- А я свободы.
Мы снова молчали. Уж не знаю почему, но не могла я свое теперешнее состояние изменить. Как воздушный шарик, который можно легко проколоть, чтобы все страхи, недомолвки, непонимание, лопнув, разлетелись на мелкие кусочки. Просто не получалось и все! Хотя что, казалось бы, может быть проще? Сказать что-то невпопад, пошутить, попросить прощения в конце концов. А я молчала. И он молчал.
- Это так комично. Не находишь? Мы получили то, что хотели, но до сих пор это ищем.
- Да, это и правда забавно. Эвет, о чем мы говорим, милая?
От слова «милая» аж внутри всё перевернулось, он не нежно это говорил почему-то, хотя мог бы. Вчера же всё было нормально, мы были почти такими, как раньше, он обнимал меня, а утром он, видимо, всё обдумал. Обдумал. И передумал. Но я сама хотела его оградить, верно?
- Ты будто на две головы вырос, - тихо сказала я, снова истончаясь в пространстве, становясь максимально невидимой и невесомой. - А я, видимо, упала, да?
- Я никогда бы такого не сказал, - он покачал головой. - Я просто разом осознал насколько велика твоя власть. Понимаешь?
- Власть?
- Ты совершаешь ошибки, и они больше, чем всё, что мог бы за всю жизнь натворить я. Ты выше меня во всех смыслах, а значит, всё неправильно, и мне нужно с этим смириться.
- Какая чушь! Я просто…
- Не просто. Мне льстит, что ты вдруг решила, что ради меня можно поступиться чем-то, и что я вообще тебе сейчас нужен, но это же только временное помутнение.
Это было вечной историей, которая никогда, похоже, не закончится. В ту ночь, когда я пришла к Киту, чтобы он меня обнял, был первый раз, когда я спала рядом с мужчиной. Если не считать Элая, к которому я сбегала в те ночи, когда было особенно страшно. Нечего юлить, нас с Элаем было за что подозревать в инцесте. При всей моей неприязни к этому красивому лицу и длинным светлым волосам, по которым все сходили с ума, я действительно искала у него и тепла, и защиты. И, возможно, восхищения. Он считал меня невероятно красивой, милой, смешной. Ругал за опиум и алкоголь, сходил с ума, когда видел как я курю, сидя в кабинете, и даже не могу глаз открыть. Он был готов броситься следом за мной в Америку и действительно хотел убить Грэга и до помолвки, и после моей смерти. Я помню день, когда мой красивый кузен приехал в поместье. У него было покрытое золотой щетиной лицо, красные от бессонницы глаза и окровавленные кулаки. До Грэга он так и не добрался, его остановили почти сразу, облили ледяной водой, отправили остынуть. Он сидел на берегу и плакал, а я сидела напротив и, глядя на него, говорила: «Не надо, милый, не плачь!» А он думал, что я ему только привиделась.
Когда я сейчас смотрю на Кита, на его напряженное лицо и глаза, полные рвущего душу сожаления, мне становится больно за Элая. У него не было этих томительных минут прощания, он просто ушёл из моей жизни, стал скверным, безжалостным мужчиной, не женился, не осчастливил внуками моих родителей.
Мы с Китом так и не заговорили, пока машина не остановилась перед отелем с “романтичным” названием «Калифорния». Приземистый, ветхий отель навевал жутковатые мысли о маньяках и призраках. И хотя всю дорогу я читала «Сагу о Форсайтах», а не Стивена Кинга, ощущение, что местечко мрачное, было. Но не мне говорить о мрачных местечках, верно?
Кит вышел из машины и скрылся за непрозрачной дверью, а у меня начался настоящий приступ отупения. Я сидела и думала о том, что нам, вероятно, спать в одной комнате, что скорее всего я лягу рядом с ним, и он меня обнимет. Что я буду лежать без сна, разумеется, всю ночь и смотреть на его профиль и лунные блики на гладкой коже, думать о том, какой он красивый. А может, он вообще не сдержится! Почему нет? Он молодой здоровый мужчина, я молодая красивая девушка. Он неравнодушен ко мне, пусть и говорит, что разочаровался, и что там ещё он говорит мне, в сущности не важно, это всё пустое. Разговоры о прошлом, о былом… сейчас я и он, одна спальня, и так просто там крепко обняться, поцеловать друг друга. Я вздрогнула при мысли о поцелуе, о его губах, которые казались такими мягкими и настойчивыми одновременно.
- Эвет? Эвет, что с тобой? - говорили эти губы.
- Черт возьми, почему ты замерла и не отвечаешь? Как это работает? Могла бы и предупредить!..
«О чем предупредить?» - спрашиваю я, но никаких звуков не издаю. Кита я тоже не вижу. Вместо этого взгляд просто прикован к ручке на бардачке машины. Кит вроде бы прикасается ко мне, трясёт, но у меня только немного мельтешит картинка, а потом (и это ужасно!) картинка просто заваливается на бок!
Я выпала из машины??
Как кулёк с картошкой??
- Как блин… может, тебе вода нужна? Могла бы ты хоть моргать в ответ? А то я даже не знаю, слышишь ты меня или нет… Ладно, попробуем воду… сейчас соберём тут митинг!
Я скорее слышу, чем чувствую, как по плечу стекает пара капель воды, потом у корней волос шевеление, кожа головы становится мокрой. Теперь губы, он пытается меня напоить?
Мир переворачивается вверх тормашками, это меня взяли на руки, а голова повисла, как у мягкой тряпичной куклы.
