- Я вас испугала? Простите… вы не знаете, где мой сын? Можете вы меня впустить и дать телефон? - тоненьким, хриплым голоском спрашивала Майла Фокс.
Её обнаженное, скрытое только очень тонким белым тюлем тело, подрагивало, волосы свисали не совсем опрятными сосульками на грудь. Она даже пыталась прикрыться. Кит не отвечал. Он смотрел на это тело, на лицо, на волосы и даже женщины во всём этом не видел.
«Она же мертва. Она не может быть жива!»
- Знаете, я ехала по дороге, а потом потеряла управление. Этого никак не произойти... Я же сотни раз ездила на этой тачке, она не подводит. Это смешно! Это же «Камаро» второго поколения! Если вы думаете, что я глупенькая, то не стоит, я хорошо вожу. И я не была пьяна, если хотите знать! Я должна была сбежать, знаете? Знаете, он меня мучил. Он хотел меня убить, и никто бы его не посадил. Он же… Фокс! И все-таки, вы же честный мужчина, я вижу. Вы видели моего сына?
Кит всё смотрел и смотрел на несчастную модель, некогда великолепную женщину, с пышными волосами и четкими чёрными стрелками бровей. Она была невероятно красива, но совершенно, абсолютно мертва.
Колени Майлы дрогнули.
- Майла, вы же мертвы, - решился он, наконец.
- Какая чушь, - она покачала головой. Упала на колени и спряталась за волосами, будто хотела остаться одна. Жест привычный, она не единожды так делала. - Он мучил, он так меня мучил.
- Майла… Вы…
- Впустите меня! - рыдала она, по синеющему лицу катились крупные слёзы, оставляя тёплые дорожки на явно холодном лице.
Очень хотелось Майлу пожалеть. Очень хотелось открыть дверь, впустить её, погладить по ледяному плечу. Но она же мертва? Пусть она дышит, говорит, плачет... Но явно же мертва!
- Я не могу вас впустить. Простите. Вы же…
- Умерла? - усмехнулась Майла и поднялась на ноги. Её тонкое, гибкое тело расслабилось.
Вдруг она обрела цвет. Щеки чуть порозовели, волосы стали высыхать и распушились, обрамляя личико светлыми перышками лёгких прядей. Даже обольстительная улыбка зажглась на лице, и загорелись притягательным светом глаза.
Она отчаянно протестовала. Она не мертва. Вот её живое прекрасное тело! Вот её голос - тонкий, с хрипотцой, вот её руки, которые могут гладить, ерошить волосы. Майла приблизилась к ограде, и тонкие пальцы сжали прутья.
- С чего ты это взял, мальчик? - спросила она, и Кита передернуло - Майла говорила совсем другим, более глубоким и сильным голосом.
- Я видел твоё тело там, подо льдом…
Кит вышел за ограду, которой так боялся, и в три шага добрался до крохотной деревянной пристани без ограждения. Старые доски прогнили, сквозь дыры была видна плещущаяся вода, издающая с хлюпающие звуки. Глядя на заросший, неряшливый берег, Кит мысленно проклинал садовника. Почему правый берег в полном порядке, а левый похож на помойку.
Пахло удивительно сладко, даже не верилось, что это на самом деле запах воды, желтеющих листьев, трав, которые уже увядали и готовились уснуть под снегом. По-осеннему пахло. Приятно.
Кит сделал большой глоток виски и сел на корточки, вглядываясь, чуть сощурившись, в правый берег, .
«Это место явно проклято!»
Стоило Киту так подумать, как ветер сменился. Ледяной, промозглый, сырой, он проникал под куртку, добирался до легких, сжимая их в холодных пальцах. Каждый вдох отдавался теперь адской болью. А самое страшное, что теперь и сердце в ужасе сжималось.
Озеро стало замерзать.
Сначала тонкая корочка покрывала воду у самого берега, но легкая волна разбивала её, смешивая кристаллики льда с илом и травой. Новый порыв ветра, ещё более холодный. И теперь ледяная полоска уверенно поползла дальше, охватывая всё больше и больше водного пространства. Обледенели опоры пристани, лёд заполз под деревянный настил и теперь уверенно двигался к центру озера.
Кит вглядывался в то место, куда стремилась ледяная корка, но никак не мог разобрать, что там: видение или обман зрения.
В одну секунду всё снова переменилось.
Кит опустил глаза и посмотрел под ноги, и ужас охватил его с новой силой, стало ещё холоднее. Лицо - женское, бледное, в обрамлении парящих в невесомости волос. Он узнал лицо сразу, Майла Фокс на слуху, а за этот день он слышал её имя сотню раз, даже Кло позвонила из города и расспросила о случившемся. Женщина лежала подо льдом, лежала давно, и явно не желала открыть глаза и начать дышать. Кит упал на колени не из сострадания, он просто больше не мог устоять на ногах. Он нашёл ее.
«В полицию! Срочно!»
Но, подняв голову, он вдруг увидел, как Майла открыла глаза и дернулась. Это не была судорога тела, борющегося за жизнь с удушением. Это был интерес, любопытство. Майла ничего не боялась. Она не умирала.
Она уже была мертва.
За один час жизни Кит успел убежать от неминуемой, казалось бы, смерти; позвонить копам; решить, что из Чертова поместья нужно скорее бежать.
