Мы снова сидели в катере. Я с хмурым видом. Лукер же корчил жуткую вовлеченность в семейные дела.
Тихо запищал планшет, и, активировав его, он с удивлением уставился на бабушку.
Амаша стояла на кухне и помешивала суп.
— Спрашивать, как у тебя дела, Лукер, не стану. Я своему слову верна. С Дупелом и Мити что? Пытаюсь с ними связаться, и все никак.
Он молча поднял гаджет и, усилив звук, поставил на пульт управления экраном к стеклу.
— … ну, так что, не чинится? — зловредно интересовался Мити.
— Не лезь ко мне, — рычала на него Лоли. — Справлюсь. Это просто был выброс переработанного топлива. Лалу рано открыла крышку.
— Да-а-а, а порванную цепь ты, видимо, не заметила?
— Не лезь, я сказала, и без вас справимся.
— Так же, как и из бутона вылезли? — донимал наш сакали кендалийку.
— Вот скажи, внучок, в кого вы у меня такие непроходимые дурни? — философски поинтересовалась амаша. — И это называется нежностью и лаской подкупать? Не спорьте и не ругайтесь. Крутитесь вокруг них и будьте полезны.
— Какие глупые советы, — не сдержалась я. — Они и так на парнях катаются, разве что только кнутом под зад для скорости не дают. Раскатали уже в тряпки их и ноги вытирают. Ну, нет уж. Все они правильно делают. Пусть поймут, что без ребят ничего они в этих джунглях не найдут и не выкопают. Что их на каждом углу сожрать могут, потому что у них нет ни специального оборудования, ни знаний.
Лукер снова повернул планшет, и я натолкнулась на удивленный старческий взгляд.
— Что? — развела руками. — Кому нравится мужчина-тряпка? Нужно, чтобы на плечах нес, но делал это с таким видом, словно честь тебе оказана. Что не потому, что слабак, а потому, что ты самая для него. А они… Отказать Дупелу! Да пусть теперь за ним еще побегает.
Всё, я пофыркала и высказала свое неудовольствие.
— Лукер? — амаша взглянула на него.
— Дураки мы, бабушка. Влюбленные дураки. Да, Петуния?
— Подтверждаю, — я важно кивнула. — Достало все! Сидим здесь полдня, как пни на болоте. Начинает раздражать. Я бы уже какую лиану нашла или еще что поинтереснее. Сколько можно уже на их разборки смотреть? Лучше бы девочек оставили в цветке до полного переваривания, может, чего и получилось бы.
— Внучок, — сигнальной сиреной прозвучал голос бабули-оршанки. — Что бы там сделали?
— Отомстили за поруганную честь Дупела, — рявкнула я и, рванув ручку двери, вышла, преисполненная праведным гневом.
Прошла немного вперед и встала посередине поляны, уперев руки в бока. Обвела взглядом пространство и остановилась на кендалийках.
— Вы долго будете дур изображать обе? — задала вопрос, не требующий ответа. — С каких пор начали в движках что-то понимать? Или срочно спецкурс на коленке по ремонту проходите? Время идет. А мы торчим в какой-то непролазной… ну вы поняли. — повернулась к нашим вмиг присмиревшим сакали. — Так! Берите рухлядь на прицеп. Запихивайте этих высокомерных недалеких особ в свой катер и едем отсюда. Мне ваши разборки поперек горла. Люблю — не люблю! — я снова зыркнула на кендалийек. — Зажрались совсем! У вас потому и жизнь вся — непроходимая опа, потому как перспектив не видите. Стоят перед вами два готовых жениться обеспеченных мужика с образованием и жильем. На ручках вас готовы до лагеря тащить, а вы изображаете из себя невесть кого. Тоже мне, королевы галактического масштаба.
— Петуния, ты чего это? — удивительно, но первым не выдержал Дупел.
— Я тебе что сказала делать? — рявкнула на него. — Этих на прицеп и запихивай в катер. Будут сопротивляться — так оставляй здесь, пешком за нами добегут. Раз такие гордые и независимые. Теперь я — ваша личная богиня любви, ясно всем! А кому что не нравится — на перегной у меня пойдет.
Выдохнув, я подошла к катеру кендалиек и с грохотом захлопнула капот. Взглянула на перепачканную в чем-то маслянисто-черном Лалу и покачала головой.
— Что? — шепнула она осторожно.
— Там уже бабушке сообщили, что ты Дупелу отказала. Конец тебе. Грядет тяжелая артиллерия, — усмехнулась я. — Она уже двух своих внуков на моих сестрах женила, и уверена, и к моему сердцу тропинку через кого-то навела. Уж не поверю, что не вмешалась и правда позволила Лукеру самому в своих чувствах вариться. Так что недолго вам свободными бегать. Уверена, там уже семью вашу пробивает разведка на пенсии. До седьмой крови всю подноготную считывают.
Хохотнув, я отправилась обратно к слегка обалдевшему Лукеру.
Сев на пассажирское сидение, взглянула на него:
— Один ты у меня молодец, — заявила, поглядывая в экран на сидящую с половником амашу. — С какой стороны ни глянь — везде красавец. Поехали, мой несравненный орш, я желаю заполучить опасные цветочки. А эти пусть на хвосте болтаются и смотрят, как я побеждаю, прикидывают, чья сторона несет им выгоду. Если умные — быстро смекнут, что и как, а если дуры — то нам в семье такие не нужны.
