сей день там? Не то чтобы Тимур очень на это надеялся, но если вспомнить о том, с какой бешеной скоростью разворачивались события пятилетней давности, то можно предположить, что такая мелочь, как тайная аппаратура в квартире правнука, попросту вылетела у Тьярры из головы. Особенно в свете того, что она уже была ни к чему после оборота. После того, как стало понятно, что наследник успешно раскрыл скрытый драконий потенциал, не утратив при этом дара василиска.
Но чтобы обнародовать компромат… Да и ради чего? Тимур в те времена был надёжно спрятан за стенами княжеской темницы, и по нему этот удар всё равно не прошёлся бы. Значит, изначально метили не в него, а в Варьку.
Или нет?
В любом случае, стоит разобраться. Если таинственный некто выстрелил раз, что помешает ему ударить снова? Это, во-первых. А во-вторых, всё же стоит взять на вооружение идею Макса и не пускать драконов в «Мерцающий Замок».
И глаз с Варвары не сводить. Ни днём, ни ночью.
А про фотку вообще соврать, что это фотошоп был.
– Согласно легенде, основание города связано с победой маркграфа Ордского над чудовищем, которое несколько лет держало в страхе всю округу, – с важным видом начала свой рассказ я, как только Кострик припарковался на стоянке недалеко от замка, главной достопримечательности городка. – Фундамент замка был заложен в одна тысяча двести семьдесят девятом году, но стройка вскоре была заморожена в связи с насильственной смертью маркграфа Ордского.
Дракон посмотрел на меня с непередаваемым выражением на лице, и я закусила щёку изнутри, чтобы не улыбнуться. А что? Он же экскурсию просил? Просил. Как дисциплинированный работник, как настоящий профессионал и знаток своего дела, я обязана её ему предоставить. На высшем уровне.
– В исторических хрониках можно найти описание того самого чудовища, – продолжила я, игнорируя досаду своего слушателя. – Монах называет его «премерзким драконом».
Кострик выразительно фыркнул и закатил глаза, а я с удовольствием продолжила:
– Лапы у него были короткие и мощные, а зубы, хоть их и было очень много, не так огромны и остры, как это можно было ожидать от такого гиганта. Цвету чудовище было оливкового, вот только спина, где находились бронированные костяные пластины, была украшена чёрными полосами, да брюхо – мягкое и, по словам монаха, совершенно невыразительное, было унизительно жёлтым.
– Почему «унизительно»? – отозвался Кострин. Мы как раз входили в ворота королевского парка – прекрасные ворота! Волшебный парк! – но и это не улучшило драконьего настроения (к моей тайной радости). Наоборот, к выражению крайней досады прибавилась ещё и дикая тоска.
– Понятия не имею, – весело призналась я. – Это цитата. Из хроник. Откуда, ты думал, у меня вся эта занимательная информация?
Кострик пожал плечами.
Тут надо заметить, что я безбожно лгала. Никаких хроник я не читала, да и вообще не была уверена в том, что они есть. А всю легенду, включая характерные эпитеты и манеру изложения, позаимствовала у Адама, звезды местного туристического бизнеса. А посчитать правдой байки этого, мягко говоря, историка мог только очень и очень наивный человек.
Однако клиенты Адама любили.
– Так дальше рассказывать или заканчиваем экскурсию и идём к поставщикам?
– Рассказывай. – Обречённо.
– Итак. Дракон был премерзким, преотвратнейшим, а к тому же ещё и отличался жуткой прожорливостью, – с воодушевлением продолжила я, – жрал всё и всех. Причём не только домашний скот и диких зверей, по неосторожности забредших на территорию омерзительного обжоры, но и людей. Особенно молодых девиц…
– Древние драконы, они такие, – пробормотал Кострик, без особого интереса посматривая на стены древнего замка. – Я вот, например, тоже люблю вкусно поесть. Шашлык из баранины, овощи, бутылку хорошего вина… Ну, и непременно девицу на десерт. Мням.
И облизнулся, прикрыв глаза от удовольствия, а я почувствовала, как краска прилила к щекам. Проклятье.
– В музее замка, – не дрогнув, продолжила я, – есть картина кисти художника тех времен, сюжетом к которой послужила история о том, как маркграф Ордский лишил жизни сие чудовище. Хочешь посмотреть?
– Спрашиваешь! Просто мечтаю… Кстати, о портретах, у меня для тебя тоже есть один, вот только я его в отеле оставил. Глянешь, когда вернёмся?
От том, что Кострик Мотьку не только пытал с пристрастием, но ещё и к художнику свозил, мне подруга, конечно, наябедничала. А когда я, проигнорировав её обиженные гримасы, заметила, что напрасно она так негодует, что это мне всё равно, а Кострик, как непосредственный участник событий, имеет право знать правду, тихонько всхлипнула.
– Всё равно? – закусила губу и широко-широко распахнула глаза, сдерживая слёзы. – Я для тебя ведь… Чтобы он не думал, чтобы понял… Отомстить чтобы.
– Я не просила тебя об этом, – сухо напомнила я. – Поэтому теперь, пожалуйста, не требуй благодарности и не проси сочувствия. Ты моя подруга, я тебя люблю, но знаешь что?
– Что?
– На месте Кострика я б тебе голову за такие шуточки оторвала.
