Именно, – Марта кивнула, продолжая завороженно смотреть на огромную тучу. – Ничего нет, синьор Лино! Так пусто, и я даже знаю почему, но… – она усмехнулась, стараясь скрыть за попыткой наигранной бравады горечь и сморщилась, осознавая неудачу. – Честно говоря, мне стыдно за свою семью и особенно за себя. Хочется, чтобы случившегося не было, чтобы вы не видели и не слышали этих… как бы помягче назвать?
А не надо никак называть! – Лоренцо сунул руки в карманы, глубоко вдохнул свежий, пахнущий холодом воздух, и улыбнулся. Ветер ерошил его короткие волосы, отголоски солнечного света рождали красновато-золотистые искры в глазах, и выглядел он лет на пятнадцать моложе, чем утром, после спасения из грота. – Думаешь, твоя семья исключение из правил? Всегда есть любимчики и уроды, непутёвые сыновья и умницы-дочки! Плохие родители и ужасные дети. Так было и будет, и этот Уроборос вечен!
А у вас… у тебя есть любимчики?
Да, – Лино кивнул. – Дэй – любимый старший сын, Бо – обожаемый младший, и Феличе – моя ненаглядная дочь. Одновременно с этим у меня есть старший ceffo, младший bastardo и избалованная fessa133. У них, в свою очередь, тоже есть отец и есть старый мудак, который зачастую портит жизнь. Не даёт Бо маяться дурью из-за проблем самоопределения, вынуждает Фели учиться и заставляет Дэя надевать приличную и целую одежду.
Здорово! – Марта улыбнулась.
Завидуешь? – Лино покосился на неё. Внимательный, острый взгляд скользил по лицу женщины, по напряжённой фигуре, по развеваемым ветром остриженным волосам. Он усмехнулся. Отстригла патлы, да… Дурочка!
Я уже говорила – конечно, я завидую! – Марта покачала головой и поправила воротник блузки, сбитый набок набирающим силу ветром. Скоро тучи дойдут до острова и попытаются его утопить. – И я говорила, почему. Мне… мне хотелось бы этого – эмоционального, зависимого, взаимного родства! А не сохранения приличий социальной ячейки общества, объединённой ДНК и законом. Это противно, если честно! – Марта сцепила зубы, удерживая рвущееся наружу продолжение своего нытья и почувствовала, что скулы начинают гореть. Она что, пытается навязаться, давя на жалость? С другой стороны, Дэй и сам предложил ей побыть здесь недельку! Но у неё мало денег и короткий отпуск, и её ждёт унылый Дармштадт и работа, с которой она собралась увольняться.
Так может, хватит продолжать жрать сухую лепёшку, если тебе подносят сочные отбивные? – Лино пнул камушек и тот улетел далеко вперёд, за линию галечного берега, в волнующееся море. Марта проследила за ним взглядом и кивнула своим мыслям.
Можно, я погуляю?
Не советовал бы тебе это делать – будет настолько темно, что ты можешь заблудиться.
Пойду на свет маяка! – Марта пожала плечами и, развернувшись, направилась прочь. Ей в спину полетел голос Лино – острый, бьющий точно в цель и похожий на дротик:
Подумай, bella signora – почему мы с тобой здесь и сейчас. Я и ты.
Не знаю. Дэй учил меня думать, но я плохая ученица. Я вам чем-то интересна. Вряд ли бы вы возились так долго со мной, не будь у вас ни капли заинтересованности во мне. Только я точно знаю, что это не тот интерес, что заставляет двух разнополых людей искать уголки поукромнее и заниматься репетицией воспроизводства, – Марта мелко засмеялась, вспоминая о причине обвала в гроте. – Это дарит мне надежду, синьор Лино. И делает зависть к твоим детям ещё острее. Это больно, знаешь ли. Ну, я пойду.
Марта покачала рукой в воздухе и направилась прочь, стараясь держать спину прямо. Проходя мимо тайника, она, особо не скрываясь, забрала нож и двинулась в сторону апельсиновой рощи. Почему-то ей очень хотелось встретить грозу на том самом обрыве, где она ночью познакомилась с Дэем. Где впервые увидела странный янтарь Марасы.
Она шла и шла, не обращая внимания на ветер и надвигающуюся темноту. Только звуки шагов и шелест листвы, только собственное дыхание и ощущение тяжёлой рукояти ножа в кармане. Вдруг, что-то изменится – она или реальность вокруг. Вдруг чудо вернётся снова? Или же она просто попрощается с прежней жизнью, что не так уж и мало и явно стоит угрозы быть залитой дождём!
Поздравляю – эмоциональное выгорание за пару часов. Ты совершенствуешься! – Дэй, спокойный и немного грустный, сидел у стены маяка, возле миртового кустика, за которым Марта прятала нож. При появлении Лоренцо маленький паучок, до этого тихо сидевший на плече Рыжика, торопливо перебрался на стену и скрылся за пологом из листьев.
Не выгорание, Дэй. Разве ты не видишь, что это всего лишь тишина перед штормом, – Лино остановился рядом с сыном. – Зато вместе с бурей придёт и веселье! Финал, кода четырёхчастной сюиты, звучащей уже множество столетий!
Ты так воодушевлён, Старик, – Дэй вздохнул. – Не пожалеешь? Ты ведь любишь грозы, разве тебе нужна тихая гавань?
Ещё как нужна, – фыркнув, словно его смешило недоверие сына, он провёл ладонью по лицу. Ему снова было сорок лет – хищный, жёсткий, уверенный в себе и своих действиях мужчина. Он смотрел в спину удаляющейся Марте и с его лица исчезали все признаки эмоций.