— Слушаюсь, любовь моя, — он важно кивнул и завел катер. Активировал громкую связь и рявкнул на всю округу:
— В катер! Улетаем! Кто остался — тот обед!
Как ни странно, но кендалийки очень быстро поняли, что шутки закончились, и смиренно уселись на заднее сиденье к ребятам.
— Ага, лучше я пока не буду связываться с ребятками. Лукер, — амаша сделала паузу. — Горжусь тобой, внучок. Знала, что справишься сам, главное — мотивация.
Мой орш приподнял уголки губ.
— Мотивация, — повторила я. — А у близняшек она, ой, какая. Амаша, а вы не выясните через своих знакомых, чем можно было так замотивировать ваших будущих невесток?
— Деньги, близкие и карьерный рост. Что-то из этого. Иного просто не дано, — бабушка положила половник на стол. — Узнаю о них больше и пришлю все Лукеру. А вы не лезьте там особо никуда. Планета богата на редкие минералы. Можно ненароком куда-нибудь встрять. Подальше от местных переселенцев и ближе к лагерю туристов держитесь.
Лукер кивнул и повел катер вперед.
— Но не буду вам мешать. Хоть где-то мое вмешательство не нужно. Взрослеют внучки, — запричитала она и отключила связь.
Глава 70
Вечером в лагере царила тишина. Сакали сидели с Лукером в палатке и что-то изучали. Риме возился в душевой.
Соели лежала в катере, вторую палатку ставили кендалийки. А рогатые… они наконец-то соизволили вспомнить, что мужики, и принялись чинить катер. Но насколько успешно, оставалось только догадываться.
В общем, идиллия.
Я с любовью ухаживала за растениями в контейнерах, подмечая, что у нас стройный ряд ящиков куда больше, да и содержимое поинтереснее. Разрыхляя почву, осторожно уворачивалась от красивых, но опасных бутончиков. Мои питомцы не голодали, но лишний раз урвать какую-нибудь незадачливую муху были готовы.
— Я им мяса давал, — за моей спиной появился Риме. — Вычитал, что они это любят. Даген все больше увлекается огородом. Его теплицы увеличиваются. Вот уж не думал, что наш меньшой заделается фермером, да еще и таким удачливым. Гордость за него берет.
— Он чистокровный хрон, Риме, — напомнила я ему один нюансик. — В большой мир ему ход закрыт. Он не станет конвоиром, как Ари, или стюардом, как ты. Удача, что вы заняли свое место. Того же Лэксара попросили из армии родной системы.
— Да, такие как мы нужны только в новых мирах, там, куда мало кто готов приехать. Это хорошо тем, что переселенцу часто ровным счетом все равно, кто его сосед: хрон или сакали, главное, чтобы надежным был. Я вот думаю, может, Дагену что-то привести в подарок? Я заметил, что в вашей семье это принято.
— Угу, — я кивнула. — Тут девочки собирали красивые кусты с черными цветами и что-то там лепетали о том, что у ландшафтных дизайнеров такие виды ценятся. Ты бы глянул, что у них там черного…
— Понял, принял, разберусь. У нас вроде тоже что-то подобное было.
Я убрала тяпку и обернулась на него.
— Тебя что-то тревожит, Риме?
— Эмоции неоднозначные.
— Отключись от нас и не слушай.
— Я пытаюсь, но и это тяжело. Поцелуешь? — он состряпал такое умильное лицо, что я на мгновение забыла, что передо мной смертельно опасный мужчина, способный в два счета превратить мой мозг в кисель.
— Падай ко мне, — похлопала рядом с собой и подождала, пока он сядет.
На горизонте загрохотало, и я невольно придвинулась к нему. Риме оценил и обнял меня за плечи. Подул влажный ветер, холодя нам спины.
— Не слушай плохое, — прошептала я. — Учись ставить заслонку. Ты ведь сам понимаешь, плохого в мире больше, чем хорошего. Рискуешь, братец, сойти с ума.
Потянувшись, я коснулась его щеки губами.
Он скупо улыбнулся. Челка, закрывающая его глаза, придавала ему такой обманчиво мальчишеский вид.
— Чем ты сегодня занимался, пока мы смотрели представление кендалиек под названием: «Гордые и независимые»?
— Да так. Повалялся на мягком лежаке, поболтал с братьями. Ари на вахте, у них там новое пополнение арестантов — женщин привезли. Есть и твоей расы. Он все больше говорит о том, что тюремная станция ненадежна и, возможно, он будет менять работу.
— Ну, это правильно, — кивнула я. — К чему рисковать?
— Даген высадил клубни чего-то там, взятые у Астры, и теперь ищет места сбыта, — продолжил Риме.
— Картофель, — я засмеялась.
— Угу, — мой хрон кивнул. — Еще он сдает комнаты в своем доме. Говорит, желающие есть.
— Ты скучаешь, — поняла я. — Мы катаемся, а ты здесь один.
— Ну, почему один, — он сверкнул своими темными глазищами. — С Соели. Она у меня не расслабляется. Я тут учебник по занимательной зоологии прочитал. В общем, ты знаешь, что если взять тряпку и обмакнуть ее в нектар вон того вонючего цветка, — он указал за наши спины наверх, — а после бросить ее под катер соперников, то их будут любить все местные мухи.
Его улыбка стала просто запредельной.
— Ты как до Навозника дотянулся? — я даже рот открыла от удивления.
— Нашел у Лукера крюки-кошки. Крутая штука.
Засмеявшись, я представила, что здесь творилось без нас.