рытких и непредсказуемых мужчин, одержимых женщиной.
Тут у меня одна проблема — Зверь очень привлекательный мужчина. Он заходит — у меня голова кругом.
Однако, идей, как себя обезопасить пока нет.
Я поднимаюсь по горной тропе к своей чайной, открываю двери и замираю. Рикки стоит за прилавком счастливый-счастливый, а в самой чайной красуются новые стулья и столы, яркие ковры на полу и даже светильники на стенах поменяны.
Все красиво, но… Где мои старые стулья, которые мы с таким трудом переобшили?
И дверь новая, та самая, которую Альдо починил. И из нее, из жилой зоны, выходит Зверь.
Довольный, явно ожидающий похвалы.
И все мое спокойствие сотни мудрецов как ветром сдуло.
— Где моя мебель?
— Как арендодатель я заменил старую мебель на новую.
— Где стулья? — я начинаю суетиться — бегаю между новых шикарных столов и кресел, стульев.
Они, конечно, красивые, но…
Я смотрю на свои пальцы.
— Я всю ночь сшивала лоскуты для новой обивки. Альдо несколько часов снимал и надевал новую обивку. Трей Адамс, где мои стулья? — под конец мой голос срывается на крик.
Зверь смотри на мои пальцы так удивленно, будто первый раз видит десять пальцев на руках.
— Но это все новое. Ты же любишь красивые новые вещи и ненавидишь обшарпанное барахло. За это ты ничего мне не должна. Ты просто это арендуешь вместе со зданием. Тебе же от этого хорошо. Я не понимаю…
— Ты ничего не понимаешь! Я старалась, я вложилась в эти стулья, они стали мне дороги. И не только я — Альдо тоже.
— Альдо и поменял эту мебель, — холодно отвечает Зверь.
Я в шоке смотрю на него. Он это специально сделал? Или просто ему эмпатию на войне отбили?
— Ты обидел человека.
— Ему не нужно было подходить к чужой женщине, — тоном, от которого у меня мурашки идут по коже, отвечает Зверь.
— Я не твоя женщина.
— Моя, пока я не решу по-другому.
Ох как заговорил! Смотрите-ка, собственнические инстинкты из-за Альдо проснулись? Не смог смотреть, как чужой мужик мебель делает в моем доме? Решил выдрать все на корню — оскорбить мастера, да еще у него новую мебель сюда купил.
Я тебя проучу, Трей Адамс. Я научу тебя, что не все покупается и продается.
— Где мои стулья? — спрашиваю я.
— Хочешь сказать — мои стулья? — нажимает тоном он.
Вот как. Значит, давит на то, что это его собственность. Каков нахал! Зажимает меня со всех сторон. Может, Алисия и велась на деньги и прекрасно контролировалась вещами, со мной такая штука не пройдет.
— Так где НАШИ стулья? — мой голос дрожит.
— На помойке. Где им и положено быть, — ледяным тоном отвечает Зверь.
Он в ярости, но я не в меньшей.
— Значит, говоришь, тут все твое? Что хочешь, то и меняешь, так?
У Зверя дернулась щека, но он промолчал.
— Хорошо, — киваю я, а саму всю трясет. — Рикки, собирай чай и наши вещи. У нас есть только чайная тележка — с нее мы и начнем наш путь. Как была с ней, когда встретила тебя, так и расстанусь.
Зверь замирает, словно боится пошевелиться. Я прохожу мимо него, ощущая, как притягательно он пахнет. Но и это меня раздражает.
Достаю из кассы и карманов горны, отсчитываю ровно ту сумму, которую он давал Рикки и кладу на прилавок.
— Теперь мы больше ничего тебе не должны.
Зверь медленно поворачивается ко мне всем корпусом.
Я смотрю на него, ощущая себя разъяренным быком, не меньше.
Глава 8. Часть 3
— Алисия! Ты с ума сошла? Мне не нужны твои деньги, — Зверь настолько напрягается, что у него выступают вены на лбу.
Бедный. Вот для него открытие, что не все покупается за деньги. Ну, ничего, пусть смиряется.
— А мне — твои, — отрезаю я.
“Да, ты что творишь?” — вопит в моей голове голос.
Опа, прошлая хозяйка тела голос подала. Похоже, она очень не согласна с моими действиями. Судя по тому, что от воя аж голова загудела — крайне против.
— Сама проживу, — отвечаю и Зверю, и ей.
“Ты не можешь так поступить! Это все мое! Мое!”
Не твое, Алисия. Твоя — тележка и чай, чайники, магические чаны и прочее. А стены, крыша, столы и стулья — это все его.
В голову приходит, что это прям как в моем мире при разводе делят совместно нажитое имущество. Что у кого до брака, что у кого после — все высчитывают, готовы горло друг другу перегрызть. Никогда такого не понимала.
“Это мое! Бери у него все, что дает. Это плата за его выкидоны и мои потраченные нервы!” — орет голос в моей голове.
Мне так и хочется его выключить или сбавить громкость. То еле блеет, то оглушает.
Вот поэтому Трей тебя постоянно и покупал, Алисия! И сейчас не понимает в чем не прав со стульями. Искренне не доходит до него, понимаешь?
“Этот старый хлам давно нужно было выбросить! Нашла за что держаться! С этой мебелью в чайную придет намного больше народа” — гневно шипит девушка в моей голове.
Ого! Вот теперь мне кристально ясно, что за отношения были у этой парочки. Ну, Алисия, ну меркантильная душа.
