— Хам! — я ощерилась.
— Целеустремленный влюбленный орш! — исправил он меня. — Исчезла с глаз моих. Без тебя я ничего выкопать не смогу. Ума не хватит найти нужное и редкое.
И снова катер. Уж не знаю почему, но Лукер скомандовал братьям лететь отдельно от нас. Риме оставили в лагере без транспорта. Хотя он особо не расстроился. Немного «переварив» Соели, расслабился и все чаще просто валялся в палатке с планшетом. Смотрел развлекательные каналы и поглощал сухофрукты.
Вот у кого — у кого, а у хрона нашего случился настоящий отпуск.
Откинувшись на спинку пассажирского сидения, я поглядывала на экран панели управления. Лукер аккуратно летел вслед за Мити, держась от него на небольшом расстоянии.
— Мы кого-то ждем? — не выдержала я.
— Хвоста, — орш кивнул.
— Кендалиек?
Снова кивок.
— Лукер?
— Хочу их дожать, — он нехотя признался. — Надоело это подвешенное состояние. Когда ни свои и не чужие.
— Но как? — шепнула. — Как ты их собрался дожимать?
— Подлостью, Петуния, — он усмехнулся. — Подлостью. Куда без нее, родненькой. Ждать, пока они там сами определятся, я не намерен.
Шумно выдохнув через нос, я притихла. Даже представить было страшно, что он там задумал.
Очень скоро катеров действительно стало три. Уголки губ Лукера жестко изогнулись. Щелкнув клавишу связи, он взглянул в зеркала заднего вида:
— Мити, сворачивай, куда договорились.
— Может, все же не стоит, брат, — в голосе сакали легко улавливалось сомнение.
— Делай, как решили, — Лукер снова взглянул на катер девочек. — Квадрат 34А.
Услышав, я быстро склонилась над картой и нашла нужный участок, нахмурилась.
— Тьма непролазная, — вырвалось у меня. — Лукер, это заросли! Ты представляешь, что там водится?
— Угу, — он довольно кивнул. — Но… — выдержал паузу, — у нас есть пушки и огнемет, а у девочек их нет. Так что… им решать, рисковать или нет.
Сомнения меня, конечно, грызли, но за эти дни на Ялвире я узнала про себя очень неприятную вещь. Неспособность на интригу, коварство, да что уж там… я врать-то нормально не могла.
Прямая как доска — вот правильно про меня говорили.
А с таким характером карьеру строить будет ой как сложно, потому что Соели лишь одна из… А потому мне нужно было прощаться со своей наивностью и смотреть на мир открытыми глазами, а не через прищур.
Таких вот ушлых особ на моем пути будет еще очень много. А с ними одиночными пикетами с транспарантом не справишься. Тут по-иному надо. Только вот я не умела, и даже не подозревала как.
Но то я… А орш, сидящий рядом, и знал, и умел, и практиковал. Жалко, что не обучал.
— Расскажи, что ты задумал, — я обернулась на Лукера, — почему ты всегда все от меня скрываешь?
— Ты жалостливая и совестливая девочка, а в злые пираты таких не берут.
От возмущения я громко выдохнула и выпятила грудь вперед.
— То есть Астру, Камелию и даже Лилю берут, а я за борт? Так, что ли?!
Он хохотнул.
— Астра — да, она свой пират. А вот остальные… нет.
— Нечестно! — я сложила руки на груди. — Что нужно сделать, чтобы стать вам за свою?
— Хм, — он нахмурился. — Ты своя, Петуния. Самая что ни на есть своя. Но если я тебе сейчас скажу, что собираюсь потерять здесь девочек и оставить на часок буквально в объятиях смерти, что ты мне ответишь?
Я призадумалась. Странное чувство. Открыв рот, выдохнула и снова откинулась на спинку.
— Врешь, Лукер. Ты создашь иллюзию, что они в опасности. Мити с Дупелом будут их охранять. Они выждут момент, а после доблестно придут им на помощь, — я повернулась к нему. — Что я тебя не знаю, что ли! Не станешь ты рисковать девчонками, которые так запали в душу твоим братьям. Потому что они станут частью семьи. А значит, свои. А ради своих ты в лепешку разобьешься.
Он удивился. По глазам видела, склонив голову набок, глянул в зеркало на катер кендалиек.
— Я думал, что действительно безразличен тебе, а, выходит, изучала и наблюдала за мной? Да, Петуния?
— Да, — важно кивнула. — Ты мне нравишься, Лукер. Очень нравишься. Но… В общем, делай, что задумал.
Глава 63
Яркие лучи слепили глаза. Не выдержав, я включила режим тонировки стекла, но это особо не спасало.
Местное светило, пробиваясь сквозь рваные клочья разрозненных серых туч, бросало косые дрожащие лучи на мир, который, казалось, просто перевернули с ног на голову. Ха… Тьма непролазная? Возможно, еще три дня назад квадрат «34А» таковым и являлся, но сейчас — уже нет.
Совсем нет.
То, что предстало перед моими глазами, иначе как буреломом не назовешь.
— М-да, — Лукер так же, как и я, осматривал местность. — Здесь, похоже, еще веселее, чем у нас было.
Он указал мне на вывернутые с корнями гигантские деревья. Падая, они ломали все, за что цеплялись. Удручающая картина.
