Мужчины отводили глаза, словно говоря: “Разбирайся сама, ничего не вижу”. Женщины же повтягивали головы в плечи и будто стали меньше в размерах.
Волшебная атмосфера улетучилась в один миг.
Да что такое с этим генералом не так? Как можно так презирать постороннюю женщину за то, что изменила мужу с его братом?
Может, ему голову отбили на сражении?
Я медленно иду к сцене, понимая, что вся магия момента улетела на помойку. И сколько бы я сейчас ту не заваривала чайное волшебство, в головах присутствующих будет только эта яркая сцена с генералом, а на языках жажда сплетен.
Поэтому я иду к сцене, поднимаюсь и опускаю голову, прощаясь с гостями. Занавес закрывается, мелодия смолкает.
И тут же гул голосов взрывает таверну.
— Госпожа, — Рикки тут же забирается на сцену. — Как вы?
Я грустно улыбаюсь ему, протягивую руку к его буйным волосам, треплю их:
— Ты был так хорош сегодня! Как ты красиво играл! Спасибо тебе большое. Без тебя церемония не получилась бы.
— Что вы, госпожа, я всего лишь дул в трубочку.
— Не преуменьшай свои заслуги.
— Но, госпожа, мне кажется, Зверь все испортил. Теперь к нам никто не придет, да? — спрашивает Рикки, пока я достаю чемодан из-за сцены.
Я тоже разделяю его опасения, но знаю, что нужно готовиться так, словно к нам может прийти толпа.
— Кто его знает, Рикки. Может, отрицательная реклама тоже реклама.
— Чегось?
— Ничего. Поможешь мне слить воду со стола и чайников.
— Да, конечно.
Спустя десять минут мы покидаем таверну “Горный рай”, так и не увидев хозяина. У меня создается ощущение, что Марио нас намеренно избегает. Словно берет паузу, чтобы посмотреть, что же будет дальше.
А мы возвращается в темноте в чайную. Рикки щебечет что-то о чайной магии, зрителях, и о том, как ему понравилось играть на флейте, а я все думаю о генерале.
Что-то не складывается у меня в голове вся картина, как не крути. Я пытаюсь обратиться к бывшей хозяйке тела, но та словно ушла в глухую спячку, оставив меня гадать, что же происходит.
Может, Алисия в прошлом как следует оскорбляла Зверя? Унижала? Нет, не сходит. Тогда бы он не спас ее.
Вы заходим в чайную, я зажигаю на автомате щелчком руки светильники и сажусь на ближайший стул. Меня немного пугает как легко магия вплелась в мой день, но это ощущалось так естественно, словно само собой разумеющееся.
— Рикки, а где мой муж?
— Так в столице остался, госпожа.
У меня были вопросы, которые не стоило задавать мальчишке, но я больше не знала, откуда еще узнать.
— А ты не знаешь, почему господин со мной не развелся?
— Так не успел еще. Господин, как застал вас с Руфусом, так сразу сюда отослал. Кричал, что скоро пришлет бумаги о разводе.
Вот как. А это хорошие новости. Мне совсем не хочется быть с кем-то в законных отношениях и выполнять супружеский долг.
— Отлично! — говорю я и вижу, как от удивления вытягивается лицо Рикки.
Он явно не ожидал от меня счастливой улыбки.
— Я любила господина? — спрашиваю я с подозрением.
Рикки посмотрел на меня так, как смотрят только дети, которые еще не понимают смысл слова “любовь”. И запросто выдал:
— Вы мне говорили как-то, что любите только деньги и чай. Ну, и меня чуть-чуть.
Последнее он добавил, засмущавшись.
Ого! Вот это новости. Милашка, что смотрела на меня из зеркала, была еще той ледышкой. Только деньги и чай? Поэтому она вышла замуж за столичного жителя?
— Рикки, а ты не знаешь, как мы с господином познакомились?
— Конечно, знаю! Об этом вся прислуга говорила целый месяц. Однажды господин ехал по торговому пути и чуть вас не сбил. Чтобы загладить свою вину, он скупил у вас половину чая, а потом понял, что без вас не уедет. Забрал вас в город.
Значит, со стороны мужа была любовь, а с ее — расчет?
— Рикки, а что ты говорил про долг Руфусу?
Мальчуган сразу грустнеет, смотрит на меня, наклонив голову, словно не хочет отвечать, но и молчать не смеет.
Молчание затянулось.
— Не хочешь говорить? — спрашиваю я. — Или не знаешь?
— Знаю только, что Руфус вас шантажировал.
— Чем?
— Что расскажет о вас господину.
Значит, связь-таки была. Неужели, она началась как случайная? Или принудительная? С этого Руфуса скажется: явился сюда, вел себя так, словно домой пришел, а я его служанка.
“Алисия, не расскажешь, что произошло?” — обратилась я внутрь себя.
Глава 4. Часть 2
Ответом мне была тишина. Такое ощущение, что единственное, в чем готова содействовать прежняя хозяйка тела — это чай.
Точно, это же ее любовь! А какая вторая? Я припомнила слова Рикки и в голове вспыхнуло — деньги.
Выходит, настоящая Алисия — достаточно меркантильная девушка, как бы это было бы неприятно осознавать. Но я-то другая. И мне ее репутацию надо привести в порядок.
Рикки как-то незаметно уснул прямо за столом чайной. Я взяла его на руки, перенесла на свою кровать. Сняла обувь, положила в кровать и достала чистый плед из шкафа.
