— А что это у твоего ботинка? — кажется, Мартин тоже его заметил.
— Где?
— Да вон там, светится.
— Наверное, просто отблеск чьего-то окна или зеркала. Солнечный зайчик.
— А кажется, будто это огонек.
Мартин сделал шаг ко мне, и я не нашла ничего лучше, чем отвлечь его поцелуем.
Он замер, явно удивленный моим поступком, а я прижалась к нему еще сильнее не отпуская.
И лишь спустя несколько долгих секунд выпустила его воротник из своих рук и отступила:
— Мне показалось, что внизу идут те самые полицейские.
— Вряд ли бы они заметили нас тут, — Мартин стоял и не думал отводить взгляда. А вот я не знала, куда себя деть:
— Я просто не подумала об этом. Сработала защита, и я повторила наш маневр на улице.
– Маневр? — в голосе Мартина слышалось веселье.
— Да, это была просто спасительная хитрость. Ты мне ее показал, а я быстро учусь, — я отвернулась, надеясь, что Мартин не заметит моих красных щек, а заодно решила увериться, что магический огонек, наконец исчез.
Я посмотрела на дорожку, на ливневый сток и повернулась обратно, успокаивая себя тем, что хотя бы магию Мартин не заметил. И тут, словно он только и ждал, когда я о нем подумаю и успокоюсь, золотой огонек вынырнул из дымохода прямо за спиной Мартина. А тот как раз собирался повернуться!
— Подожди! Спасибо, что спас!
И я снова поцеловала Мартина.
Глава 21
Огонек
Огонек завис над плечом Мартина и, в конце концов, растворился в воздухе.
— Снова… стража внизу… вроде была, — проговорила я, чувствуя, как сердце того гляди выпрыгнет из груди.
А Мартин не спешил убирать свои руки с моей талии. — А ну, пошли вон отсюда! — неожиданно на крыше открылось небольшое смотровое оконце, и в него выглянул сердитый усатый старик.
Видимо он был трубочистом. И был совсем не рад оборванцам, разгуливающим тут. Но тут его гнев сменился на милость:
— О, Мартин, так это ты! Не признал сразу. Ты тут как очутился? Смотри, крыша скользкая.
— Может, разрешишь нам спуститься через твою каморку?
— Конечно, — кивнул старик.
— А из одежды есть что-нибудь? Взамен оставлю тебе свой плащ. С виду дрянь редкостная, зато внутри теплый мех.
Глаза старика заблестели, и я увидела в них жадность. На пару секунд он задумался, жуя губы и размышляя не выйдет ли боком ему такой обмен. Но в итоге согласился и принес нам с Марком мужские шерстяные брюки, по такой же теплой рубахе и два тоненьких куцых меховых жилета, изрядно поеденных молью. Вряд ли этот обмен можно было считать равнозначным, но выбора у нас не было. Или надо было брать, что дают, или же возвращаться обратно к Зурину. А это упущенное время и, как я поняла из рассказа Мартина о «глядящих», пропускать свое дежурство без уважительной причины или халтурить было нельзя. Только во время обеда «глядящим» можно было чуть отдохнуть, а потом снова приниматься за работу. У Зурина вообще было золотое правило — все одна большая семья и должны заботиться друг о друге.
Поэтому, совершив обмен и вырядившись в ту одежду, которую нам дал старик, мы с Мартином поспешили вернуться на улицу.
Идти в мужской одежде мне, привыкшей в повседневной жизни к штанам, было комфортно. Да и если кто-то из парней Тавроса, отправленный Врудхелем сейчас увидел меня, то точно не узнал бы. От этого настроение стало лучше.
Для начала мы вернули сапожнику Ласу его кошелек. А после вышли на большую площадь.
— Это Императорская площадь. За ней уже территория не наша. Туда не суйся. А если вдруг увидишь кого-то из людей Тавроса, сразу же ищи кого-нибудь из наших мальчишек. Они сбегают и предупредят наших парней. И те быстро вышибут их отсюда. Сама не лезь.
— Хорошо.
— Вон сидят Эмилия и Альбер, — Мартин показал на попрошаек у входа в небольшую часовню. — А там, — он пальцем показал на старика без одной ноги, сидящего прямо на земле. — Это Маррио.
— Что?
Я не могла поверить, что это один и тот же человек. Но Мартин, взяв меня за руку, подвел к калеке.
— Олли не верит, что ты это ты, — сказал он с улыбкой, кидая в жестяную кружку пару монет.
– О, благодарю тебя, — скрипучим голосом ответил старик и, подмигнув мне, отклеил усы и часть бороды.
Это действительно был Маррио!
— А почему вы не откроете трактир или что-то вроде такого? Ведь вас много, да и Зурин не похож на вора и обманщика.
— Потому что многие не умеют считать. И их легко обдурят посетители. Да и место у нас такое, что вряд ли кто-то из тех, у кого есть деньги отважится туда приехать пообедать. А местные и так еле сводят концы с концами.
— Но ведь можно арендовать здание или даже купить.
— Все деньги уходят на нас и сиротский приют, которому мы ежемесячно помогаем. Без нашей помощи детям будет нечего есть.
— А король? Разве это не его забота?
