теперь…
Ну, перестань! – Игнат с ужасом увидел, что её глаза заблестели от готовящихся хлынуть слёз. – Я просто глупо пошутил. Ты чего плачешь-то?
Получается так, будто я получила деньги и тут же всё забыла, бросилась их тратить. Ты же знаешь, что это не так! – девушка зашмыгала носом, стараясь удержаться от плача, но это было сильнее её. Слишком нервным, богатым на потрясения выдался день.
Пойдём домой, а? Ma cherie, тебе надо поужинать и лечь спать, – Игнат закружил вокруг неё, стараясь заглянуть в глаза. – Завтра снова попытаемся найти того козла с ножом, наверняка у нас получится!
Угу, – она закивала головой, продолжая стискивать сумку. – Пойдём. Я постараюсь снова ту женщину нарисовать – ты должен её увидеть. Она такая красивая!
Да плевать мне на эту красотку. Лучше двигайся, темнеет уже. А нам ещё через половину города идти. Не люблю я в последнее время рисковые прогулки.
Угу, – снова промычала девушка, шагая рядом с призраком. Прежняя лёгкость, подкреплённая случайно брошенным комплиментом призрака, снова вернулась к ней. И она спокойно шла по улицам, оглядывая окрестности, замечая синие бутоны ирисов, цветущих в Калабрии в феврале, радуясь шелесту листьев бергамота и беспечной болтовне Игната. Всё должно было быть хорошо!
Незнакомец знал, где нападать и когда – в двух кварталах от дома синьоры Кларисии, у тех самых зарослей бергамота, окруживших апельсиновое дерево, которые утром зарисовывала Лера. Он не напрыгнул, не выскочил, не догнал – он появился из темноты чёрным силуэтом и ударил, метко направляя нож прямо в сердце. Игнату. Того спасла лишь старая военная выучка, не истёршаяся из памяти тела за долгие десятилетия посмертного существования. Она поднялась из глубины, сразу вернув его почти на столетие назад, когда смерть можно было встретить в любую секунду, когда нельзя было расслабляться ни на миг. Отскочив в сторону, Игнат прижал руку к груди, с ужасом и радостью ощущая разошедшиеся края тельняшки и боль. Его порезали! До него дотронулись!
Вали отсюда! – рявкнул он застывшей каменным столбом Лере, а неожиданный убийца почему-то придал ей нужное направление, самолично пихнув в сторону. Оглушённая мощным толчком, растерянная, Лера всё же смогла сохранить равновесие и, кое-как выровнявшись, заорала во всю мощь лёгких:
Помогите! Убивают! – при этом она совсем забыла о том, что находится в Италии, что притворяется сербкой, и что даже дома после подобного крика все плотнее задёргивают шторы и закрывают двери, не торопясь выйти на зов. Что уж говорить про эти края, где даже горящая машина не вызывает желания позвать полицию и комментируется одним словом – «Mafia».
Беги! – Игнат снова уклонился от ножа, а затем ударил сам – кулаком по роже. Он уже понял, что столкнулся с тем самым козлом, что разгромил бар, а до этого врезал и ему. И это было замечательно! Вновь ощущаемое тело пело от восторга и счастья, рвалось в бой, словно оно снова принадлежало двадцатисемилетнему молодому мужчине, привыкшему к войне и близкой смерти, радующегося им, потому что это позволяло ощущать свои силу, власть и правоту. Почувствовать месть, принести смерть тем, кто убил жену и брата, выкинул на улицу мать и детей. Ненадолго жизни смешались, и та, что он прожил давным-давно наслоилась на нынешнюю. – Иди сюда, сука белогвардейская. Иди!
Не было тёплой Италии и диковинного бергамота, не было рядом встрёпанной Леры. Был двор занятого чужаками дома, в котором он вырос, был ледяной ноябрьский ветер, несущий ледяное крошево, и бешенство заставляло лезть в одиночку на пятерых, с одним лишь ножом. Тогда Игнат победил…
Он поднырнул под руку, обернулся и ударил сцепленными в замок руками по затылку. Враг уклонился, став текучим, как вода, и его нож задел бок призраку, разрезав шинель.
Сука, я ж её с офицера снял! – Игнат попытался двинуть сапогом по чужой коленной чашечке, но нападавший снова избежал удара. И в этот миг в незнакомца врезалась Лера, размахивающая бесполезной сумочкой. Сумочкой, набитой вещами в лучших традициях торговок-челноков. Бутылка воды, блокнот, диктофон, словарь старые кроссовки и юбка с водолазкой, карандаши и косметичка. Серьёзного вреда девчонка причинить не смогла, но явно отвлекла, сбила с толку и немного оглушила, задев своим баулом по голове. Мир на секунду замер, скованный страхом, и Игнат понял, что его дурочку сейчас убьют. Он рванулся ей навстречу и, даже не осознавая, что делает, оттолкнул в сторону. – Убирайся отсюда!
Щаз! Чтоб он тебя убил?! – её глаза сверкали в свете узкого, яркого полумесяца так, будто это она была тайным убийцей.
Uscire di qui, piccola pazza,145 – тихо, почти ласково произнёс упомянутый убийца, легко поднимаясь на ноги, и по лезвию зажатого в руке ножа скользнул матовый блик.
Бежим! – взвизгнула девушка и, схватив Игната за рукав шинели, помчалась прочь. Даже в охватившей её панике она понимала, что вести напавшего на них ублюдка к дому нельзя. Во-первых, она всё равно не успеет справиться со множеством замков, навешанных бдительной старушкой, а во-вторых, это будет самой большой ошибкой – привести опасность в то место, где живёшь сам и где спят дети и женщины, приехавшие на отдых.