И что сделала Мотька после этих слов? Может быть, устыдилась? Вот уж дудки! Обозвала меня неблагодарной дурочкой и с ловкостью слона, вломившегося в посудную лавку, поменяла тему разговора. А я лишь обрадовалась, потому что не хотела вспоминать. Надоело, устала! Хватит с меня и того, что источник всех моих бед теперь денно и нощно ошивается в непосредственной близости от меня…
Я вздохнула и вернулась из воспоминаний о вчерашнем дне в день сегодняшний. Кострик смотрел на меня, ожидая ответа, и мне внезапно подумалось, что, быть может, он и прав.
– Думаю, нам и в самом деле нужно с этим разобраться, – произнесла я. Было до смешного обидно признавать за Костриком правоту, но я всё же смогла. – Не во имя возмездия и справедливости, но собственного спокойствия ради.
– Варя… – он дёрнулся ко мне, словно хотел обнять, словно распознал спрятанную за моей наигранной небрежностью горечь, но я ловко увернулась от его рук и закончила:
– Кому-то ведь понадобилось сотворить всё это с нами. Кто-то ведь прислал Барону ту злосчастную фотографию. В конце концов, её кто-то сделал!.. И это всё… Зачем?
В глазах неприятно защипало, и я отвернулась.
– Варь, – снова позвал меня Кострик и не обнял, а лишь дотронулся до плеча. – Прости меня, а?
– Ты же, вроде как, оказался невинной жертвой… – проворчала не оборачиваясь, до чёртиков боясь встречаться с ним взглядом.
– Прости.
Чтобы не всхлипнуть, до боли закусила губу.
– Помнишь, тогда, в нашу первую ночь, я клялся, что ты не пожалеешь? Прости, что не сдержал обещание.
И всё-таки обнимает, прижимает спиной к своей груди и осторожно касается губами моей макушки.
Душа – в клочья, и я зажмуриваюсь до искр перед глазами, приказывая себе отшатнуться немедленно, сбросить с себя его руки, зашипеть рассерженной кошкой…
«Ещё минуточку», – предательски просит сердце. Мало ему было в прошлый раз? Добавки хочет?
Нет.
– Пожалуйста, нет. Не нужно. Не хочу. Ничего не помню, всё забыла…
От моего вранья даже чумной столб покраснел, а Кострик ничего, проглотил. И мне даже немного обидно, когда он без возражений опустил руки и будничным тоном предложил продолжить экскурсию.
Ещё минуточку! – просит сердце.
Мы постоим с тобой на ветру.
Без этой горечи станет легче.
Когда-нибудь… Если я прощу.
Когда-нибудь… Если я забуду.
Из сердца вытолкну страх потерь.
Когда-нибудь я поверю в чудо.
Но память шепчет: Не верь! Не верь…
(Автор Tamara Kokhas)
– Экскурсию? Что ж… – я растерянно осмотрелась по сторонам. – Тогда начнём с музея… Покажу тебе ту самую картину. Потом пробежимся по замку… Парк красив, но чтобы его обойти, нужен целый день, я не преувеличиваю, а ты хотел ещё с поставщиками…
И пока Кострик не вспомнил, что это он тут начальник и имеет полное право менять коней на переправе, схватила его за руку и потащила в нужном направлении. А он и не сопротивлялся, наоборот, мою ладонь сжал крепко, обхватив горячими пальцами кисть.
Музей по случаю понедельника, само собою, был закрыт, но я ещё из отеля отправила СМС Адаму, и он ждал нас на крыльце с ключами.
– Варвара, свет очей моих! – завопил он, едва мы вывернули на аллейку, ведущую к тому крылу замка, где был расположен музей. – Миллион лет тебя не видел.
Я улыбнулась и попыталась высвободить занятую Костриком руку. Попытка не увенчалась успехом.
– Совсем забыла старика!
Старику в марте исполнилось сорок, и он теперь активно и с удовольствием бравировал возрастом, то и дело вставляя в разговор фразу о том, что он уже пятый десяток разменял.
– А выглядишь-то! Выглядишь! Просто конфетка! Если бы я не разменял уже пятый десяток, – щебетал Адам, – то обязательно бы за тобой приударил… Кто тот счастливец, ради которого ты так феерично облачилась?
И взор перевёл на Кострика вопросительный, строго поинтересовавшись при этом:
– Мне начинать ревновать?
Я скривилась и без особой охоты призналась:
– Придумаешь тоже… Знакомься, мое новое начальство. Тимур Кострин, внук Макса. Тимур, это…
И осеклась, споткнувшись о тяжёлый взгляд Кострика. Едва не испепелил меня своими гляделками василисковскими, клянусь. А потом так зыркнул на Адама, будто прикидывал, съесть его живьём и на месте или всё же разделать на колбасы. Но Адам-то тёртый калач, он на экскурсиях с какими только неадекватами не сталкивался…
– Немец Адам, – представился мой приятель, поняв, что от меня внятных слов уже не добиться, и сделал приглашающий жест рукой. – Прошу вас… Вообще-то мы индивидуальные просмотры не устраиваем, но ради Варвары я готов поступиться принципами.
– Ай! – болезненно вскрикнула я, когда Кострик сдавил мою ладонь. – Больно же.
Он виновато опустил глаза и извинился, слегка ослабив тиски, но не выпуская меня полностью.