- Так, теперь, если можешь закрыть глаза, сделай это. Если нет, то увы, конечно. Волосами тебе что ли прикрыть глаза…
Он несёт меня мимо машины, через парковку, в холл отеля, к стойке регистрации.
- Простите, моей сестре стало плохо от жары!
Сестре?
- Могу я попросить вас пойти со мной и помочь открыть дверь в её номер?
Её номер?
- Конечно, мистер Аллен! У вас номер… три, - да она же флиртует! - А у миссис..
- Мисс Аллен, - подсказывает Кит.
- У мисс Аллен номер пять, как раз рядом с вашим, я помогу.
По голосу слышу - паскуда флиртует с Китом!
Меня несут по коридору, открывают дверь, я вижу обтянутую короткими шортами задницу. Такое носят? Быть не может!.. Дверь открывается, Кит заносит меня в номер и прощается с любезной задницей в коротких шортах, а я оказываюсь на кровати.
- Как же тебя привести в себя? - спрашивает Кит, будто я могу ответить,
Поцелуй истинной любви! Вот что мне нужно, осел!
- Может, ванна с водой? По крайней мере, от тех капель, что я на тебя вылил, твоё тело стало гибким. До этого ты вся окоченевшая лежала.
Моё сумасшествие прошло почти сразу, стоило дойти до двери его номера и замереть с поднятой рукой. Если бы меня сейчас увидела любезная задница в коротких шортах, сошла бы с ума, точно. От злорадного смеха. Сестра-наркоманка пришла выкрасть ключи от тачки, чтобы свалить, ведь только так и можно про меня подумать.
Одежды мне никто не купил, и я продолжала ходить в своём мистическом белом платье девственницы-самоубийцы, классика озёрной жизни. А хотелось-то быть сексуальной кошечкой, которая пришла доказать самцу, где его место. Увы, буду самой невинностью.
Постучать в дверь я всё никак не решалась.
Стояла бесконечно долго, а потом дверь открылась сама. Кит устало смотрел на меня, точно мысли мои прочитал. Волосы взъерошены, глаза красные, опухшие. Он явно устал. Я так и стояла, как дура, с поднятой рукой, сжатой в кулак.
- Привет.
- Какая глупость. Виделись…
- Не язви, это моё амплуа, - покачала я головой. - Можно? Я извиниться… типа.
Он отступил в сторону.
- Ничего страшного не случилось, мы оба вели себя ужасно, взаимозачёт.
- Ну как же, а потешить самолюбие…
- Не начинай извинительную речь с оскорблений, - предупредил он, и у меня снова захватило дух. Я до дрожи хотела, чтобы это ледяное выражение сменилось уже хоть на что-то! Пусть снова обнимает мои ноги, целует колени, пальцы. ЧЁРТ! Неужели так трудно всегда получать то, что хочешь!
- Ты злишься, - тихо сказал он, констатируя моё состояние.
- Очень, - покорно кивнула я, изображая невинность, а внутри всё клокотало от бессилия. - Знаешь, там Кло пытается свести с ума Венецию. Она мне звонила…
- Да без разницы, - Кит пожал плечами, а внутри меня в восторге разорвалось на части какое-то алчное до любви животное. Он понял, что сделал, и тут же отвернулся.
Ему без разницы.
На любимую сестру.
На бывшую возлюбленную.
Он тут с дамочкой, которая конкретно облажалась, во всём сама виновата и к которой он на три метра не хочет подходить, но всё равно выбирает её.
Я ликовала. Маленькая победа, потом ещё одна-две, и мы всё решим. А через пару дней всё закончится, но это же…
Как же мне его не жаль?..
Внутренняя борьба достигла пика, и эти метания, явно, были у меня на лице написаны, потому что Кит внимательно на меня смотрел. Стоило ему понять, что я растерялась, как самозащита отошла для него на второй план.
- Что?
- Ничего. Я запуталась, - голос так жалко звенел. Эвет Сангу не унижается. Что за бред?
- Понимаю, - он хмурился, сжимая губы, будто говорил через сильную боль. - Чёрт, Эвет, не надо меня…
- Что? - я сделала пару шагов, но он… отступил.
- Это лишнее.
- Кит…
- Это лишнее, Эвет, - он покачал головой, потом кивнул собственным словам, будто внутри него тоже шла борьба.
- Кит, скажи кое-что?
- Что?
- Я игрушка?
- То есть?
- Ну, знаешь, - я потёрла лоб, создавая иллюзию бурной мыслительной деятельности, и продолжила. - Я же не перестала быть интересной, как только ты всё узнал? Скажи, что нет? Просто это было бы слишком ужасно…
- Нет, ты не игрушка. И ты это поймёшь, если немного покопаешься в собственных чувствах и воспоминаниях. Велик шанс, что даже если выдержу это путешествие, в конце я не смогу смотреть, как ты уходишь. Но не усугубляй. Мне и так будет паршиво, Эвет. Ладно? Ты нужна мне. Но я - не нужен…
- Нужен!
- Ты так думаешь. Только и всего, - упрямец покачал головой.
- Но мне страшно! Мне плохо! Я запуталась…
- Эвет. Тебе не нужен сон. Ты можешь всё обдумать, но не втягивай больше в это меня. Я боюсь, что влипну ещё сильнее.
- ТРУС! - не знаю почему.
Я явно снова сорвалась. Дрожала, как дурочка. Давилась слезами, каких ещё не замечала за собой. Задыхалась, а он жалел. Гладил по голове, но эта близость была всего-навсего вымоленным суррогатом. Стена была такой непробиваемой, что я сама за себя решила, будто это конец.