Хрусталь в моей руке потеплел. Ситуация перестала казаться забавной, из глубины души медленно поднимался гнев.
— А я никак не могу былое величие возродить? — чисто интереса ради спросила я. — У меня же искры, мне и учиться идти.
— Баба во главе — к беде.
— Так вроде бы «на корабле».
— И там тоже. В общем, Адель, очень хорошо, что ты приехала сама.
— Может, вы забыли, но я приехала не одна.
— Не забыли, — очень неприятно ухмыльнулась родня.
Злость горячими искрами рассыпалась по венам. Морс начал медленно закипать в судорожно стиснутом бокале.
— Так что не переживай, племянница. Эта проблема в данный момент решается.
Если честно, то «решалам» я несколько сочувствую. Но не настолько, чтобы у меня улучшилось настроение!
— Завтра объявим всем, что ты передумала и заключаешь помолвку с моим сыном, которого любила с детства. Встреча спустя годы, внезапно вспыхнувшая страсть… — дядя неопределенно повел рукой. — Скормим прессе такую сказочку.
Акакин очень мерзко, многообещающе усмехнулся.
— И «прогресс» у тебя случится уже в новых отношениях, — с несколько кривоватой улыбочкой ответил Акакин.
Кузен схватил мою руку и как-то противно, слюняво поцеловал. И не давал ее забрать, продолжая смотреть в глаза, и не реагировал на рывки. Вот же козлина!
И в глазах главное прямо таки видится, как именно он представляет себе «прогресс»!
Я взяла салфетку, демонстративно аккуратно промокнула уголок рта и отложила начавшую тлеть ткань.
— Вы, конечно, большие молодцы. Так все хорошо для рода Харвисов продумали… но вот как-то не предусмотрели то, как станете справляться со мной!
И я одним магическим импульсом отбросила стол. На пол посыпались столовые приборы, по сторонам рассыпались искры. Кузен заорал, отдергивая руку от моей воспламенившейся кожи.
Я огляделась по сторонам и кинулась к дверям. Конечно, можно было бы попробовать изобразить из себя героя и как следует наподдать дяде и кузену, показывая, что девочки не только товар на брачном рынке, но и сильные маги!
Но я твердо отдавала себе отчет в том, что в данный момент мой арсенал состоит из бытовых заклинаний и сугубо специализированных зельеварных. Максимум что я могу — от души шарахнуть огнем в моменты душевного накала.
Но во-первых, а вдруг действительно убью? А во-вторых, я уже переключилась на то, что надо сделать ноги.
Так я и думала, пока не вцепилась в дверную ручку и энергично несколько раз ее подергала. Она категорически отказывалась открываться!
Повернувшись, я практически нос к носу столкнулась с дядей, который неведомо как оказался возле меня настолько быстро и главное бесшумно.
— Не так скоро, — неприятно усмехнулся он и развязал тесемки неприметного черного мешочка. — Ты права, мы не могли не учитывать твой уровень силы. И подготовились.
Молниеносно запустив руку в недра мешка дядя, бросил в меня серую пыль. Она покрыла кожу словно пленкой, вместе со вздохом проникла в легкие, и я закашлялась. Одновременно с этим ощутила, как мой огонь… то, к чему я привыкла за эти годы, он пропал! Это страшное ощущение. Оказывается, теплый огонечек, сначала едва ощутимый от двух искр, а после — яркий и жаркий от двенадцати, он всегда был со мной! Такой привычный, что я даже перестала его замечать. Пока не потеряла.
— Вот и все. Акакин, хватай ее.
— Сначала поймайте, — откашлявшись, мрачно зыркнула я на родню из-под растрепавшихся волос.
Даваться так просто я не собиралась! Если чему-то меня и научило торговое дело, взаимодействие с налоговой, банками и другими государственными структурами — выход всегда есть! Просто, как правило, он очень расходный и гораздо более нелицеприятный, чем вход.
Сунувшийся ко мне Акакин получил пинок прямо в свой инструмент несения прогресса в этот мир и горестно скрестил на нем руки. Внезапно очень резвый дядя попытался схватить меня за волосы. У него даже получилось. Я развернулась и как следует саданула локтем под бок старика. Уважение к возрасту резко пропало!
— Ах ты мерзавка!
— Сами-то! — возмутилась я, отбирая у него палку и опуская на спину подползающего сбоку кузена.
Дальше у нас завязалась схватка за эту самую трость. Но сил у меня все же было меньше, чем у мужчины, пусть и пожилого. Потому оружие у меня отобрали и начали теснить к стене.
— Никуда ты не денешься, — цыкнул зубом Акакин. — И теперь я не буду с тобой нежным. Ты мне все отбила!
— Заткнись, сын. Просто скрути ее. Нам нужно надеть амулет покорности.
— Он же запрещен! — возмутилась я, лихорадочно обшаривая взглядом помещение. К моим услугам очень любезно оказались столовые приборы, которые немедленно полетели в драгоценную родню.
Но все хорошее рано или поздно заканчивается. Кончилась и посуда.
Вряд ли я смогла бы долго бегать от них по комнате, но в этот момент окно со звоном разбилось как раз в многострадальной треснутой створке, и в комнату с боевым кличем влетели Сара и Фолиант.
— Адель, держись! Мы спешим на помощь!
