Вот так.
— О-о-ох! — шумно выдохнула госпожа Беверли, закатила глаза и часто-часто замахала перед лицом платочком.
— Ужас какой… — не сдержался господин Саган.
— Совсем нет, — не согласилась Анна, после чего торжественно объявила. — У меня новая нога. Изготовлена эльфами и невероятно удобна в ношении. — Она не удержалась… Метнула мстительный взгляд в господина Борвокса. — Так что если вдруг по рассеянности вы где-нибудь забудете свою ногу, очень рекомендую.
Теперь палку перегнула она. Возможно. Анна не знала… Не успела досконально изучить правила. Вероятно, она ведет себя слишком самоуверенно и эпатажно для местной женщины. Но тут вроде бы не средневековье. Просвещение, скорее, если сравнивать эпохи… И кто сказал, что загнанная в угол лиса не может кусаться?
— Правда, моя сестра — настоящее чудо? — разбавила затянувшуюся паузу Маргарет. Она подхватила Анну за локоть, вытянула из кресла и повела к другой группе гостей. Шепнула по пути: — Мне понравилось. Продолжай в том же духе. Не знала, что ты сможешь не только их шпильки выдержать, но и ответить достойно. Боялась, что они заставят тебя стыдиться…
— Старушки умеют быть язвительными. — Анна пожала плечами. — И стесняться нам уже нечего.
Младшая задорно хихикнула:
— Ой, да-а-а! Ты видела, как вытянулись их лица? Вот же веселье!
— Мне было немного неудобно перед госпожой Беверли, — призналась Анна. — Она мне, кажется, желает добра вполне искренне. По-моему, она добрая женщина.
— Она отходчивая, — махнула рукой Маргарет. — Ничего. Переживет… Ты не сказала ей ничего такого. А вот Сагану и Борвоксу давно следовало преподать урок. Оба мнят себя приятными в разговорах, но при этом всегда не прочь смешать собеседников с грязью. Раздражают. — Она прицелилась взглядом в компанию, разместившуюся на полукруглом диване лунной расцветки. — Но эти, по большому счету, вполне безобидные. А вон там… — Голос сестрицы стал тише. — Сидит барон Корвекс. Друг твоего… Уф. Прямо зла не хватает…
Младшая презрительно прищурилась и губы стиснула так, что сквозь прозрачное зарево помады проступила белизна.
— Расскажи мне о нем, — так же тихо, а возможно, и еще тише, попросила Анна. Сама подумала о том, что с этим бароном Корвексом они знакомы. — Чего ждать от него?
Должны быть знакомы. Как хорошо? Неизвестно… Хотя вряд ли хорошо. Почему-то так подумалось. Вот кого она из Ивановых друзей хорошо знала? Да всех, пожалуй. Всех их жен… И проблемы. Тоже от жен. В том смысле, что жены рассказывали о своих благоверных в мельчайших подробностях. Болезни. Родня. Дурные привычки. Любимые блюда. Милые особенности… Их мужья же Анну толком и не замечали. Как официантку в кафе или горничную в отеле.
Само собой разумеющуюся.
«Значит, бояться нечего. Не заметит он перемен», — успокоилась она после недолгих прикидок и размышлений.
— Ждать-то? — Маргарет скорчила кислую мину. — Гадостей, само собой. Чего ж еще? — Она припала к Анниному уху губами. — Видишь красавицу рядом с ним? В платье, расшитом перламутром? Это любовница его. Он особо и не скрывает…
— А жена? — Анна почувствовала, как между лопатками пробежал холодок.
Невольно.
Просто… Так живо миг, когда Иван себя раскрыл, перед глазами предстал. Как вспышка. Как удар молнии. Анна подумала о той, другой женщине, которая еще пока ничего не знает. А потом узнает… Так же… В один ужасный момент, и…
Она вздрогнула и неосознанно закрыла ладонью сердце. Словно защищаясь.
— А что жена? — буднично ответила Маргарет. — Жена на восьмом месяце лежит с отекшими ногами и искореженной спиной. Она сюда не придет.
— Ужасно… — Анна сглотнула, чувствуя, как от омерзения мутнеет в глазах. — И она… не знает?
— Знает. Но куда ей деваться? У нее дети… Не может же она с очередным грудным младенцем муженька своего по балам и приемам вылавливать? Ну и вот.
Анна усмехнулась горько.
Ничего нового.
Ничего…
— Действительно.
Маргарет взглянула на сестру внимательно. Заметила вдруг…
— Ты побледнела будто? Хочешь, мы к нему не пойдем? Домой пойдем, хочешь?
— Все хорошо. — Анна вернула на лицо непринужденную улыбку. — Я поговорю. Пообщаюсь...
Надо. Обязательно надо. Вдруг этот друг герцога что-нибудь да сболтнет? Про убийство предшественницы, например? Не напрямую скажет, нет. Но сейчас Анна уловит даже самый туманный намек.
Пусть хоть что-нибудь…
Зацепки.
Он приблизились к дивану, изогнутому в форме полумесяца. На нем расположились две нарядные парочки.
Барон, рыжий, как лис, взглянул на Анну с долей удивления.
— Графиня Кларк, какими судьбами вы тут оказались? — заявил вместо приветствия.
— Всем доброй ночи. — Анна постаралась придать взгляду все возможное сияние. — Решила вот немного развеяться.
Помнится, дэй сказала, что у нее старые глаза. Это не плохо, но… Сейчас нужен блеск.