Вышла в зал чайной и огляделась. Да тут море работы. Похоже, сон мне сегодня не светит.
И пусть завтра придет лишь один человек — это уже будет прорыв. Один — не ноль!
Первым делом я выхожу во двор и смотрю на покосившуюся вывеску. Беру метлу, стряхиваю пятилетнюю грязь с букв и вензелей, а потом сооружаю импровизированную стремянку из стола и стула. В кладовой я нахожу молоток и гвозди. Уж вбить железяку-то я смогу!
Приходится немного постучать, чтобы вывеска висела ровно, но Рикки даже не просыпается. Умаялся, бедняжка!
А самой чайной необходимо было провести ревизию. Я нахожу всего пять стульев, которых можно было бы оставить — у остальных нужно менять обивку.
Это было мало, очень мало. Но все же пять — лучше чем ничего.
Из этого можно даже развить целую концепцию — уединенного чаепития. Наслаждения чаем наедине с собой.
Я оставляю только пять столов и пять стульев. Нахожу четыре ширмы и отделяю пять зон в самых лучших частях чайной. Потом приступаю к оформлению прилавка. У меня нет пирожных, поэтому стеклянная витрина зияет пустотой. Зато у меня есть чай. Его и использую для оформления!
Я отмываю стеклянные пиалы и насыпаю в них самый красивый чай с добавками. Верхний ряд — черные чаи с вкраплениями сушеных ягод малины и клубники, лепестков подсолнечника и василька, с цукатами фруктов. Среднюю полку отвожу под зеленый чай и улуны, разделив напополам — чистые сорта и с добавками.
Нижнюю полку заполняю пиалами с травяными составами. Здесь также находят свое место чаеподобные напитки, такие как ройбуш, кудин и мате.
Чайная сразу наполнилась приятным ароматом.
Я подготавливаю все для продажи и взвешивания чая. Тренируюсь засыпать в крафтовые пакетики чай небольшим совочком, закручиваю их специальными металлическими плоскими зажимами, больше похожими на золотистую ленту, и прикрепляю уже заготовленные бывшей хозяйкой твердые карточки с названием чая и составом, чтобы каждый клиент знал, что купил.
“Вообще-то, надо не чай россыпью продавать, а заваривать его. Так выгодней” — раздалось в голове.
А вот и настоящая Алисия голос подала!
Вот дает, чуть не по ее — так тут как тут.
Но она права — заливать два грамма кипятком и продавать по цене ста грамм гораздо выгоднее.
Я тут же использую возможность и обращаюсь к ней:“Алисия, мне нужно знать твою историю”.
Но в ответ мне лишь глухая тишина.
Вот зараза характерная! Только о чайной и беспокоится. И о деньгах. Все, как и говорил Рикки.
“Алисия, я могу лапки крестиком сложить и ничего не делать. Или вон, роман с генералом закрутить!”
“Не смей!” — взрывается в голове шипение.
Ого-го! Да там и гонора не на милое личико, а на целую стервозину!
“Почему? Красив, богат, хорош во всех отношениях. А сколько страсти в глазах!” — провоцирую я.
“Он меня ненавидит” — как-то глухо раздалось внутри, словно с разочарованием.
“Почему?”
Алисия молчит, и сколько бы я дальше не задаю вопросов, сколько бы не шантажирую бездельем, больше признаков присутствия не подает.
Ну и ладно!
У меня время идет, а я еще не со всеми чаями познакомилась.
“Помогай лучше тут тогда” — обращаюсь я к ней, открываю жестяную коробку на чайной стене и втягиваю аромат.
“Цветы жасмина, зеленый чай скрутки порох, крепкий, терпкий, с горчинкой при первом заваривании, а в последующих полностью раскрывает вкус” — раздается в голове.
Пусть так пока с ней контакт наладим. А там, глядишь, и на откровения раскручу.
Я достаю одну за одной жестяную банку с чаем и рассматриваю, вдыхаю, слушаю голос внутри. Стараюсь запоминать, потому что кто знает эту бывшую хозяйку тела — вдруг, исчезнет или замолчит в самый неподходящий момент.
После того, как я заканчиваю с чаями, иду отмывать многочисленные чайники, что пылились на полках на стене. Часть из них я добавляю на прилавок для оформления, часть отставляю назад прилавка для того, чтобы подавать в них чай, а часть — самых необычных и неудобных для заваривания из-за формы — ставлю обратно на полки.
“Правильно. Они больше для атмосферы” — раздается внутри.
Судя по голосу, Алисия довольна.
“И как тебе быть взаперти? Не управлять собственным телом? Не расстраивает?” — провоцирую я ее в самый неожиданный момент.
Мне очень важно понять ее истинное отношение и мое настоящее положение. Не хотелось бы быть грубо использованной. Более того — я собираюсь бороться за жизнь здесь.
И я с замиранием сердца жду ответ. Чувствую, в этот раз она не промолчит — я слишком ее задела.
Галва 4. Часть 3
“Расстраивает. Я хотела умереть. Полностью”, - звучит в моей голове.
Значит, она действительно сама бросилась со скалы? А то было у меня предположение, что это бывший муженек постарался.
Мол, быть вдовцом лучше, чем рогатым оленем. И жена раскаялась настолько, что в порыве решила очистить свою совесть кровью.