И что мне теперь делать? – то ли совета спросил, то ли потребовал указаний Дэй. – Ты ведь совсем недавно вещал про воскресенье, а теперь решил всё переиграть и форсировать события!
А зачем тянуть? Иногда события не следуют одни за другими, они возникают из ниоткуда, как нож в руках ночного убийцы! Тёмные улицы Неаполя, базилик, мирт и чуть затуплённая сталь, – Лино беззвучно рассмеялся. – Сегодня! Я хочу всё сегодня, Дэй! К чёрту материк, город, свадьбу лгуньи и слепца. В этот раз на Марасу занесло достаточно много грязи, чтобы мне могло захотеться ещё немного запачкаться.
Твоя нетерпеливость уже в третий раз немного пугает меня, – Дэй лениво потянулся и, прикрыв глаза, поудобнее устроился у стены. – Ты так не сказал, что мне делать, Старик.
Слушай, сын, тишину – эту мёртвую зыбь тишины, где идут отголоски ко дну. Тишину, где немеют сердца, где не смеют поднять лица,134 – тихо проговорил Лино. – Тысячу раз был прав тот, кто связал вместе эти слова. Тысячу раз была права Мать-Паучиха, когда произнесла их при мне. А на счёт Марты не беспокойся. Она сама решит, большая уже девочка. Чинить или ломать, или строить заново… Ты научил её думать, подтолкнул замерший разум, так что у девочки есть шанс принять верное решение. Но это должен быть только её выбор!
Её? Ты отсёк пути к отступлению – семья презирает ребёнка ещё больше, а ты поманил её заветной мечтой. Кроме того, я пошёл тебе навстречу, и чёртова гитара будет петь то, что я приказал. Разве это выбор? – Дэй начал сердиться.
Я люблю всех вас троих, Дэинаи, – жёстко произнёс Лоренцо. – Но даже Борха не вошёл в семью просто так, хотя он был более чем достоин! Я сделал выбор, но ведь ничто не даётся без соответствующей платы. Дарёным редко дорожат, а вот завоёванным…
Они возвращаются, – Дэй резко вскочил с земли и повернулся к нему. – Ночью будут здесь.
Так я и знал, что детки плетут интриги за моей спиной. Надеюсь, вам весело, – неожиданно тепло улыбнулся Лино. – Как же мне нравится, когда вы действуете сообща, а не шляетесь не пойми где, лелея свои дурные желания! Mia bambina уже сейчас объединяет вас. Кажется, само провидение прислало её. Сказал бы я, если бы верил в это провидение.
А во что ты вообще веришь, Старик?
В нас.
* * * * * * *
Венсан неторопливо нарезал тонкими пластинками сыр сорта грюйер. Твёрдый, жёлтый, он манил пикантным ароматом и обещанием лёгкого орехового привкуса на языке. За ним, с голодным видом подкравшейся к курятнику лисы, наблюдала Сандра. Она обожала этот сыр и Венсан был рад побаловать свою невесту-лакомку. Он купил целую головку и теперь старался, нарезая сыр так, как любила Сандра – тонкими, едва ли не прозрачными ломтиками. Правда, ему бы хотелось, чтобы Сандра смотрела с подобным голодом на него, а не на треклятый сыр, ведь после вчерашнего, немного сумбурного секса у них больше так ничего и не случилось, но он списывал это на нервотрёпку из-за свадьбы и ситуации с сестрой. Вот ведь мерзкая сучка!
Готово! – красиво разложив сыр на деревянной тарелке, он пододвинул угощение невесте, плеснул в два бокала немного вина с прекрасным цветочным ароматом, и улыбнулся Сандре. – Ну, за нас?
За нас, – немного скованно ответила она, отсалютовала бокалом и сделала глоток. И тут же потянулась за сыром.
Как это мило! – сидящая в другом конце комнаты Лидия с умилением посмотрела на парочку влюблённых, а затем тяжело вздохнула. Ей всё не давала покоя судьба Марты, смешной и странной девочки, но акцентировать на этом внимание ей не давали. Анна чётко обозначила свою позицию – с глаз долой и без вопросов, так что женщине пришлось подчиниться чужому решению. Не могла ведь она устроить скандал из-за этого! Хорошо хоть хозяин острова, явно ответственный и внушающий доверие человек, решил приютить глупышку. С другой стороны, одинокая девушка и взрослый мужчина, явно долгое время обходящий без женщин, да ещё его смазливый сынок, были не лучшим сочетанием. Мало ли!
Да, мило до тошноты, – Регина скривилась.
Внезапно начавшийся ливень едва не испортил завершение дня. Пришлось сворачивать беседу, перетаскивать продукты в дом, сушиться… а после выяснилось, что занять себя в доме почти нечем! Шахматы отмели сразу, два стеллажа с книгами на итальянском языке не заинтересовали никого, и лишь найденная колода антикварных карт смогла как-то скрасить вечер. Родители и присоединившаяся к ним Регина играли в преферанс за небольшим столом, и тайком наблюдали за воркующими женихом с невестой. И только Регина знала, что больше всего её подруженька сейчас хочет сидеть не с Венсаном, а с Этьеном, мыкающимся по почти пустой комнате в поисках развлечения.
Наконец, Этьен устал от метаний от одной светлой стены к другой, и, сообщив, что ему нужен скотч, отправился на кухню. С неё он вернулся вместе с бутылкой и старой гитарой. Регина насмешливо вздёрнула брови, глядя на это безобразие.