Глава 16. Часть 3
***Мне не верилось в наш успех. Я боялась даже нормально порадоваться и сглазить, ведь чайная каждый день была полна гостей.
Слухи разошлись так быстро, что у нас два раза в день был аншлаг — в самую жару и вечером.
Пекарня теперь работала больше на нас, а не на себя. Я же расширила ассортимент до пряных и сладких сухарей, семечек, орешков и даже высушенной рыбы из горной реки.
Сухари я делала сама из нераспроданных пекарней хлеба и специй. Целый мешок семечек закупила в ближайшем городе и обжарила с солью. Орешки купила у местных сборщиков из деревник, а рыбу — у рыбаков.
Чайная стала кормить не только нас с Рики, но и людей из деревни, потому что некоторые товары мы покупали у них. А двух молодых дочерей скромной семьи, что рано потеряли отца семейства, я наняла в помощницы — Глорию и Галию.
Альдо колотил нам новые стулья и столы. Трое парней из деревни стали охранниками: двое остались в чайной и разнимали драки, а третий стал охранять повозки.
— Госпожа, вы же хотели печь сами? — спросил как-то Рикки, когда нам принесли очередной поднос выпечки.
— Хотела, но ты посмотри, какая довольная хозяйка пекарни. Заметил, что она купила новое платье? Сказала, что все благодаря нашей чайной.
Мне не хотелось лишать заработка других, когда и самой было неплохо. В голове постоянно вертелись слова старушки “Не будь жадной”.
Я и старалась не быть. Только в одном у меня не получалось — в отношении Зверя.
Я уже как две недели не видела его. С того самого дня, как он выставил хама за дверь чайной.
Понимаю, что он не помнит ни о прошлой Алисии, ни о настоящей мне, но от этого на душе только грустнее.
Я скучала по нему.
Когда он напирал на меня, то дико раздражал, но потом он узнал, что я не та Алисия, и стал нормальный. Помогал, выручал, разговаривал как человек. Защищал.
А потом взял и забыл.
Как так?
Я же не забыла.
Или это моя цена за жадность?
Когда прошла половина срока с момента моего попадания, мне стало страшно. Я смотрела на себя в зеркало и чувствовала себя несчастной.
Я срослась с новым телом, и мне было больно от одной мысли, что придется вернется в свое. Но еще больнее оттого, что я покину этот мир. Больше не увижу Рикки и Зверя.
— Госпожа! Альдо сделал мне чайный уголок! — позвал Рикки.
Мы смогли построить внутри не только сцену, но и обещанный уголок травника для парнишки.
— Разделю травы по свойствам. Здесь будут лечебные, горькие, но сильные. Здесь послабее, но сладкие, а вот здесь… — Рикки взахлеб рассказывал, как обустроит свой уголок.
И гости его поддерживали. Многие возницы за это время уже поняли, какой талант у парнишки и просили то сделать сбор от мигрени, то от боли в животе, то для мужского здоровья.
Так как бабушка научила его грамоте, то он стал сочинять свой собственный справочник лекарственных трав и книгу сборов. Каждому, кому заваривал отвар, он с упоением рассказывал о его свойствах.
Теперь к нам а чайную шли не только послушать сплетни, рассказчика, выпить чая, но и полечиться между делом.
— На самом деле мужской рай! — сказал как-то наш постоянный посетитель.
Но, как говорится, сладко да гладко всегда быть не может. Я ощущала недовольство хозяев гостиницы и таверны, мимо которой шли их бывшие клиенты. С каждым днем недовольство нарастало. Со мной перестал разговаривать сначала Марио, а потом и Петро.
И когда случилась первая пакость, я даже не удивилась.
Мы только открыли двери чайной и услышали шум. Мы с Рикки выглянули на разведку и увидели целое стадо коров, которое загнали к нам в переулок.
Они оставляли после себя вонючие лепешки и не давали клиентам пройти.
— Госпожа, что же делать? — спрашивает Рикки. — Так до нас дойдут только самые стойкие или с насморком.
Я захожу во двор, беру метелку и решительно встаю на верхнюю ступень.
— Чье стадо? Сейчас буду гнать поганой метлой! — громко предупреждаю я.
Но никто не отзывается.
— А не забодают, госпожа? — спрашивает Рикки, вставая рядом с веником в руках.
Боится, но не отступает. Горжусь им.
— А мы разве бить их будем? Мы же ступени подметать вышли, — говорю я, и начинаю мести верхнюю ступень так, что поднимаю пыль столбом.
Сквозь пелену вижу, что коровы начинают отступать. Так, спускаясь ступенью за ступенью, я выгоняю стадо на тракт, где они снова наводят шумиху.
— Чье стадо? — громче всех орет Марио. — Что за безобразие?
На воре и шапка горит — народная мудрость.
Тут из-за поворота бежит молодой пастух.
— Ох, простите, в туалет отбегал, — раскланивается он, подгоняя стадо.
Ну да, ну да, так и поверила, что стадо пошло не на другую сторону щипать зеленую травку, а стало подниматься по неудобным ступеням.
Нашли наивную дурочку.
Я складываю руки на груди и смотрю на Марио.
Это вызов? — спрашиваю взглядом.
Он высокомерно приподнимает подбородок.
Похоже, что да.
