– Чтобы атаны рвали сердце своего мира на куски? – высокомерием, которым был наполнен его голос, можно было резать стекло. – Не было этого никогда и не будет. Сердце нашего мира бьётся таким, каким его создали боги.
Я говорила, что Кострик чуть раньше грязно выругался? Так вот, я вас обманула. Грязно он выругался именно сейчас. И я посмотрела на него с восторгом, испытывая чувство совершенной, ничем не замутненной зависти, потому как материться я никогда не любила, но искренне восхищалась теми, кто делал это виртуозно.
А уж дракон в этом вопросе был, как Моцарт в музыке.
Помолчали. Я прокашлялась, разбивая напряжённость тишины.
– Раньше почему правду не признался? – после минутной паузы, наконец, спросил Кострик, и Айк-ли, скривившись, якобы признался:
– Рожа твоя драконистая не вызвала доверия.
Наш человек! Не стану я ему в кофе плевать. Наверное.
– Совсем другое дело Виталия.
– Ее зовут Варвара! – прорычал дракон и сначала меня обожгло волной драконьей ярости, я потом в комнате ощутимо запахло серой.
И именно этот момент я посчитала подходящим для того, чтобы вмешаться.
– А теперь обо всём по порядку. И чтоб без недомолвок!
А то чувствую себя идиоткой. С двумя дипломами об особенностях и отличиях иномирян ни ползвука не слышала ни о каком сердце мира. Как так?
– Да какой уж тут порядок!? – Отчаянно махнул рукой Айк-ли. – Когда вокруг один бардак.
Поднял на меня виноватые глаза и вдруг совершенно не к месту ляпнул:
– Не подумайте ничего такого, Варечка. – Кострик недовольно поджал губы, но, к счастью… не стал вступать в полемику по поводу правил этикета и допустимых к использованию форм моего имени. – Я ведь на вас голосом влиял не для того, чтобы в постель затащить, – тут уж я почувствовала, как у меня вытягивается лицо. Как вообще принято реагировать на заявления такого плана? Обидеться? Оскорбиться? Вздохнуть от облегчения? – Я просто хотел как можно быстрее, чтобы без ненужных вопросов… Я же не знал, что вы… что вы – это вы.
– Я – это я, – согласилась с очевидным. – И я в откровенном недоумении. Уж если вы так торопились приступить к поискам, то сейчас-то чего время тянете?
– Привычка, – вместо гостя ответил Кострин.
– Что, прости?
– Привычка скрывать от лишённых магии землян правду…
Давно это было, на заре цивилизации, а может, даже ещё раньше, когда не было миров с их многочисленными обитателями, не было солнца и луны, глубоких вод океана и бесконечной таинственности звёзд, а был лишь один всепоглощающий Хаос. И хоть был он прекрасен и невыразимо велик, боги довольно скоро устали от его переменчивости и возжелали услаждать свои взоры картинками иного плана. И тогда решили боги устроить совет, собрались под сиянием самой яркой звезды и, обменявшись взглядами и приветствиями, стали думать.
– Нужно создать нерушимую твердь, – сказал один из них.
– И бескрайний океан, – подхватил второй.
– И глубокое небо, – не остался в долгу третий.
– И населить всё это зверями и птицами, и прочими тварями.
– Да будет так, – провозгласила богиня плодородия, единственная женщина, допущенная на Великий Совет.
Очень хотелось съязвить на тему дискриминации, мол, это ж надо! Уже на заре веков! И среди кого? Среди богов! Неудивительно, что бедные женщины и по сей день сталкиваются с непробиваемым шовинизмом и прочими домостроевскими замашками.
Радовало лишь то, что именно богиня отмахнула «Старт», и мужики принялись за работу.
О том, как долго они творили, легенды умалчивали, перейдя сразу к финальной стадии, той, в которой стало ясно, что в борьбе с великим Хаосом недолговечные миры бездарно проигрывают.
Тогда боги собрались во второй раз, и самый молодой, но самый талантливый из них выступил с предложением. Надо отметить, здесь рассказчики разошлись во мнении, потому как по версии одного из них самым талантливым был дракон, а по версии второго, разумеется, атан. Подозреваю, будь с нами Ромка, без вампира тут тоже не обошлось бы.
– Давайте возьмём немного Хаоса, – предложил он, – и заключим его в оболочку. Пусть у наших созданий будет оружие против бессмысленной красоты его разрушительности.
– Да будет так, – уже привычно согласилась богиня плодородия, и в тот же миг боги создали кристаллы, каждый из них впоследствии стал Сердцем одного из миров, и в каждом из них билась маленькая частичка Хаоса. Магия в чистом виде.
– То есть, Сердце не просто источник магии, но и своего рода стабилизатор? – резюмировала я. – И если его уничтожить…
– Или надолго увезти из мира, – хмуро исправил Кострик, – Хаос возьмёт своё. И хорошо, если погибнут только атаны…
– Эй! Ничего хорошего!
– Да я не об этом, придурок! Это не я притащил Сердце своего мира на Землю, где умудрился его прое… потерять! Я просто объясняю Варе, что в истории наших народов было много чёрных пятен, и Сердца начали делить на осколки не просто так, а чтобы избежать воровства. Был у нас в истории период, когда считалось почётным стырить Сердце у соседа, чтобы повысить уровень магии собственного мира.
