Лавка уже была закрыта, поэтому я воспользовалась своим ключом и зашла.
Из кухни тотчас вылетела Сарочка. Если бы книга могла бегать, то сейчас бы однозначно бежала. Аж закладка назад!
– Вернулась!
Выглянул Котик.
– Здравствуй, здравствуй, пропажа. А то мы уже переживать стали, коробки с одеждой приехали, а вот Аделюшки ни слуха ни духа.
– Я задержалась на обед. А потом на прогулку. А потом на ужин…
– В целом могла бы и не приезжать, я ж говорила – такими темпами еще немного, и ты станешь жить в его доме! – припечатала Сарочка.
– В смысле? – нахмурился кот. – Адель, тебе нельзя оставлять лавку насовсем! Ты же наша ведьма, на тебе все держится! Я понимаю, что в поместье тоже нужно бывать, но совсем уж посторонний дом…
Изменять домовому с чужим домом – это по-настоящему серьезно!
– Не переживай, – я повесила шубу и начала разматывать шарф. – Никуда я насовсем переезжать не собираюсь.
– А если что, всегда можно разобрать лавку и переехать вместе с Адель, – выдала очень странную мысль Сара.
– Это как? – не на шутку озадачилась я.
Мы прошли на кухню, и я с удовольствием обхватила озябшими ладонями чашку с протянутым напитком. Пить или есть не хотелось, но вот погреться – очень даже!
– Ну, как Марель и пауки приехали в поместье, взяв с собой частичку лавки. Для того, чтобы переехал Кот, нужно что-то гораздо более весомое, конечно, например, первый заложенный камень фундамента, но в целом нет ничего невозможного.
– Ты, Сара, не говори так смело о том, в чем не разбираешься, – устраиваясь за столом, наставительно проговорил домовой. – Все не так-то просто. Хотя бы потому, что привязывают домового на крови. На крови и отвязывать надо, пусть и с частичкой прежнего дома. А потом надо еще всю нечисть чем-то энергетически кормить. Сложно очень.
Везде жертвы, везде…
Фоля бы порадовался.
– Давайте не будем теоретизировать, тем более настолько бесполезно, – попросила я и, не удерржавшись, зевнула.
– Совсем разморило? – ехидно поинтересовалась Книжуля. – Укатали Адельку классные мужики.
– Сара! – негодующе воскликнул Кот.
– А я шо? Я нишо.
– Нельзя же так откровенно!
– Тю-ю-ю… я таки считала, что все поборники морали у нас остались в поместье, и тут такой неприятный сюрприз. И от кого?
– Да я, если хочешь знать…
Пикировка домашней нечисти это что-то настолько привычное, что даже уютное. А еще, я просто счастлива, что Кот и Сара стали снова нормально общаться. Из-за ветрености нашей магической красоты, я очень переживала за, так сказать, погоду в доме.
– Ладно, я пойду отдыхать. Всем добрых снова.
– Я с тобой! – тотчас позабыла о споре Книжуля. – Там такие коробочки интересные привезли, что я жажду лицезреть вживую потраченные тысячи золотых. Все же жених с алмазными приисками это большое везение, Аделька!
И мы отправились на второй этаж, где на кушетке в моей спальне уже стояли коробки с эмблемой «Золотой шпильки» на крышках.
Я достал самую большую и разложила платье на кровати.
– Ва, какая красота, – восхищенно ахнула Сарочка. – Скорее надевай! Так… а это что?
Книжуля подцепила закладкой выпавшие из свертка тонкой, хрусткой бумаги… те самые клочки и веревочки.
– В доме моды уверяли, что это белье, – почему-то шепотом ответила я. – Последний писк моды.
– После этого она точно умерла, – авторитетно заявила Сара. – Надо сказать впечатляет скорость разгона от «панталоны до щиколоток» к «ткань в трусах это ненужное излишество».
– Я это носить не буду, – твердо ответила Книжуле. – Положили в подарок к остальному заказу.
– А мерила ты платье как? На свое белье?
– Эм… нет, так как на мне были широкие панталоны и под такой фасон юбки они не подходят.
– Адель, я сейчас скажу тебе страшное, ты только не пугайся. Скорее всего НИКАКИЕ твои панталоны сюда не подойдут. Придется воспользоваться презентованным развратом. Бедолага мэр…
– Ты так говоришь, словно я ему в ближайшие же выходные собираюсь это демонстрировать, и несчастного прихватит инфаркт!
– Жизнь она такая – непредсказуемая, – философски откликнулась Сара. – Никогда не знаешь, когда придет пора для демонстраций.
Я только бросила на магическую книгу недовольный взгляд, а после выгребла из ящика комода сразу все белье, взяла наряд и удалилась в ванную.
И буквально спустя несколько минут поняла, что подруга была права! Под это платье действительно ничего больше не подходило.
А что делать? Может, на днях вернуться в «Шпильку» и попросить сшить белье, которое лучше прилегает к телу?
Ладно, в любом случае для начало – примерим с этим!
Натягивала я его буквально не глядя! Сразу после этого нырнула в платье, затянула все нужное и активировала наложенную на него магию.
Волосы немедленно сами собой завились в кудри и убрались в прическу, а на лице, казалось, ничего не изменилось, но губы стали ярче, а глаза более томными и глубокими.
