И что будем делать?
Думать. Ты верно угадала, решив остаться в Сан-Эуфемии.
Ну, Таня упоминала её. Она сказала – «следы святой Эуфемии». В Калабрии только это место подходило под такое расплывчато-точное определение. – Лера улыбнулась подошедшему официанту, заказала кофе и аранчини,140 тыкнув пальцем в нужные строчки меню, после чего снова вернулась к разговору. – Следить за местными бесполезно. Расспрашивать, как выяснилось, тоже. Караулить целыми днями, вертясь меж лодок и катеров, тоже глупо – я смогу опознать «корабль-призрак» или нечто подобное, только если оно будет выглядеть как «Летучий Голландец» из легенды. Остаётся надеяться на чудо и ждать у моря погоды.
Угу. То есть, мне всё же придётся «топиться». Вдруг на сушу выйдет какой-нибудь Нептун и велит прекратить засорять его владения, – Игнат покивал с преувеличенной бодростью, а потом проскользнул сквозь стул, одновременно становясь на ноги. – Ладно, ешь свои рисовые шарики, ma cherie, и надейся, что они не отложатся на твоей талии. А я прогуляюсь.
М-м?! – Лера вопросительно вздёрнула брови, опасаясь высказывать вопрос вслух – официант с её заказом уже подходил к столику.
Не можешь же ты есть и говорить с диктофоном одновременно. Это уж точно будет странно. Буду через полчаса, – призрак махнул ей рукой и направился прочь. Лера тяжело вздохнула и занесла вилку над сочными кругляшками аранчини. Больше всего ей хотелось – исключительно из милосердия – воткнуть эту вилку в кое-чью задницу. Ведь отрезвляющая боль, приводящая в чувство, это милосердие, не так ли?
Неторопливо уничтожая скромный обед, Лера поглядывала на прохожих, примечая чужие манеры, чужую походку, чужие взгляды и даже дыхание. Это всё удивляло, интересовало и манило, но в тоже время было сборищем второстепенных мелочей, отвлекающих от основной цели. А цель представлялась смутно и неопределённо. Свойства известны, а объект – нет. Та ещё задачка! Поэтому Лера, стараясь отвлечься от загнанных в тупик мыслей, рассматривала людей, особое внимание уделяя открытой веранде ресторана напротив. Такое соседство было довольно интересным. Дорогое заведение, прилизанное, с историей и знаком качества, а напротив него – пластмассово-бумажное кафе с местным вариантом фаст-фуда: паста, пицца и джелато141. Подобных контрастов в Сан-Эуфемии было много, но девушка не переставала им удивляться.
Её блуждающий взгляд, рассеянный и полуслепой, внезапно ожил, блеснув рыжими крапинками у зрачка. По улице, направляясь явно в ресторан, шла настолько колоритная парочка, что Лера не выдержала и полезла в сумку за блокнотом. Выругалась, осознав, что скоро они скроются внутри изящного здания, а она упустит, не успев рассмотреть, и снова нашла их взглядом.
Высокая женщина с фигурой римской богини, обладающей и статью, и телом, и изяществом, шагала по старой мостовой, и стук каблучков её великолепных туфель звучал как метроном для сердец всех мужчин, что видели её. Распущенные волосы тёмного, почти чёрного цвета, свивались в прихотливые, подобные змеям локоны. Они обрамляли лицо и спадали на спину лёгким густым пологом. Тёплое платье холодного бледно-розового цвета резко контрастировало с оливковой кожей, придавая яркой внешности итальянки нежный оттенок. Плащ тренчкот, более тёмный, чем платье, был распахнут и позволял всем желающим любоваться и высокой грудью, и сверкающим серебряным колье с лиловыми камнями, расплескавшимся на коже белым огнём. А рядом с женщиной, поддерживая её под руку, шёл мужчина. Лера почти не видела его, так как он был ниже своей спутницы, находился с другой стороны, и заметны были лишь чёрные брюки и замшевая куртка цвета белёного льна.
Вместе они походили на зимний рассвет, обретший человеческое тело – холодный, яркий и слепящий. Ей действительно было больно смотреть на эту пару – глаза слезились, а в затылке возникла тупая, слабая боль. Так бывает, когда сдуру глянешь на восходящее солнце, понадеявшись на то, что оно ещё не вошло в полную силу.
Парочка остановилась у входа в ресторан и, пока швейцар раскланивался, красавица обернулась, оглядывая улицу странным взглядом. Лера успела увидеть её глаза – пусть между ними было не меньше пяти метров, но бирюзово-лазурный цвет был различим даже издалека. Что больше всего поразило девушку, так это выражение лица итальянки. Странный, рассеянный восторг делал женщину похожей на девочку, получившую слишком много подарков, и она теперь в растерянности выбирает, какой ей открыть.