— Его. И, возможно, он жертвует деньги. Но не все доходят до места назначения. Кроме того Зурин оплачивает обучение тех детей из приюта и из нашего района, которые хотят учиться. Учебники, школьная форма, все это кажется мелочью. Но когда денег и так немного, это все становится непосильной ношей. А мы даем этим ребятам шанс на лучшую жизнь, чем у нас. Может, кто-то из них в будущем добьется большего и станет уважаемым человеком.
— Это достойно.
Я подумала о том, что Зурин и его люди делают очень хорошее дело. А ведь я могла бы помочь! У меня еще осталось четыре орешка. Вот только чтобы попросить такого, чтобы от моего желания была действительная помощь.
— О чем задумалась?— Мартин заметил мое замешательство.
— Да так, подумала о том, какие вы все молодцы.
— Ты тоже молодец, ведь ты среди нас.
Мы пошли дальше, и Мартин, остановившись у лавочки с выпечкой и сладостями, купил два яблока в карамели.
— Держи, — он протянул мне угощение, и я с радостью взяла его, потому что после пробежки, крыши и практически падения с крыши, аппетит разыгрался и я хотела есть. А запах выпечки, витающий над площадью, только распалял аппетит.
Мы подошли к мосту через реку. Мороз серебрился на перилах инеем, а замерзшая внизу река была покрыта голубым льдом. С берегов там, где они были более пологими, с веселым заливистым смехом каталась детвора на санках. Ребята постарше бегали по льду, скользя, будто на коньках.
А я стояла и ела сладкое яблоко в карамели и прикрыла глаза, подставляя лицо морозу и солнечным лучам.
— Хочешь прокатиться с горки? — спросил Мартин, заметив, что я смотрю на детвору.
Глава 22
Зимнее веселье
— Хочешь прокатиться с горки? — спросил Мартин, заметив, что я смотрю на детвору.
— Да, — честно ответила я.
Ведь я так давно не каталась с горки. Только когда была ребенком. А это одни из самых счастливых воспоминаний: кусачий ветер в лицо, щиплющий и без того замерзшие щеки, летящий из-под санок и ног колючий блестящий снег, мокрые варежки и шапка, все время сползающая на лоб. А еще смех и радость!
И мы с Мартино, обойдя мост, спустились к реке.
— Одолжишь санки? — спросил он, подойдя к румяному мальчишке и протягивая ему серебряную монету.
— Настоящая? — он с сомнением посмотрел на серебряный.
— Проверь, — подмигнул ему Мартин.
И мальчишка, будто и впрямь разбирался, принялся крутить монету в руках с деловым видом.
— А надолго? — спросил он, не спеша соглашаться на сделку.
— Скатимся пару раз.
— Хорошо, — видно, предложение мальчишку устроило и он, забрав монету, протянул веревку от санок.
И мы с Мартином, словно дети, совершающие шалость, улыбаясь, пошли к высокому склону. А после санки покатили нас вниз под общий хохот и улюлюканье…
— Кстати, отсюда хороший вид на площадь, — проговорил Мартин, когда мы вернули санки владельцу — румяному от мороза мальчишке, который сам светился из-за заработанной монеты как золотой. — Так что пока можем посидеть тут.
— Давай.
Мы уселись на пригорке, там, где из-под снега было видно ствол упавшего дерева. Видно снег и ветер сделали свое дело. А убирать его не спешили, решив оставить до весны.
Мартин сидел и смотрел по сторонам, а я разглядывала катающуюся по льду ребятню.
Думая о том, что с удовольствием бы сейчас покаталась по льду.
«Надо расспросить у Орина про коньки», — подумала, прежде чем мы встали и пошли от реки.
Наше дальнейшее дежурство прошло спокойно. А как только начало темнеть, мы с Мартином отправились домой.
— Наши закончили работу. Так что теперь уже выйдут наши ночные дозорные. А нам пора поесть горячей похлебки и отогреться.
В этом Мартин был прав. Я уже начала замерзать и хотелось есть. Хотя после яблока Мартин угостил меня купленным у полной и громогласной торговки куском горячего рыбного пирога.
— Я пойду расскажу о Ламоре Зурину, — сказал Мартин и ушел, а я пошла в свою комнату.
Перед этим получив мешочек с монетами от Магды:
— Это твоя часть. Можешь тратить ее по своему усмотрению.
Девчонки уже были там, поэтому поговорить с Орином получилось не сразу. Но как только мы остались наедине, я тут же рассказала ему о том, что истратила один из орешков. На что он неодобрительно покачал головой:
— Тебе надо будет кому-то отдать сумку, чтобы потом вновь получить ее. Как ты думаешь это сделать?
— Я что-нибудь придумаю, — пообещала я.
— Ладно, будем решать проблемы по мере их появления.
И Орин спрыгнул с моей кровати и забрался на шкаф:
— Я буду спать тут. А то твои соседки меня сегодня затискали уже.
— Хорошо. А ты не знаешь, где можно купить коньки.
— Кого? — кажется, Орин не понял моего вопроса.
— Коньки — ботинки с лезвиями внизу, чтобы кататься по льду.
— Ботинки для катания по льду? — в голосе белки слышалось веселье, будто я сказала что-то смешное.
Или коньки назывались и выглядели тут как-то по-другому, или же о них вообще не было известно.