, несмотря на всю свою браваду.
У нас веселье. Думаю, вам понравится, – Дэй засмеялся. – Старику приглянулась девчонка, приплывшая вчера на остров. Она забавная, хоть и немка. А как готовит…
Немка?! – взвилась Фели, напирая на Дэя. – И он… хочет её… Её… А я?!
При чём тут ты? – оба мужчины с непониманием посмотрели на сестру.
Ему нужна новая дочь? Я слишком плохая, да? Я уже не гожусь для него? Почему ему нужна ещё одна дочь? Бо? Дэинаи?! Ты так защищаешь её! Что она такое? – Фели вцепилась пальцами в вылинявшую и ветхую ткань майки и начала трясти Рыжика, добиваясь ответа на вопрос. Тот невозмутимо молчал, спокойно перенося истерику сестры. Майка была менее устойчива и в некоторых местах ткань начала «ползти». Не услышав от брата ни слова, Фели рухнула на колени и заплакала. Слёзы текли по прекрасному лицу и сначала она молча глотала их, стирала, пыталась остановить, а потом наконец разревелась. Громко и с подвываниями.
Что это с ней? – Дэй недоумённо посмотрел на Бо. – Она последний раз так ревела, когда я в её новую тряпку саженцы завернул.
Не знаю, – Бо мотнул головой и присел на песок, рядом с рыдающей женщиной. – Что с тобой, милая?
Я ему больше не нужна, да?
С чего ты решила?
Ну, раз о хочет новую дочь, значит я ему уже не нужна! – провыла она из-за ширмы собственных ладоней. – Я глупая, я плохая, я ужасная! Меня никуда нельзя отпускать одну, папа не верит мне. Ко мне всё время пристают, но я же не виновата. Я не такая! Я не умею готовить, я плохая дочь…
Ага. А я – плохой сын, потому что зову его старым кретином и во вторник сбросил в море, – Дэй уселся с другой стороны и приобнял Феличе. – Хватит реветь, тут и так солёной воды много. К тому же, я только что высушил твои штанишки, а теперь они снова в песке.
Ненавижу, ненавижу её, – заревела та, совершенно не слушая брата. Лицо Дэя вдруг перекосилось.
Ненавидишь? – он резко отдёрнул ладони Фели от лица и, обхватив пальцами её подбородок, заставил поднять голову. Жёлто-каряя, тёплая радужка мгновенно потемнела, как только напротив неё возникла лазурно-бирюзовая. – Не смей так говорить. Или мы с Борхой должны были так же орать, когда отец заметил тебя на мелкой, грязной улочке? Ах, тебе не нужны сыновья, хочешь, чтобы была дочка? Ненавидим-ненавидим её, давай-ка её притопим! – Дэй проговорил это писклявым и утрированно-несчастным голосом, корча кривую рожицу. Но уже через секунду и выражение лица Рыжика, и его тон стали максимально серьёзными. – Это выбор и желание отца. И он будет делать так, как хочет и тогда, когда хочет. Наша задача – проследить, чтобы никто не мешал ему.
Зачем тогда ты позволил уйти цыганке-оборванке? – Фели, уже почти успокоившаяся, с лёгким недоумением посмотрел на брата.
Она дура. Я уверен, что у неё ничего не получится просто потому, что она не знает, как делаются подобные вещи. Интриги, заговоры, подставы и предательства… Это же по твоей части, Бо. Как думаешь, Марианна действует в верном направлении?
Глупо и непоследовательно, – он пожал плечами. По-хорошему, ей надо было не задерживать их, привлекая ненужное внимание, а постараться изолировать и долго, медленно убивать, занимая этим то время, какого ей хватило для выполнения безумного плана. Оборванка же лишь разозлила, обозначила своё существование, да ещё и подставила свой драгоценный табор. Ну, а заодно и Буджардини с тремя безымянными воришками.
Вот-вот… Именно поэтому я хочу позволить ей встретиться с Мартой, так или иначе. Девочка должна полностью определиться со своими желаниями и приоритетами. Внутри неё слишком много противоречий! Контрастное вещество в действии, – Дэй покачал головой и вдруг обнял Феличе. – Не плачь. Знаешь, а ведь она завидует тебе. Всем нам.
Почему? – надрывно промычала Феличе, пытаясь сдержать новый поток слёз. Дэй вздохнул.
Эх ты, коровка. Потому что у тебя есть братья, любящие тебя только потому, что ты есть, – он осторожно провёл рукой по её волосам, ощущая их шелковистость и прихотливые извивы. Перед его глазами так и возникала картина того, как Бо – сосредоточенно и с явным удовольствием – плетёт тёмные, тяжёлые косы и как улыбается Феличе. – А ещё есть отец, и он не обделяет тебя вниманием и заботой, он гордится тобой, глупая ты девчонка.
Правда, гордится? – в хрипловатом от плача голосе было столько наивной надежды, что Рыжик еле удержал смешок.
Бо, ты что, бил её по голове? – Дэй с притворным гневом посмотрел на него. Брат только хмыкнул. – Наша сестрёнка соображает ещё медленнее, чем обычно! Её мозги стали черепашкой…
У нас были сумасшедшие по накалу событий сутки. Не удивительно, что теперь Фели размякла.
Ясно всё с вами. Вы веселитесь, гуляете, убиваете, оставляя за собой след из мертвецов… Вы не размякли, вы обнаглели! Даже мне ничего не сказали, всё приходится узнавать самому. Это не честно! Я тоже хочу размяться. Поэтому предлагаю вместе – втроём – покончить с Марианной, этой ошибкой рода людского. После того, как она сыграет свою роль, конечно.
Не мог даже предположить, что подобные отцу и Таниле могут быть такими… такими идиотами! – Бо вытянул ноги, поправил мешающуюся чинкуэду и задрал голову. Лазурное небо медленно подкрашивалось розовым – солнце клонилось к горизонту и пылало, прощаясь со своей властью. Скоро будет ночь. Судя по настрою Дэя – весёлая ночь!