И Анна постаралась. Подумала быстро о своем перерождении, о сказочном мире, о новой судьбе и… пришла в восторг, о котором раньше и не помышляла. Она жива, и у нее есть поддержка — пока этого достаточно для счастья.
Любовница барона, миловидная девушка лет двадцати пяти, вопросительно взглянула на своего спутника.
Потом на Анну.
Потом снова на спутника.
— А говорили, что вы в Драконьем доле, — издалека начал барон.
Пока он не казался особенно бестактным или агрессивным.
В этом, видимо, подвох и крылся.
— Все верно. Там я теперь и живу, — подтвердила Анна.
Барон усмехнулся:
— Разве там можно жить? Это же…
— Дивное место. — Анна не лукавила. Она успела полюбить Драконий дол. Новый дом. — Чистый воздух, реки, леса, просторы. Покой опять же. Тишина.
— Ну здесь-то вы не ради тишины? — принялся выяснять Корвекс.
Какого ответа он ждал? Анна понятия не имела, поэтому ответила на вопрос вопросом:
— А вы как думаете, барон, для чего я тут?
Интересно узнать…
— Да ясно же как день, что у мужа милости просить приехали.
Милости! Ярость полыхнула в груди, но Анна хладнокровно ее погасила. Барон специально. Не стоит поддаваться.
Она сделала непонимающее лицо и уточнила:
— Какой же милости, подскажите?
— Всякому понятно, что выставленная из дому жена пожелает туда вернуться, — чуть заметно усмехнулся Корвекс. — Но кто ж вас пустит? Новая герцогиня будет юна и хороша собой. Не увечная…
— Я и не спорю, — мягко произнесла Анна, легонько пожимая руку Маргарет. Та уже была готова вспылить. — Только вы кое-что забыли. У меня есть прекрасный дом. — Заметив, с каким интересом баронова спутница разглядывает эльфийское платье, она демонстративно расправила подол. — И, как видите, я не бедствую.
Если Корвекс и хотел возразить, обвинить собеседницу в лукавстве, это вряд ли получилось бы сделать убедительно. Анна выглядела уверенной в себе и довольной жизнью. На страдалицу совершенно не походила.
Барону пришлось сдаться, и он перевел тему, которую тут же подхватила Маргарет.
Про королевский бал, что состоится в конце недели. Про цены на конном рынке. Про нашумевшую премьеру в столичном театре.
Спустя несколько дежурных фраз сестры наконец-то направились дальше.
Беседа с бароном разочаровала. Опять колкости и ничего полезного.
Анна спросила у Маргарет:
— Еще какие-нибудь друзья Генриха тут будут?
— Нет… — начала та и вдруг побледнела. — Только не это… Он… сам здесь, похоже.
— Здесь? — Анна обернулась по сторонам. Орлиный нос. Седые кудри. Взгляд высокомерный… Именно таким предстал его сиятельство Генрих Лирнийский во сне. — Не вижу…
— Вон! — Маргарет указала на окно. За ним раскинулась просторная открытая терраса, вся в огнях. — Видишь? Только зашел с внутреннего двора. Будто специально…
Анна разглядела. Тревожная греза не исказила портрет.
Именно такой.
На мгновение в душе родился трепет. Отголосок прошлого — забытая эмоция прежней хозяйки. Ее любовь к мужу соседствовала со страхом? Ужасное сочетание…
— Вижу.
— Что будем делать? — Маргарет стиснула Аннино запястье. — Хочешь, уйдем?
— Я его не боюсь. Не волнуйся. — Анна погладила напряженную руку сестры. — Это я пришла сюда выслушивать колкости, готовая ко всему. Он же явился отдохнуть и хорошо провести время. Уверена, мое присутствие не входит в его планы. Так что… — Она смело шагнула навстречу судьбе. — Подожди меня тут, — попросила через плечо. — Я должна справиться сама.
Двери, что вели на террасу, услужливо приоткрылись, выпуская в прохладу ночи. Многочисленные фонари, развешанные над головой, собирали вокруг себя коконы света.
Анна сделала вид, что направляется к дальнему краю террасы, чтобы взглянуть на декоративный фонтан в виде раскрытого цветка.
«Вот мы и встретились», — подумала она, разглядывая спину герцога, укрытую плащом в бисере осенней мороси.
Один слуга забирал у него верхнюю одежду. Второй, согнувшись чуть ли не пополам, подавал рюмку с горячительным напитком.
Сегодня Генрих Лирнийский был один. Без новой пассии.
Он развернулся и увидел Анну.
— Ты? — Густые брови вскинулись, как крылья. Зрачки расширились и стали недвижными, придав немигающим глазам птичье выражение. — Что ты тут делаешь?
Удивился.
Совершенно точно удивился, и даже очень! Заметил перемены. Ведь вместо плачущей, измученной травмой и предательством жены, на него бесстрастно взирала невозмутимая «незнакомка», величественная и немного пугающая.
— Решила выйти в свет. А что такое?
Анна взглянула мужу прямо в глаза. И он отвел свои.
— Ты… Ты же… — Генрих не находил слов. — В Драконьем доле… Ты уехала и…
— Приехала, — завершила его нестройную фразу Анна. — В гости к сестре. И с тобой поговорить. О разводе. И о том, что я после него получу из имущества.
— Какая же ты меркантильная! — Лицо герцога скривилось. И теперь он неуловимо напоминал Ивана. Чем именно, сложно сказать, но сходство проступило из глубины его подлого естества. — Приданое — мое по закону.