— Сколько я вам должна? — спрашиваю я.
Бабуля смотрит и улыбается. Вроде добродушно, но мне не по себе.
— Кружечка у тебя осталась с тем чаем? — спрашивает она.
— Каким?
— Что Зверь выпил.
У меня, и правда, осталась одна. Я не посмела ни вылить, ни выпить. Спрятала на самую верхнюю полку, и она уже как три дня там стояла.
— Да, — киваю я.
— Вот ее мне принеси, — улыбается она. — Забыть кое-что хочу.
И как-то особенно грустно улыбается.
Мне страшно ее спрашивать об этой странной магии, но любопытство пересиливает:
— А что это за напиток?
— Стирает память о том, что приносит тебе сильную сердечную боль. Только если тебе больно так, что дышать трудно — помогает.
От слов бабули я покрываюсь гусиной кожей. Неужели Зверю было так больно думать об Алисии, что он выпил и сразу же ее забыл. Забыл меня?
Я медленно киваю.
— Сейчас принесу.
— Подожди. Вот рабочий день закончу, магазин закрою и приду к тебе сама. Хочу одну историю рассказать, пока не забыла.
Я чувствую холодок по коже от ее слов. И, вроде бы, все складывается как нельзя лучше, но ощущение, словно происходит что-то очень важное, меня не отпускает.
— Хорошо. Будем ждать.
Я уже собираюсь выйти, когда она показывает на деревянные изделия и карту:
— А это кто будет забирать? Я одна на горбу не унесу. Рикки, давай в авоську фигурки собирай. Женька, давай свою горбяку — сама надрываться будешь.
И не успела я охнуть, как на моей спине оказался ковер-карта. Ноги тут же подогнулись — я едва устояла.
— Вперед! И ждите меня сегодня вечером, — скомандовала бабуля.
Мы с Рикки переглянулись и пошли.
Меня аж покачивало от веса. Каждый шаг давался с трудом. Я прошла всего метров десять, но уже взмокла. Волосы прилипли ко лбу, как и одежда к спине и груди.
— Неугомонная, — неожиданно слышу я злой рык, и мигом ноша с моих плеч пропадает.
Глава 15. Часть 3
Зверь забирает у меня тяжелую карту, взваливает ее на одно плечо и идет так ровно, словно она ничего не весит.
— На помойку? — уточняет он.
— В чайную! — с недоумением поправляю я.
Зверь молча кивает, и до чайной мы добираемся под болтовню Рикки о лекарственных травах.
На ступенях Зверь притормаживает и говорит:
— Кто сюда ступени делал? Руки бы ему повыдергивать!
— Так это… — Рикки хочет указать мастера на все руки, но я тут же закрываю ему ладонью рот.
— Так мы и тому рады, — громко говорю я.
Рикки вырывается, с недоумением смотрит на меня, но больше рта не открывает.
А я иду за Зверем и пытаюсь не смеяться. Он мне напоминает сантехника, который приходит чинить трубу и обсуждает работу мастера до него, набивая себе цену.
Значит, плохо сделано? Вот я буду смеяться, если к Зверю вернется память.
Открываю двойные двери чайной, чтобы генерал мог спокойно занести ковер, и благодарю:
— Спасибо. На чай останетесь?
— Нет, — Зверь разворачивается и так же неожиданно уходит, как появился.
— До свидания! — Кричит Рикки, уже по локоть ковыряясь в мешке со статуэтками.
Все оставшееся время до сна мы с парнишкой занимаемся оформлением нашим “Мужским раем”. Вместо чайников на полках ставим символику городов и деревень тракта, особых достопримечательностей.
Здесь и горный водопад, и скелетных хребет, и дерево желаний.
На стену напротив входа вешаем саму карту торгового тракта. Оглядываемся с Рикки, довольные проделанной работой.
— Совсем по-другому выглядит.
— Согласна.
— А кресты будем на стульях ставить?
Ох, еще же перечеркивать мою лоскутную работу. Я уже и забыла.
— Будем. Там как раз в шкафу видела рулон черной ткани.
В итоге у нас получается немного топорно, но даже атмосферно. Кажется, что ровные швы тут даже не смотрелись бы. Теперь лоскутные обивки обзавелись крестами на каждом стуле чайной.
— Нормально, — машет рукой Рикки, поняв, что идеально у нас не будет.
— Знаешь как это называется в моем мире?
— Как?
— Минимально жизнеспособный продукт.
— Это что такое? — А это когда ты делаешь свой товар на минимальном уровне так, чтобы его уже брали, чтобы прощупать рынок. Вдруг, он для него вообще не актуален, а ты бы еще пять лет дорабатывал его до идеала? Понимаешь?
— Не-а.
— Вот смотри, на примере чая. Например, я бы захотела открыть чайную в деревне, где все пьют только травяные напитки. Что мне для этого надо? Попробовать купить один чай и продать его или накупить сто видов, снять домик, обставить его и открыть двери?
— Ну… Не знаю… — Рикки теряется.
— Первое. Мне надо сначала купить чай и угостить им людей, чтобы понять, понравится ли им. Вдруг, они настолько хотят пить только травы, что их невозможно переубедить? А я бы столько потратила. Понимаешь?
— А-а-а, теперь понял.
Тут в открытые двери стучат.
Бабушка из особенного магазина входит в чайную:
— Не помешала?