Асфальт будто сам ложился под ноги, новые сапоги не скользили по мокрой траве, и даже коварные выбоины больше не попадались на пути, решив не перенимать опыт своих сибирских товарок. Тёмный поздний вечер ослеплял светом редких фонарей, улюлюкал свистящим ветром и хохотал голосами редких прохожих – красивая девушка, тянущая за руку оборванца в тельняшке и странном пальто, их веселила.
Два человека бежали по переплетенью улиц и двориков, забирая всё ближе к морю; только одна тень мелькала, заполошно ища выход. Вскоре в лицо дохнуло холодом и влагой – забрав слишком сильно вправо, оба беглеца выбежали к глухой части пляжа, отделённой от города глухим забором и зарослями вечнозелёных кустарников. Дальше по берегу располагался залив Гольфо-ди-Сант-Эуфемия, красивейшее место в окрестностях, но это мало интересовало Леру и Игната. Прекрасный вид, открывающийся им, тоже не трогал. Шепчущие волны, перламутровые улыбки пены, усмешка полумесяца и шорох песка под ногами. Обстановку можно было назвать романтичной, если бы не приближающаяся к ним фигура убийцы, каким-то образом сумевшего обогнать их.
Игнат зарычал и бросился ему наперерез. Растянув губы в хищной, злой усмешке, он успел первым нанести удар, снова ответив за дневную «встречу» – с размаху залепил в скулу. Руку словно обожгло огнём, но даже боль была сейчас в радость. Он смог взять Леру за руку. Она держала его за рукав шинели. Игнату удалось ощутить прикосновение той, что была его якорем, его счастьем, единственным светлым пятном за всю жизнь. До смерти и после неё. И ради этого стоило бороться и сражаться!
О! Игнат не был наивен и, несмотря на все предсказания Тани, чувствовал и понимал – этот враг его убьёт. Не отправит на покой, не отпустит, а именно убьёт, уничтожит. Зная упёртый характер сдуру влюбившейся в него девчонки, призрак мог точно сказать – Лера не уйдёт, и его убийство произойдёт у неё на глазах. Если представить, что его домыслы на счёт её отношения к нему были верны хотя на четверть, то даже в этом случае его гибель причинит ей боль. А в этом мире никто не мог приносить страдания зарёванной девчонке в жёлтой куртке, пришедшей умирать на кладбище. Не сейчас, когда у Игната было тело и желание бить, быть и жить!
Помогите! – вновь заорала Лера, едва не срывая голос. Страха почти не было, лишь злость и отчаяние захлёстывали её.
Глупая, – шепнул ей на ухо ветер. – Тебе же помогаем, – слова звучали на родном языке, но перепуганная и взвинченная Лера даже не сразу поняла это.
Что? – она резко обернулась, отрывая взгляд от схватки двух тёмных теней, и увидела сидящего в море парня. Вытянув ноги, он удобно расположился прямо на краю прибоя, и наползающие на берег волны то и дело окатывали его водой. – Помогите, пожалуйста! Он же сейчас убьёт Игната.
Конечно, убьёт, – парень говорил спокойно и бесстрастно. Так, как объясняют жалеющему всех подряд ребёнку о необходимости вызова дератизатора, избавляющего от завёдшихся в доме крыс. – С паразитами иначе нельзя, – он поднялся вместе с очередной волной, буквально взмывая над мокрым песком, и шагнул к Лере. Месяц ненадолго высветил его волосы, плеснув на них яркой меди, и так же ярко вспыхнули глаза, став похожими на пронизанный солнцем янтарь. – Здесь не место для подобной дряни и его вина велика и очевидна. А ты должна быть благодарна, что тебя избавляют от…
Нет! – Лера, совсем как маленькая девочка, топнула ногой. – Хватит! – от резкого движения головы заколка, прежде сидевшая крепко и не сваливающаяся даже при беге, вдруг соскользнула с волос и шлёпнулась под ноги парню, едва не попав на мысы старых потрёпанных кед.
Оп-па, – сказал он, отступая на шаг. – Вот дерьмо! – и, сердито сдвинув брови, крикнул пытавшемуся убить Игната незнакомцу: – Bo, fermati!
Тёмная фигура тут же отстранилась и, на ходу убирая нож в ножны на бедре, направилась к вышедшему из воды парню. На Игната убийца больше не обращал никакого внимания. Тот, зажимая порезанный бок, несколько секунд непонимающе смотрел ему вслед, а затем последовал в том же направлении. То ли хотел продолжить драку, то ли стремился к Лере, не желая оставлять её одну рядом с двумя незнакомцами.
Perche?
Questa è una questione che riguarda nostro padre, – буквально выплюнул рыжий и осторожно поднял заколку с песка.
Maldito sea146! – недовольно буркнул тот и надулся в точности, как обиженный мальчишка.
Это моё, – Лера выхватила заколку и попыталась прицепить её обратно, но руки дрожали и не слушались.
Дай я, – Игнат, не обращая внимания на боль – о да, он чувствовал боль! – забрал у неё серебряную вещицу и осторожно заколол ею отросшую чёлку. Лера благодарно пискнула, не в силах выдавить из себя хоть одно вразумительное слово. Радость, охватившая её от простого действия призрака, перекрывала собой даже панику, отметая прочь непонимание и сомнения. Что тут вообще происходит?