Фолик первый прыгнул в мои руки, и я с радостью этим воспользовалась, огрев как раз протянувшиеся ко мне грабельки кузена. Грабельки немедленно покраснели и покрылись волдырями, от чего Акакин внезапно закричал и даже расплакался. Видимо, было больно.
Но продолжить эпичную схватку мы не успели.
Пришла подмога.
В двойном размере. С помпой, с грохотом, с фанфарами!
С одной стороны вылетели двери пропуская в комнату мужскую фигуру, а с другой… окно просто перестало существовать, осыпаясь хлопьями пепла к кожаным сапогам.
Глава 12
Глава 12
Когда я читала сентиментальные романы, то всегда перелистывала эти эпичные моменты. Потому что они казались крайне затянутыми и неправдоподобными!
Ну вот какие блики солнечных лучей на кудрях героя, если героиня истекает кровью? Какие искры в суровых глазах, если падаешь в зияющую бездну?
Короче, я считала это все глупостью.
Пока этот эпичный момент не случился в моей жизни!
Мне показалось, что время замедлилось. Медленно, опасно и как-то даже хищно в столовую ворвались двое мужчин. Так как я стояла ближе к двери, то сначала увидела Лаора.
— Шо за экспрессия! — прокомментировала Сарочка на фоне. — Еще б ветер, развевающий волосы, и грустная песня о любви — и четко по сценарию индийского фильма!
Светловолосый наемник выглядел крайне грозно — голубые глаза сияли будто потусторонним огнем, черты лица заострились, даже сквозь костюм виднелись тугие мышцы.
А из проема, где раньше была стена, выступил Он.
Черные волосы развевал ветер, тут же проникший в столовую, в глазах цвета стали холодилась ярость, на лице с правильными аристократическими чертами выступили желваки.
Наши взгляды встретились, и я случайно выпустила из ослабевших рук Фолиант.
Он не упал, но я не заметила даже, как и куда он улетел.
Только пару секунд назад я боролась, буквально дралась за свою свободу, а сейчас застыла статуей. Смотрела на Рея, отмечая про себя, что он ни капельки не изменился.
Такой же красивый. Сильный. Такой же… Чужой.
И я — растрепанная, обсыпанная серым порошком, в испачканном платье, пока как на его темный камзол не села ни одна крошка штукатурки.
Мне захотелось в этот момент провалиться сквозь землю. Потому что я не хотела выглядеть… жалкой. Той, что нуждается в помощи. Снова. Но сердце билось так быстро, так, что оглушало даже мои мысли, даже шум от продолжавшей сыпаться остатков стены.
Потому что я подумала, что Рей пришел ко мне. Чтобы спасти. Он неведомым образом узнал, почувствовал, и вновь пришел меня выручать.
Мы смотрели друг другу в глаза всего несколько секунд, но они тянулись так долго, что казалось, прошла целая вечность. Или две.
Его искрящиеся, цвета опасной закаленной магией стали, радужки, вновь стали зелеными — теплыми, глубокими, что проникают в самую душу.
Между нами было расстояние как минимум в метр, но в его глазах казалось, что мы настолько близко, что делим одно дыхание на двоих.
О, Единый, как бы я не отрицала, как бы не желала его забыть, не думать, выкинуть из головы, я все же… скучала. И мне хотелось думать, несмотря ни на что, он тоже.
Глупое сердце продолжало колотиться с бешеным темпом, и мне стало даже жарко, несмотря на двойной сквозняк и погасший огонь.
— Адель! — услышала я голос Лаора.
И я повернулась к нему, мысленно благодаря за то, что отвлек. Потому что я не хотела поддаваться своим чувствам. Еще немного, и я бы… возможно, я бы не устояла, и нарушила данное себе же обещание.
Я — не нежная героиня из сентиментальных романов. Но даже, если и она, то главным героем должен быть не лорд Рэйвенс. Как минимум потому, что он чужой жених и всегда им был, оказывается.
— Ты как? — руки наемника легли мне на плечи, ощупывая и проверяя видимо целостность.
— Все в порядке, — проговорила я, съежившись. Вновь стало холодно и одиноко.
Рей, не обращая внимание на то, что под его сапогами хрустит кирпичная крошка и куски лепнины, в несколько шагов преодолел расстояние. Остановился напротив нас.
Несколько долгих секунд магистр и инкуб смотрели друг другу в глаза. Чувствовалось одно — они не особо рады встрече. Здороваться они также не стали.
— Адель, что ты тут делаешь? Здесь как минимум не безопасно, — произнес, внимательно рассматривая меня с ног до головы.
— Приехала в гости к дяде, — ответила я.
Рей никогда не был глупым, и сразу сделал определенные выводы, едва повернулся к стоящему в оцепенении Кондрату. У его ног валялся мешочек, из которого он высыпал тот самый порошок, лишающий сил.
Дядя незаметно попытался носком туфли отбросить изделие из ткани от себя, но ветер вернул его на место.
— Который распылил на тебя порошок горной мандрагоры, — магистр не спрашивал — он утверждал. Затем обратился к дяде: — Лорд Харвис, вы знаете, если Адель напишет заявление, вас ждет как минимум десять лет веселой жизни за решеткой? Я в свою очередь подтвержу ее слова, и ваш срок увеличат вплоть до пожизненного или отрубят руки.