Огромные стволы, утонувшие в подсохшей грязи, обломки ветвей, грязные разорванные листья размером с человека. Прижатые ими хищные цветы с изломанными стеблями. И в довершение словно осколки разбитого зеркала, блестели лужи, отражая искаженное хмурое небо.
— Интересно, здесь можно найти что-нибудь ценное? — задумчиво протянул Лукер. — Передвигаться на своих двоих по земле опасно. Но раз уж прилетели, то с пустыми руками возвращаться как-то не хочется.
Промычав в ответ, я забралась в каталог хищных видов Ялвиры и, введя нужный квадрат, пролистывала карточки описанных растений.
Лукер, одобрительно на меня взглянув, продолжил осматриваться.
— Братец, — долетело до нас по связи, — чуть дальше видим горельник. Пылало знатно. Что скажешь, сворачиваем или летим за него?
— Петуния ищет по своим умным справочникам, чем здесь поживиться можно, — ответил Лукер. — Ждем ее решения.
Я же, как назло, не могла налистать ничего достойного. Ну, растений-то много, но мне нужно было нечто редкое. Ценное.
Краснокнижное — как сказали бы в родной системе.
Так что я яростно листала, пока не остановила свой взор на кое чем любопытном.
— Ты шутишь? — выдохнул мой орш, но я покачала головой.
— Зачем тебе это? — он приподнял бровь.
— Для разнообразия, чтобы продемонстрировать, что есть и такие формы хищников.
— Если там какая-нибудь гадкая пакость, нам пока не говори, брат, — из динамиков послышался стон Дупела. — Эти же особы за тем же полезут.
— Нет, близняшек мы потеряем здесь, и без возражений.
В первом катере недовольно засопели. Но перечить Лукеру никто не стал.
Я вообще заметила странность в поведении братьев. Конечно, другая раса и менталитет. Но мне казалось необычным, как парни легко подстраивались друг под друга. Там, дома на Залфа, главным был муж моей младшей сестренки Лилии — Нум. Его слово было равно что закон.
Второй по весу, если вообще можно было так выразиться, Лэксар, супруг Астры. Лукер же никогда не проявлял желания покомандовать. Я считала его эдаким гулякой по жизни, на которого вечно пытались шипеть старшие братья. То же самое и с Мити и Дупелом, да и Кирроси с Даламом — ну разгильдяи же все как один. Да хотя бы Риме взять. Чего он стоил. Он или в рейсе был, или кутил где-то по злачным местам все с теми же сакали.
Но здесь, на Ялвире, они, как хамелеоны, вдруг стали серьезными и собранными, опасными и хитрыми. И если раньше, представляя того же Дупела опасным наемным убийцей со снайперским бластером в руках, я начинала хихикать, то сейчас…
Растерев шею, я бросила взгляд на Лукера.
— Говори, — он заметил мое внимание.
— Почему дома вы были другими?
— Хм, — он нахмурился, видимо, не сразу поняв, что и как. Но смекнув, тихо рассмеялся. — Потому что там можно быть расслабленным. Там ты в кругу своих. Есть старшие, а в семьях оршей и сакали строгая иерархия. Здесь старший я, так как капитанский китель при мне. Но если его снять, то… а вот угадай, кому я перечить не стану?
Он с улыбкой взглянул на меня.
— Вы все практически ровесники, — пробормотала я слегка растерянно. — Нет, Кирроси, он старше. Значит, он?
Лукер как-то неопределённо покачал головой.
Немного подумав, пожала плечами. Признаться, я особо не уточняла, кому и сколько лет, потому как год на каждой планете имеет своё значение. И сравнивать, пересчитывать… дело муторное.
— Говори, — я повернулась к оршу.
— Далам. Если что-то случится со мной, ответственность за остальных на себя берёт он и отвечать перед семьёй будет так же он. За ним — Кирроси. Мити и Дупел у нас самые младшенькие.
— У нас главной среди сестёр всегда была Астра, но Камелия порой проявляла такое ослиное упрямство, что последнее слово оставалось за ней. Лиля… мы всегда старались идти на поводу у её желаний. Знаешь, тяжело спорить с сестрёнкой, когда она смотрит на тебя снизу вверх, сидя в своём инвалидном кресле. Ну а я…
— А тебя в силу мягкого и бесхитростного характера удачно задвигали, — как-то уж слишком резко закончил он за меня. — Знаешь, что удивило в день вашего прилёта? Камелия психанула на Маэра, пошла в мой катер, я тогда тоже был хорош. Вел себя как… Впрочем, ты лучше меня можешь выразиться, как кто я был тогда. Она хлопнула с силой дверью катера, я следом, сработала блокировка. Я ведь даже не сразу понял, почему ты не садишься. Ты так растерянно смотрела и не двигалась, не пыталась мне жестом показать, что что-то не так, не злилась, не стучала по стеклу. А просто стояла и растерянно смотрела, пока Кирр не утащил тебя к себе. Мне тогда так стыдно за себя стало. Стоит малышка, чуть не плачет, а я, как идиот, не могу эту дверь открыть. Прости меня за тот день, Петуния. Правда, прости. Чем больше я думаю об этом, тем лучше понимаю, откуда у тебя такая неприязнь ко мне. Сам виноват. Во всем сам виноват. И права была бабушка, сказав, что недостоин я тебя. Не про такого разгильдяя ты. Не заслужил. Я говорил, что она мне так и не согласилась помогать. И братьям запретила вмешиваться.