Ничего. Вы ведь можете… отправить меня с ним?
Ты сдурела? – возопил Игнат, тут же избавляясь от задумчивости, и отвесил ей подзатыльник. – Дура! Домой, в музей, к мольберту! Живи и радуйся.
Нет!
Да кто тебя спрашивает? Я что, для этого спасал твою жизнь, чтобы ты ею так бездарно распорядилась? Ты же обещала мне, что не будешь больше пытаться бессмысленно сдохнуть, – мужчина сердито смотрел на девушку, а та в ответ сверлила его тяжёлым взглядом. Казалось, что они вот-вот подерутся, но при этом ни один из них не разжал пальцы и не убрал руки.
Живым не место среди мёртвых, а убивать вас, чтобы отправить следом… – Лоренцо отрицательно покачал головой и кинул маленький камешек в Дэя, попав тому в шею. Рыжий скривился и принялся копаться в песке, выискивая орудия возмездия. – Я, кажется, уже говорил, что не буду тратить свои силы просто так. Предположим, я прислушаюсь к вашей просьбе. Убить вас, Валери, так, чтобы вы смогли стать духом, а не тут же убрались из этого мира, не простая задача. И для чего мне стоит так напрягаться? Что вы можете предложить взамен? У вас ничего нет. Ни-че-го. А уж, простите, конечно, ваша женская благосклонность меня совсем не интересует.
Да никогда! – Лера отшатнулась от него, прижимаясь к Игнату и вцепляясь пальцами в тельняшку.
Я и говорю – предложить нечего, – монохромный человек ехидно засмеялся. – Душа? Я не дьявол из современных легенд, забирающий душу в качестве оплаты услуги. К тому же, без души не будет и духа, то есть данный обмен в принципе бесполезен. Талант? Он у вас безусловно есть, но он неотделим от сути. Его можно исчерпать, загубить самому, но отдать кому-то невозможно. Что ещё?
Ничего, – губы Леры задрожали, а взгляд стал размытым из-за предательских слёз. Лино был прав. Ничего у неё не было, кроме Игната. Кроме долгих разговоров, кроме доверия и правды, кроме часов, проведённых вместе, в тишине и понимании. Ни-че-го.
Забудь, – Игнат осторожно, будто боясь её напугать и не стесняясь чужаков, поцеловал девушку в макушку. Наконец-то! Только ничего, кроме тусклой горечи, это не принесло. – Просто забудь меня и возвращайся.
Нет, не смогу!
Почему? – Лино испытующе посмотрел на Леру и, резко вскинув руку, поймал камешек, пущенный Дэем. А потом следующий. И ещё один.
Не все вещи можно объяснить словами, но вы-то должны понять! Или для вас есть только понятия выгоды и равноценности?
Нет. Для меня есть моя Семья и остальные. И вы оба относитесь к последним. Разве это не понятно?
Понятно. Но тогда я тем более не понимаю, почему вы отказываете мне в такой малости, как забрать меня вместе с Игнатом! Потому что о вас – о, я в этом уверена! – о вас говорила мне Таня. И я слышала, как звучал её голос и видела глаза, и видела в них все те слова, что я сама не могла… Не важно! Неужели вы признаёте только то, что есть у вашей семьи, а все остальные с их привязанностями и чувствами, не достойны даже понимания?! – Лера криво усмехнулась, глядя на него.
Говори ещё! – Лино выглядел как хищник, готовый вонзить клыки и когти в загнанную дичь, и его приказ лишь подстегнул Леру, вырывая из недр памяти, выталкивая наружу слова что когда-то поразили её, осели на сердце да так и остались, впечатанные навек.
Ей всегда казалось, что читать прилюдно стихи, это всё равно что бегать голым по улицам. А сейчас кроме выученных наизусть слов у неё и не было ничего, ни одного довода, чтобы объяснить. Да и как это существо могло поверить ей? Могущественное, древнее, разве ему не были бы видны наивность и глупость слов, произнесённых дурёхой, которой ещё и двадцати четырёх лет не исполнилось?
Бесчисленные мелочи ценя,
это, без чего мы все так мало значим,
любовь, помилуй, ослепи меня,
пойми, мне больше незачем быть зрячим.
Слепому не нужны уже бои
за счастье, что отвергнуто. Доколе
терпеть, что не спешат черты мои
стать пустотой – из очертаний боли?
Ведь все равно замкнулся жизни круг
тех, кто твоей немилостью отмечен.
И руки не нужны без чьих-то рук,
и не к чему прислушиваться чутко,
и ничему глазам ответить нечем,
и без любви мертво любое чувство.153
Вот и всё, что я могу сказать вам, синьор Лино, – она тряхнула головой, пытаясь вернуть себе прежнюю уверенность. Ту, что охватывала её, когда она, такая красивая и счастливая, шла к дому синьоры Клариссии, радоваться успешному дню и наслаждаться прекрасной ночью, пахнущей фенхелем и морозом.
Действительно, немного, – Лоренцо явно был с ней согласен.
Внезапно Бо, который до этого момента молчал, неотрывно следя за незваными гостями, заговорил.