Первое прошло успешно, второе не принесло результатов, а третье казалось чудесным избавлением, только вот шестое чувство настойчиво подсказывало: «Не сможешь! Не уйдёшь! Теперь это твой дом!»
Поместье было построено в середине девятнадцатого века в подарок первой жене Уильяма Аллена, Диане Аллен. На тот момент (1845 год) это был современный дом, с большим садом и выходом к озеру. Уильям, насколько можно судить по старым записям в архивах музея города М, относился к числу предприимчивых южан, удвоивших своё состояние в годы Гражданской Войны. Уже после 1865 года к поместью присоединились несколько акров соседних земель и правый берег озера.
В браке у Уильяма и Дианы родилась единственная дочь, Алисия, именем которой был назван остров, ранее располагавшийся по центру озера. Спустя полвека Грэгори Аллен потратит состояние на то, чтобы затопить остров и вычеркнуть сестру из истории семьи, но на момент 1850 года это была счастливая семья, по крайней мере, так это выглядело со стороны. Всё в том же музее города М. хранится три групповых портрета неизвестного художника. На первом, датированном 1850 годом, изображены Уильям, Диана и Алисия; на втором, датированном 1858 годом, те же персонажи; на третьем, 1863 года, Уильям, Диана, Алисия и её жених Коннор Уош.
Первой трагедией, произошедшей на озере, стала гибель миссис Аллен, легендарной Дианы. 15 августа 1864 года она стала жертвой янки. Тридцати четырёхлетняя Диана была изнасилована и убита, о чём сообщали свидетели - три негритянки, бывшие служанками Алленов, но не защитившие хозяйку. Сведения об этом сохранились благодаря подшивкам газет, хранившихся в городской библиотеке. Тело Дианы так и не нашли, а Уильям Аллен спустя десять лет после трагедии женился на северянке Клотильде Бэггс, дочери трактирщика. Именно она стала матерью Грэга Аллена, которого до конца своих дней Уильям приписывал Кристоферу Форскью, погибшему в том же озере при невыясненных обстоятельствах летом 1874 года.
Таким образом, к 1875 году в доме проживали Уильям Аллен, пятидесяти четырёх лет; Алисия Аллен, двадцати шести лет (оставшаяся вдовой); Грэгори Аллен, младенец.
Клотильда Бэггс-Аллен, возможно, и стала второй жертвой озера, если мы не станем считать Кристофера Форскью, чьё тело всё-таки было найдено у правого берега, однако обезображенное до неузнаваемости.
- Какого, блин, чёрта? - крикнул я, обращаясь к дому, который никак не хотел мне поддаться и вести себя по-человечески, насколько это вообще возможно для старинного особняка со своей «душой».
Неуверенно, наощупь я встал с кушетки, на которой, очевидно, уснул, и двинулся вперёд, тут же наткнувшись на что-то, напоминающее бутылку, и растянулся на пыльном полу. В нос тут же ударила вонь столетних подошв, ступавших по этому самому ковру в течение целого века, будто никто и никогда его и не чистил с того дня, как постелил.
- Неужели! Кто бы сомневался, мать вашу!
Лёжа на спине, я пытался различить хотя бы намёк на то, что ещё жив. Воскрешая события прошедшего вечера, дня, утра, когда этот дом ещё не казался такой безнадёжной дырой, я отчётливо понимал, что либо сошёл с ума, либо скончался на старой кушетке. И почему тут нет окон?
- Библиотека… - простонал я, будто умалишённый, беседующий сам с собой.
В отцовской библиотеке не было окон, Грэг отчего-то считал, что так его чудные, старинные книги сохранятся во всём своём великолепии. А ещё он никогда их не открывал. Он покупал их целыми сериями, собраниями и ставил в свою библиотеку, где каждая деталь вопила о его благородстве и образованности, но едва ли Грэг Аллен понимал, насколько жалко это выглядит на самом деле. Его попытки казаться лучше были прямо пропорциональны истиной, мерзкой сущности. Я никогда не задумывался о том, что мне нужно быть таким, как он. Все мальчики в частной школе говорили о том, как хотят быть похожими на отцов, а я только морщился и снискал славу «мерзкого мальчишки, который не чтит своих родителей». Может, именно это и делало меня тем самым «мерзким мальчишкой», каким меня считали? Я не знаю. Сейчас, лёжа в отцовской библиотеке, в кромешной тьме с мощного похмелья, я думал о том, что не так уж и плохо было быть сыном Грэга Аллена. По крайней мере, меня не гложет стыд при мысли, что всё это дерьмо я сожгу ко всем чертям, оскорбив чувства всех своих почивших предков.
Больше всего на свете хотелось сжечь все: и библиотеку, и дом, и желательно осушить озеро, чтобы духа этих мистических тварей в моей жизни не было.
Уже отчаявшись услышать хоть один звук или увидеть хоть проблеск света, я, к своему удивлению, обнаружил и то, и другое. Зазвонил телефон! До банального просто разрешилась проблема, когда на одной из тумбочек ожил старинный аппарат. Я и не думал, что эта штука работает!
- Кло? Спасительница моя… - прохрипел я, и прямо через трубку почувствовал, что она покраснела. Милая Кло вечно вела себя несуразно со мной, и мои смутные опасения, что девчушка влюблена, только лишний раз подтверждались.
- С тобой всё хорошо? - тоненький голосок Кло чуть дрогнул, возможно, мой голос был слишком тёплым и вселил в её хорошенькую головку сомнения.