Как же так можно?
А я-то думаю, что Зверь такой ненормальный в этом отношении. Если так потреблять, то все натуру можно испортить. Видимо, так и произошло. Истерзали эти двое друг друга.
Хлам, Алисия, это твои мысли. Нельзя так относится к людям. Нельзя. Надо самой.
“Заткнись и делай, что я сказала! Скажи, что вспылила. Сделай комплимент стульям и забирай все”
И не подумаю!
“Это мое тело! Моя чайная! Меньше чем через три месяца ты уберешься отсюда. Не смей вытворять все, что тебе вздумается” — визжит голос у меня в голове.
Посмею. Еще как посмею. Не знаю, что там будет через три месяца, но пока — это моя жизнь. Ты свою, Алисия, уже утопила в горном озере.
Я иду в жилую зону, беру чемодан и быстро собираю все самое необходимое. Рикки молча помогает, хотя я вижу, как он то и дело посматривает то на меня, то на Зверя, застывшего в дверях.
Не могу его называть Треем. Для меня он все еще Зверь — это имя ему подходит идеально.
Когда я захлопываю замки чемодана и беру его в одну руку, а пальцы Рикки держу другой рукой, поворачиваюсь к выходу и прошу:
— Пропусти.
Зверь перегораживает путь:
— Ты серьезно?
— Не похоже? — я заглядываю ему в глаза.
В них такое неверие, словно на его глазах слоны в небо взлетели, используя уши вместо крыльев.
Нет, это парочка — просто космос. Оба хороши. Один с удовольствием покупал — вторая брала и просила еще, не отдавая ничего взамен.
Даже одно то, как Алисия сказала мне сделать комплимент креслам, а не поблагодарить лично его за покупку, уже обо всем говорит.
Могла бы — выселила из головы эту истеричку, которая сейчас шипит там и проклинает меня на всех известных ей языках. А пока уберусь подальше.
Есть тележка — ее прихвачу.
Обращаюсь к Зверю, который пытливо вглядывается в мое лицо:
— Чай заберу завтра.
— Алисия, я тебя не узнаю. Ты серьезно? Уйдешь с одним чемоданом?
— Да. Тут ничего твоего, если не ошибаюсь — только мои вещи. Или тебе показать? — Я берусь за замки, но Зверь тут же накрывает свой рукой мою руку, останавливая.
— Когда я тебя застал за изменой и сослал сюда, ты в озеро прыгнула, потому что я тебя с одним чемоданом выгнал.
“Потому что лучше умереть, чем снова жить в нищете!” — заорала в голове Алисия.
Зверь повторил точь в точь ее слова:
— Ты сказала, что лучше сдохнешь, чем снова будешь жить в нищете. Так что снова за игры? Сменила тактику? — Зверь вырвал чемодан из моих рук, схватил меня за запястья и обратился к Рикку, — Пацан, иди погуляй.
В глазах Зверя я вижу такую бурю чувств, что понимаю — Рикки наблюдать за этим не стоит.
— Погуляй, Рикки. Я найду тебя на главной улице. — Мой голос подрагивает под напором Зверя, который толкает меня внутрь жилой зоны.
Дверь чайной хлопает, и Зверь встряхивает меня за руки:
— Алисия! Что ты задумала? Что ты хочешь? Скажи прямо, не устраивай эти сцены! Хочешь новый дом? Новую чайную? Хорошо, давай. Я открою тебе в столице чайную.
“Да!” — кричит в моей голове Алисия.
От такого давления с двух сторон я в таком шоке, что меня на минуту словно парализует.
Зверь думает, что все это очередной спектакль, чтобы выбить из него побольше денег. Какой кошмар.
— Я не играю, Трей. Все кончено, — говорю я, мой голос значительно садится от эмоций, что кипят внутри меня.
Мое тело реагирует на близость такого мужчины, как генерал. Его энергетика в гневе подгибает мне ноги и заставляет внутри все женское дрожать. Он очень хорош собой, очень, но… одержим, доведен, безумен.
Мне нужно держаться от него подальше!
— Не играешь? — Трей опрокидывает меня на кровать, нависает надо мной. — Тогда прямо так и уйдешь? С одной тележкой и чемоданом старых шмоток, которые ты так ненавидишь?
— Да! — кричу я ему в лицо. — Да! Именно так.
Зверь нависает надо мной, дышит так глубоко, так жарко, что по моей коже бегут наэлектризованные мурашки.
Он смотрит на мои губы. Он же сейчас меня поцелует!
Глава 9. Часть 1
Я отталкиваю Зверя руками, но это все равно, что потолок поднять — просто непосильно.
— Приди в себя, Трей Адамс! — Я стараюсь говорить холодно, чтобы снизить градус напряжения между нами.
— Я давно не в себе! С тех пор, как встретил тебя, Алисия. — Зверь перехватывает мои руки, разводит их в разные стороны.
Бешеный, лютый, яростный — вот он какой. Глаза пылают, от тела так и фонит силой. Во мне все дрожит в ответ, откликается, но я прекрасно понимаю, что нельзя давать слабину.
Мне не вырваться силой. Остается только головой крутить. Значит, надо бить по больному, быть хитрее.
— Хочешь поцеловать? Даже после измены? Совсем гордости нет? — спрашиваю, вжимаясь головой в матрас.
Вижу, что буквально морально даю ему между ног — его челюсти сводит словно от боли. Глаза — мрак и темнота.