Давай ты перестанешь тянуть из них жилы? Девчонку жаль, но парень должен отсюда убраться. Она сможет протянуть без него, не сломается, хотя это и будет жалкое зрелище. Он имеет плоть лишь потому, что мы рядом. Только такие, как мы, могут соединить столь различные вещи, как плоть и дух, – его глубокий, чуть насмешливый голос заставил Дэя отвлечься от поиска камней. Рыжий согласно кивнул, а потом развалился на песке, продолжая слушать. Словно и не было ему холодно февральской ночью в одной лишь вытертой футболке и рваных штанах! – Парень тебе не нравится – да он нам всем не нравится! – но его существование хотя бы оправдалось тем, что он не был бесполезен. А за девчонку вступилась Танила. Если не она сама их и свела! Подумай, чего она хочет добиться от тебя столь странным образом. Ты же прекрасно видишь, что без неё тут не обошлось и всё это было затеяно не просто так. Помнишь, как она заманивала тебя в Виснар? Её любимчик бродил пустой тенью, не имея возможности даже добраться до родного города, а ты вместо того, чтобы отправить его на корабле, взял и оставил.
Исключительно из любви к красивым словам, горячему сердцу и верным глазам, распознавшим в Матери-Паучихе большее, чем восторженную почитательницу. Ох уж эти поэты – слишком много видят, за что и страдают. Что ж, великий дипломат и царедворец, ты прав. И я рад, что самый интересный твой лик наконец-то вновь показался, – по-итальянски произнёс Лино. – Признаться, уже успел соскучиться по этой хитрой сволочи!
А зачем создавать конкуренцию собственному отцу? – Бо дёрнул плечом и снова замолчал. Оглядев обоих своих спутников, Лоренцо повернулся к замершей парочке.
Что ж, мы можем быть полезными друг другу, mia signorina, – Лоренцо, возвращаясь к русской речи, с усмешкой посмотрел на Леру и той стало не по себе. Ей показалось, будто за растянутыми в усмешку губами мелькнуло множество острых зубов.
И как?
До конца мира и меня самого, не будет упокоения твоему мальчишке. И до конца мира и меня самого, он будет рядом с тем, кто из любви к своей стране избрал роль вечного бродяги. Я сделал исключение лишь раз, привязав к созданной мной земле неупокоенного, брошенного всеми человека, бывшего солнцем, чья смерть осиротила землю. Я думаю, за долгие годы Фиде немного наскучило вольное одиночество, и его сплин надо развеять, – итальянец вдруг захохотал, громко и оглушительно, и в этот момент Лино никак нельзя было дать больше семнадцати лет. И никакие тени, ночь и страх не могли скрыть этого. Игнат сглотнул, ожидая продолжения. Было ясно, что это ещё не всё. – А что касается вас, милая девушка…
Я слушаю, – Лера поёрзала на песке, словно стараясь зарыться в него, и плотнее поджала ноги. Новенькие сапожки усыпал песок, он же искрил на ткани цвета северного моря. Девушка не знала, что в этот момент была похожа на выброшенную на берег ундину – красивая, испуганная, и дышащая как рыба.
Три месяца в год ты сможешь находиться рядом. И не просто рядом. Будет тело, будет плоть, и её можно будет касаться, будет дыхание, и его ты сможешь почувствовать. Но – только в одном месте, на единственном острове, который никто и никогда не сможет найти, даже если ты нарисуешь карты, привезёшь следящий датчик или придумаешь иную глупость. А если Фиде пожелает уйти с острова, отправиться на свою землю, то ты бесплотным духом последуешь за ним, и до возвращения на остров или же последнего дня отведённого срока не сможешь стать собой – живой и телесной. Разделишь участь своего ragazzo154. Всё остальное время – живи как хочешь. Но если ты не успеешь ступить на землю Италии в первый день зимы – год будет считаться потерянным. Если не успеешь покинуть остров в последний день – умрёшь.
Согласна! – Лера вскочила, улыбаясь так, что едва не треснули уголки губ. Она была готова броситься на шею Лино. О господи, целых три месяца рядом с Игнатом, с возможностью ещё раз коснуться, побыть вместе! И он не исчезнет, не уйдёт в таинственное и жуткое туда, куда уходят мертвецы, а будет свободен! Бродить по чужим землям, видеть море и дальние земли, не боясь исчезнуть и имея возможность обретать плоть! Разве это не счастье?!
Ты уверена? – Игнат поднялся следом и, подобрав сброшенную шинель, снова набросил её на плечи Леры.
Конечно! – она яростно закивала головой. – Это же великолепно. Да, все девять месяцев я буду тосковать по тебе, но ведь потом мы будем вместе!
Неизвестно ещё, что это за «Фиде», – буркнул Игнат, снова беря Леру за руку. Хотелось обнять, зарыться носом в светлые волосы, пахнущие абрикосовым шампунем и ветром, сигаретным дымом и горьким кофе, но время для этого было неподходящее.
А я догадываюсь, – девушка счастливо улыбнулась. – Поэт, погибший возле деревни Виснар! Я была хорошей девочкой, много читала и ещё больше я услышала и поняла сегодня из ваших слов, синьор Лино! Вы оказались хорошим учителем… – она слегка затрясла головой, словно сдерживала рвущийся наружу смех. Слушать и слышать, понимать и осознавать. – И если то, что вы говорите правда, то ваше предложение чудесно!