Она оглядывается, открыв рот:
— Вот это да. Был бы мой Ильха здесь, проводил бы у тебя время от зари до заката.
Бабушка, сильно прихрамывая, входит в зал и садится за ближайший к ней столик.
— Умаялась, пока к тебе поднялась, Женька. Хоть ступени и сделали, но руки бы оторвать тому, кто их сделал! — говорит она и улыбается так, что я уверена — она точно знает, что сказал про свою работу Зверь.
Она, вообще, все знает.
— Хотите чаю?
— Не откажусь. Только пока обычного. Покрепче мне, и без сахара, — говорит она, потирая виски.
— Я сделаю! — вызывается Рикки.
Он расторопно достает чашку, блюдце, заваривает чай сразу в три кружки, и вот уже через минуту мы втроем сидим за круглым столом.
— Рикки, тебе двенадцать? — спрашивает бабушка.
— Да. Завтра будет тринадцать, — говорит гордо он.
А я замираю от удивления. Сразу два факта меня поражают — Рикки оказывается старше, чем я думала, и завтра у него день рождения.
Я и не знала! Вот бы попала, если бы не бабушка.
— Маловат, конечно, но, думаю, осилишь.
— Что осилю, бабушка?
— Потом узнаешь, — загадочно говорит она и машет рукой, словно сказала мало значимые вещи.
Она громко отпивает глоток чая, смачно прихлюпывая, а потом как-то разом добреет и расслабляется.
Я решаюсь на вопрос:
— А вы тоже куратор?
Она хмурит лоб, но улыбается глазами и губами:
— Нет. Просто я много чего повидала на своем веку. Сила у меня особая. Вот только одно сделать не могу — забыть то, что важно сердцу.
Бабушка отхлебывает еще один глоток и говорит:
— Неси пока то зелье забвения, а я начну свой рассказ. Жили мы тут с мужем моим Ильхой душа в душу. Он работал возницей на тракте, я открыла лавку товаров первой необходимости. Добавляла щепотку магии в каждый, и скоро у меня отбоя от клиентов не было.
Бабушка трогает стол, словнопытается нащупать там что-то, и спрашивает:
— А где вкусненькое к чаю?
А у нас только суп с обеда. Мы в режиме экономии, лишнего не покупали.
Я только хочу оправдаться, как она машет рукой:
— Поняла. Не говори. Обойдусь без сладкого.
Мне немного стыдно.
Я ставлю зелье забвения на середину стола, до сих пор относясь к нему очень настороженно.
— Что вы хотите забыть? — спрашиваю я.
— Ильху. Не вернется он уже. Пора это признать. Канул в горах.
Как оказалось, пятнадцать лет назад ее муж ушел на охоту и не вернулся. Его искала вся деревня в течение месяца, но тот словно провалился сквозь землю.
— Вот тогда-то я первый раз и прозрела. Увидела его во сне в другом мире. С тех пор каждый день в ночи наблюдала за ним. Скучал он по мне сильно, а я по нему. Семьи не завел, и я не завела. Только я его могла видеть, а он меня нет.
Бабушка замолчала, взгрустнув, и минута прошла в молчании. А потом она продолжила:
— Год назад перестала его видеть во снах. Но стал видеть других попаданцев. Как тебя, например. Но Ильхи больше не было.
Она дрожащей рукой придвинула к себе чашу с напитком забвения.
— Сначала я обрадовалась, что он в нашем мире появился. Все ждала его. Но теперь понимаю, что нет его ни в одном из миров. И мне за ним пора. Мне надо его забыть, чтобы дух тело отпустил.
С этими словами она берет чашку, подносит к губам и медленно, глоток за глотком осушает ее до дна.
А у меня даже рука не поднимается ее остановиться, потому что это ее решение. Я не имею никакого морального права ей мешать.
И как только она выпивает напиток, то с облегчением выдыхает.
— Спать. Пойду спать, — говорит она, вставая.
И медленно уходит из чайной, останавливается на пороге и напоследок говорит:
— Все мои товары с магией. Помогут тебе, если зла в сердце держать не будешь и не будешь жадной.
Жадной? Это она про желание остаться здесь?
Я смотрю ей в спину, а у самой в груди щемит.
Неужели я хочу так много?
Глава 16. Часть 1
Утром следующего дня по нашей горной деревеньке проходит весть: бабушка и все ее товары пропали за одной ночь.
Все гадали, куда же она делась, и все находили в этом что-то магическое. Никто не видел ни груженой телеги у ее магазина, ни ее саму.
А я не могла отделаться от ощущения, что чего-то подобного я и ждала. Вчера бабушка словно прощалась со всеми, выпив это зелье. Видно было, какое облегчение она получила, словно отпустила себя. Позволила себе уйти.
— Фигурки и карта из чайной никуда не делись, госпожа. Я уж думал и они пропадут, — говорит Рикки.
— Они проданы, — шепчу я, чувствуя печаль.
Мне было жалко, что бабушка столько лет прождала своего мужа. И меня до глубины души задели ее слова о том, что я не должна быть жадной. В отличии от Ильхи в моем прошлом мире меня никто не ждал. Но справедливо ли вот так забирать чужое тело и чужую жизнь?
Наверное, нет. Я, правда, жадная.
Даже поведение Алисии использовала, чтобы оправдать свое желание завладеть ее телом. Всегда думала, что я добрая, хорошая, отзывчивая и еще уйма положительных прилагательных, но старушка права. Я жадная.