Я вошла в комнату, и Сара, увидев меня, молчала первые секунды, а потом сказала:
– Даже шутить не хочется. Ты просто прелесть.
– Знаешь, и ощущения… идеальный комфорт, – с удивлением прислушалась к себе я. – Я думала, что будет неудобно, неловко…
– А, все же пришлось надеть? И вообще, расскажи как прошел сегодняшний день? Что было интересное-полезное?
– Ну, не знаю, как с пользой, но по интересному…
Я в подробностях рассказала о сорока любовницах Одара, и о последующей беседе об это в ресторане. А еще свои мысли о том, вытяну ли я вообще темперамент будущего супруга, если все же соглашусь вступить с ним в полноценный брак…
– Моя ты девочка, – даже с жалостью посмотрела на меня Книжуля. – Разве это недостаток? Это в двадцать ТЫ от него прячешься под диваном. А в сорок уже ОН от тебя. Так что, если в тридцать господин мэр настолько бодрячком – может, и до пятидесяти дотянете.
– Думаешь, действительно это плюс?
– Поверь многократно замужней женщине! Я вон сама бегала по дому за последним мужем, а ему хоть бы хны. Никакой личной жизни, когда захочется тепла и женского счастья. Вдобавок учитывай, что слухи вечно преувеличивают, что твой Одар и подтвердил. Дай бог там двадцаточка набралась! За пятилетку, – закончила Сара с изрядной долей драматизма, закатив свои нарисованные глазки. – Так что расслабься, Аделька. Гроза светских дам вряд ли окажется настолько роковым, как судачат.
Я невольно улыбнулась, чувствуя, как напряжение слегка отпускает. Сара всегда умела поставить всё в смешной и более спокойный контекст, даже когда дело касалось сложных или личных тем.
– Удивительно, что ты так легко рассуждаешь о чужих романах, а о своих рассказываешь редко, – поддела я её, чуть склонив голову. – Вон, про мужей твоих уже вполголоса заговорили. А как насчёт тех чувств, что в настоящем?
Книжуля заметно напряглась, будто не ожидала от меня такого вопроса. Её закладка скользнула назад, словно она обдумывала, стоит ли продолжать разговор.
– Настоящие чувства, говоришь? – протянула она с ноткой задумчивости, но без привычного сарказма. – Они… сложные. Особенно когда ты магический предмет с живой душой, но без тела.
– Сара, – мягко начала я, – я ведь не просто так спрашиваю. Вы с Котом… Что между вами?
Она замерла, а затем тяжело вздохнула. Её голос прозвучал чуть глуше, словно она решалась на признание, которое долго держала в себе.
– Да. Мне очень стыдно и очень неловко. Между нами уже десятилетия была нежная дружба и даже воздушная любовь. Мы согревали одиночество друг друга, но ничем другим помочь не могли. Все же кардинально разные виды. Он нечисть, а я магический предмет. Какая бы живая у меня не была душа. Сколько бы я не помнила о том, что можно жить, растить детей, творить… с Фолиантом это все снова стало реально.
Внутренний вопрос «КАК?!» я озвучивать не стала. Ладно жить-любить, все же две магические книги лучше понимают друг друга. А дети?!
Но я решила, что пока не готова к таким откровениям физиологии гримуаров.
Я присела на край кровати. Книга придвинулась поближе и протяжно вздохнула. Обвила закладкой мое запястье и тихо сказала:
– Вообще, Аделька, я очень рада, что ты у меня есть. Именно такая вот. Стеснительная, робкая, молоденькая… – она замерла, позволив мне переварить первые «комплименты», а после продолжила: – Умная, волевая, целеустремленная, сильная. Я хочу сказать, что ты мой друг. Действительно настоящий друг, который принимает меня любой. Почти как Кот.
Я погладила Сару по корешку, прислушиваясь к её словам. Её голос звучал мягче, чем обычно, словно тяжесть признания всё ещё не отпускала её.
– Главное, что в итоге вы с Котом поняли друг друга, – тихо повторила я, пытаясь поддержать её.
Сара кивнула, хотя закладка её слегка дрогнула, как если бы она нерешительно пожала плечами.
– Да, но легче не становится. Понимание – это одно, а вот принять и отпустить… другое. Ты же знаешь, он всегда был для меня особенным. Настолько, что даже сейчас… – Она замолкла, а потом выдохнула. – Я рада за него, правда. Что он нормально перенес расставание. И за себя тоже. Фолиант – это другой уровень. Совсем другое чувство. Но с Котом это было… тепло. Уютно. Похоже на дом. А теперь…
Она снова умолкла, и я почувствовала, как её слова заполнили тишину в комнате.
– Теперь у вас будет другой вид отношений, – мягко подхватила я, всё еще поглаживая её корешок. – Дружба – это тоже ценно. Особенно после всего, что вы прошли вместе.
Сара подняла закладку, будто хотела что-то сказать, но вместо этого снова обвила ею моё запястье. Жест был простым, но говорил больше, чем слова.
– Спасибо, Аделька, – проговорила она тихо. – Ты моя опора. Я всё это говорю только тебе, потому что знаю, что ты поймёшь. Без осуждения. Без вопросов, на которые я пока сама не готова отвечать.
Я улыбнулась, чувствуя тепло её слов.
– Всегда, Сара. Я здесь. Для тебя. Как и ты для меня.