– И как? – заинтересовалась я. – У кого-то получилось?
Кострик фыркнул.
– Нет, конечно. Такие попытки приводили к масштабным катастрофам, ужасающим по своей разрушительности… И это я говорю о похищенных осколках, не о целом Сердце.
– И о том, что похищение кристалла не приведёт ни к чему хорошему, как я понимаю, знают все?
Дракон с атаном согласно кивнули, и я прямо-таки умилилась такому единодушию. К этому времени Кострик уже устал мерить шагами кабинет и устроился на диванчике рядом с Айком-ли, а я, чтобы быть к ним ближе, вышла из-за стола и присела на краешек одного из кресел для посетителей. Со стороны наше трио, наверное, напоминало совет заговорщиков. Или другой совет, божественный, с богиней плодородия во главе.
Прекрасно понимая, что улыбаться в столь трагической ситуации, мягко говоря, неудобно, я наклонилась вперёд и спросила об очевидном:
– Тогда, ради всего святого, скажите мне, какой придурок стал бы это делать?
Мужчины переглянулись.
– Можно подумать, во Вселенной мало психов, – пожал плечами Айк-ли. – Какой-нибудь фанатик.
– Или бессердечный завистливый землянин, – хмыкнула я, намекая на то, что если верить в теорию возникновения миров, только что озвученную, то лишённая магии Земля не участвовала в делении пирога. Ну, или как в том анекдоте про десантника и совесть. Пока совестью наделяли птиц, те были на земле, когда зверей – перебрались в небо. А на выходе что? Правильно! Шиш на постном масле и никакого волшебства.
То, с каким красноречивым выражением на меня посмотрели оба иномирянина, лучше всяких слов ответило на мой невысказанный вопрос. Именно поэтому от нас и скрывали правду. Боялись, что несметные толпища человеков – кстати, на Земле одних только азиатов проживает больше, чем всех разумных обывателей в остальных мирах, – ринутся защищать своё право на кусочек магии. Ну и, как правильно заметил Айк-ли, психов и фанатиков во вселенной более чем достаточно, а уж на Земле-то их столько… плюнуть некуда, чтоб в одного из них не попасть.
Отсюда закономерный вопрос.
– Так за каким же дьяволом вы, Айк-ли, Сердце вашего мира приволокли в «Мерцающий Замок»?
– Но господин Кострин ведь уже всё объяснил! – Надо было видеть, с какой рожей было произнесено вот это вот «господин Кострин»! – Чтобы напряжение снять.
– Мы все так делаем, – признался Кострик в ответ на мой незаданный вслух вопрос. – Хаос единица непостоянная, и кристаллы время от времени приходится изолировать от мира, чтобы не случилось магического выброса. Иначе жди землетрясений, наводнений и…
– И революций с бунтами, – мрачно перебил Айк-ли. – Раньше мы Сердце помещали в специальную магоустойчивую камеру… Очень накладно, и энергия всё равно просачивается. А тут ещё и эти волнения… Помните, я говорил, что жрецы воду мутят?.. И ведь какая невезуха! Все кому не лень возят свои Осколки на Землю для перезарядки и снятия напряжения – и ничего! Тут же магического фона нет, поэтому никакая, даже самая современная камера в подмётки не годится… А мы один всего лишь раз! И сразу…
– Насчёт одного-то раза не ври, – буркнул Кострик, на что Айк-ли лишь обречённо махнул рукой.
– Да какая разница теперь. И арки закрыты, домой не вернёшься. С кем советоваться, что предпринять, ума не приложу…
Так жалко его стало, прямо до слёз.
– Слушайте, – попыталась утешить я, борясь с естественным желанием погладить бедолагу по повинно опущенной голове, – но то, что арки закрыты – это же хорошо. Это значит, что Сердце ещё на Земле… Да что это я? – я вскочила на ноги. – Конечно на Земле! Кому вы там давали разрешение на вынос вещей?
– Никому я ничего не давал, – проворчал атан, воровато опуская очи долу, – предположил просто, что у каждого договора возможно двойное прочтение. Ерунда всё это… Неважно. Я кристалл из рук до самого «Мерцающего Замка» не выпускал. Сам нёс, сам держал, какой уж тут портье? Смеётесь? Вы бы, Варечка, позволили носильщику нести полный чемодан денег? Вот и я…
– Так что ж вы мне тогда голову морочите! – вспылила я. – Взрослый чело…э-э… атан, а ведёте себя, как ребёнок! – решительно скрипнув юбкой, я развернулась к двери. – Ну, чего сидим? Кого ждём? За мной!
– Куда? – опешил Айк-ли.
– На место преступления, – прорычала я. Всё-таки мужики иногда бывают страшно непонятливыми. – Улики собирать. Хм.
Какие улики? Боже, у меня от собственного вранья уши в трубочку скрутились. Ведь если разрешение на вынос не подписывалось, то, что бы там атан себе ни думал, украсть кристалл физически было просто невозможно.
– И что означает это глубокомысленное «хм»?
А вот об этом я, будучи единственной женщиной в компании двух мужчин, решила до поры промолчать.
– То и означает.
Шима встретил нас удивлённо приподнятыми бровями и, шепнув что-то на ухо Павлине, которая в тот день была его напарницей на дневной смене, присоединился к нашей маленькой процессии.