Вот только я совсем не ожидала, что методы хозяина таверны с каждым днем станут все грязнее…
Глава 17. Часть 1
Марио начает с мелочей. В один день он проводит акцию по полноценному обеду из первого, второго и третьего за полцены. В чайной поубавилось народу лишь временно — возницы набивают желудок в таверне и все равно идут пить чай и общаться к нам с Рикки. Разве что выпечки в этот день съедают заметно меньше.
В другой день Марио объявляет, что теперь у него тоже есть чайный прилавок. Кое-кто из моих гостей бывает там и остается не очень доволен.
“У вас лучше, госпожа” — говорит потом он.
Тогда Марио тоже нанимает рассказчика. Вот только в его большом заведении так много разношерстной публики, что байки о тракте раздражают господ, что останавливались отдохнуть в таверне.
И вот тогда Марио нанимает музыкантов и артистов на вечера.
В чайной во вторую половину дня становится значительно пустее. Это немного ударяет по дневной выручке, но у нас по-прежнему англаш днем. Нам грех жаловаться, ведь я прогнозировала спад интереса после ажиотажа. Это вполне нормально.
Для того, чтобы поддерживать постоянный интерес публики нужно придумывать что-то новое. Всегда.
Меня даже больше беспокоит пропажа Зверя, чем попытки Марио перетянуть внимание на себя. Неужели, он настолько потерял интерес ко мне, что не хочет даже видеть? Хотя, о чем это я. Он же меня забыл.
Напрасно я думала, что раз спас тогда, то что-то вспомнил или начал чувствовать ко мне что-то заново.
Может, это и к лучшему. Кажется, я начинаю к нему что-то чувствовать, а мне все равно покидать этот мир. Остался всего месяц.
В один из дней гости поднимают интересную тему:
— Госпожа, может, будете подавать супы? Еда в таверне совсем испортилась. Они стали экономить на хлебе, подавая много зрелищ. Похлебка из ботинка и то вкуснее.
Чайная и первое? Странное сочетание, но раз есть потребность… Глупо отрицать спрос!
— Давайте попробуем! — Уговаривает Рикки. — Я могу помочь с овощами.
— И мы поможем! — говорят два мои помощницы.
С этого дня мы пробуем ввести в меню супчик дня. Варим огромную кастрюлю, и когда ее распродаем, то на сегодня этот пункт в меню “ставим на стоп”
Получается не так трудозатратно, зато теперь возницы к нам спешат в обед со всех ног.
— Другое дело! Вкус отменный! — хвалят они.
— Хозяйка, а что сегодня за супчик дня? — спрашивают с порога.
От таверны Марио так и идут волны зла и зависти.
И вот в один из дней в зале раздается возмущенный возглас:
— Хозяйка!
Зовет посетитель средних лет.
— Да?
— Это что еще такое? — Он зачерпывает ложкой суп и показывает мне червяков среди лапши.
Я тут же внутренне напрягаюсь, но внешне сохраняю добродушное выражение лица:
— Наверное, ваша добавка белка, господин.
— Я спрашиваю, что это такое, дура! — он вскакивает на ноги.
И тут же еще двое мужчин вскакивают тоже.
— И у меня червяки.
— Фу, какая гадость. У меня тоже.
Они кидают ложки на стол, устраивают шумиху, а я чуть отступаю к прилавку, чтобы лучше всех видеть и меня не окружили.
Смотрю, как другие гости в смятении ищут в своих тарелках гостей.
— Госпожа, у кого-то кроме этих троих есть в тарелках червяки? — громко спрашиваю я.
Мужчины с червяками пытаются меня перекричать, но я поднимаю руку вверх.
— Вы же хотите разобраться в ситуации, верно? — спрашиваю у них я.
Они закрывают рты, переглядываются.
— Гости, кто-то еще видит у себя в тарелке червей? — повторяю свой вопрос.
Посетители заметно напрягаются в поисках гостей среди лапши, поглядывают на меня с замешательством.
— Посмотрите, ни у кого, кроме этой троицы в лапше нет лишнего. Черви — живые существа. Если бы их добавляли в кипящую воду — они бы сварились. У вас же они подвижные, словно вы их только что из кармана достали и приправили себе супчик.
— Да как ты смеешь! — первый возмутитель спокойствия достает пальцами из супа червяка и кидает прямо в меня.
Он шлепается мне на грудь, начинает извиваться, и я вздрагиваю, но держу себя в руках. Пальцами убираю червяка с себя, держу его, чтобы показать, что не боюсь, хотя сама внутри содрогаюсь от омерзения.
— Прошу выбрать трех свидетелей, которые проверят остатки супа в кастрюле. Пусть это будут люди с тракта, которые не были в таверне и не имеют ничего общего к ситуации, — говорю я.
— Да что ты мелишь? Опростоволосилась — так и скажи. Сейчас друзей позовут, они соврут с три короба. Вот нас троих в свидетели и бери.
— Голиком возьму, — пожимаю я плечами.
— Что?
— А что? Если у вас спрятана коробка с червяками, вы легко добавите и в мою кастрюлю жителей. Разве не так?
— Сама готовит кое-как, а нас обвиняет? Нет, вы слышали? Мы тут пострадавшие, а не ты!
Ага, пошел переход на ты. Значит, дальше будет одно сплошное хамство.