Не в силах противиться жжению в кончиках пальцев, Лера напрочь забыла про свой остывающий обед и, выхватив плоский пенал с карандашами, торопливо начала подбирать нужные цвета. Быстрее, пока не забылось! Она бросила последний взгляд, ловя со спины вид живого рассвета, и успела заметить, что у мужчины тоже тёмные волосы, но не как у всех местных, а с чернильным оттенком, и что он осторожно поддерживает свою спутницу, буквально вводя её в двери. Нежно, осторожно, и не так, как обычно водят любовниц. Карандаши скользили по бумаге, пытаясь воссоздать лёгкость и грацию итальянки, её телесную, плотную красоту и прозрачный взгляд. Лёгкие штрихи-намётки создавали плывущую грёзу, которую лишь человек мог принять за обычную женщину. С высоким подъёмом ножки пришлось повозиться, потому что Лера никак не могла точно прорисовать невероятной высоты каблук тёмно-коричневых туфель. А вот колени, выглядывающие из-под подола, получились сразу – круглые и аппетитные. Рядом с воздушной мечтой, зачем-то решившей облечься плотью, монохромной тенью скользил мужской силуэт, и его тень расплывалась хищной кляксой, закрывая и пряча следы. Лера не успела увидеть лица, и поэтому нарисовала мужчину вполоборота, оглядывающимся, следящим за теми, кто посмеет похитить сокровище.
Лера! – окрик Игната заставил её вздрогнуть и выплюнуть зажатый во рту карандаш. Призрака всегда злила эта привычка…
М? – округлив глаза, она просто мотнула головой, пытаясь понять по виду переполошенного мужчины, что произошло. И не сразу осознала, что на его лице расплывался, наливаясь краснотой, обыкновенный синяк. У призрака!
Бросай всё, пошли быстрее! – он махнул рукой, пытаясь схватить её и вытащить из-за стола, словно забыл о том, что не мог ни к чему прикоснуться. – Ну же! – и Лера, ни о чём не думая, бросила драгоценный блокнот на столик и побежала следом. Она оставила даже сумку…
Что случилось?! – как можно тише спросила она, нагнав Игната.
Потом, просто не отставай, – и понёсся ещё быстрее. Лера, взвыв, попыталась прибавить ходу, но если призрак мог спокойно пролетать сквозь людей, то Лере приходилось их огибать, уворачиваясь заодно от редких, но всегда возникающих не вовремя велосипедистов. Минут через десять, когда Лера совсем выдохлась, они остановились возле бара «Nostromo142». Раскрытые двери, ругань и непонятная лужа на пороге странно контрастировали с более чем дорогим внешним видом заведения. – Он сюда зашёл! Я его проследил и сразу за тобой. Ну не мог он за пару минут уйти.
Мы сюда-то не меньше двенадцати бежали, – еле выдохнула Лера, держась за правый бок. Ох, права была Ленка – куда ей бегать с такими лёгкими?! – Кто «он»? Тот, кто тебя ударил? И как?!
Как-как, – Игнат зло ударил ногой по урне, и его сапог провалился в неё до колена. – Шёл сквозь толпу, и наткнулся на этого красавчика. Врезался в него! Представляешь? Ну, выругался от изумления. А тот зарядил мне в морду и спокойно пошёл дальше. Я за ним, разумеется. Он почти сразу в этот бар зашёл, я успел заметить.
А чего ты не остался тут? Мог же попробовать с ним поговорить! Ох, мой бок, мой ливер, требуха моя бедная… Подожди, я дыхание переведу.
Он меня уже видел! Думаешь, после такого приветствия, – Игнат ткнул пальцем в скулу, – он захочет разговаривать? Да я таких надменных сукиных сынов знаю – ни за что со мной этот мужик разговаривать бы не стал. Сам такой же был. А тебя он не видел. Может, удастся проследить за ним.
И что я в баре буду делать? Сок пить? О, чёрт…
Ты чего?
Я сумку в кафе оставила, – Лера прижала ладони к горящим щекам, ощущая, как внутри плещется страх. – Паспорт, деньги, ключи от комнатки.
Ну, твою же мать, Лера… – Игнат огорчённо взвыл. – Ладно, забудь. Если что, пролезешь в окно, паспорт восстановим в консульстве, а до тайника с деньгами никто не доберётся, ты его отлично замаскировала.
Хорошо, – уверенность призрака в отсутствии проблем придала ей самой спокойствия. Лера глубоко вздохнула и осторожно вошла в бар. Внутри «Nostromo», несмотря на приличную отделку, дорогую мебель и плоский телевизор в полстены, напоминал обычную привокзальную «рыгаловку» после визита вахтовиков – всё разгромлено, столы перевёрнуты, на полу лужи алкоголя и пять-шесть ругающихся мужчин разной степени побитости.
Его нет. Ушёл, зараза! – Игнат, казалось, был готов взорваться клочьями негодующего тумана.
Signora, il bar è chiuso! – Бармен, тоже имеющий следы недавней драки на своём лице, сразу же замахал руками, пытаясь выгнать Леру так, словно она была наглым голубем.
Scusi. Cosa è successo? – Лера выглядела настолько безобидно и даже немного глупо, что бармен снизошёл до ответа наивной туристке, не понимающей очевидных вещей.
Questo malparido è andato e ha iniziato una rissa. Gli ho appena chiesto di togliere il coltello!
Grazie. Tutto il meglio143. – Лера вышла наружу и, прислонившись к стене, потрясла головой.
Ну что? Что он сказал?
Я плохо поняла без словаря. Что-то про ублюдка с ножом.
Ага, был у него такой – прямо на бедре висел, – Игнат заходил перед Лерой, мечась как пойманный тигр. – Отличный нож, кстати. Я такой в передаче одной видел – «Gerlach wz. 92», польский, с полуторной заточкой. У него специальные крепления в ножнах, из-за чего его нельзя неправильно выхватить в темноте. Оружие для того, кто явно привык шляться в ненужных местах в ненужное время.