Пожав плечами (ну не спорить же с очевидным?), я тоже глянула наверх и ахнула.
Люстра! Проклятая люстра, с плафонами в виде больших, перевёрнутых вверх ногами колокольчиков, в которую кто угодно мог спрятать что угодно, и которую мы не обыскивали, весело подмигнула мне правым рожком, и я подумала, что проверку надо начинать именно оттуда.
– Если бы я была гением, – дар речи вернулся ко мне вместе с надеждой на благополучный исход, – то пришла бы со стремянкой, а так надо в подвал бежать.
– К чертям стремянку! – широко махнул рукой Айк-ли. – Я тебя подниму, дотянешься.
– Эм…
– Боишься, что не удержу?
Я покосилась на большие крепкие ладони и бугрящиеся мышцами предплечья, и только качнула головой. Для полноты картинки не хватало только оператора и режиссёра, и мы получим на выходе тот самый ретро-фильм, который смотрел Макс, когда работал над моделью униформы для своего персонала.
– Не бойся. Я не уроню. Правда.
Господи, лучше б я побежала проверять под окнами, а Шима тут с этими метросексуалами как-то изъяснялся…
С другой стороны, не нужно тратить время на поиск стремянки.
– Ладно, поднимай, – наконец решилась я.
Миг – и я уже взлетела над полом.
Айк-ли, обхватив меня за бёдра, поднял вверх на вытянутых руках, как мать поднимает ребёнка, и я задохнулась от понимания, как много силы прячется в теле этого мужчины.
Я проверила первый «колокольчик», второй, а на четвертом радостно запищала.
– А-а-а! Счастье есть!
Кристалл я не увидела, лишь нащупала его, но едва коснувшись кончиками пальцев его гладкой поверхности, знала, что не ошиблась, что пропажа нашлась. Потому что он был обжигающе ледяным. И одновременно с этим горячим. И ещё его хотелось сжать в ладонях и никогда-никогда не выпускать из рук.
Я рассмеялась, вынимая Сердце Зулианы из плафона отельной люстры, и тут в комнате вдруг невыносимо запахло серным дымом, и у меня по всему телу волоски встали дыбом.
– Я буду весьма признателен… – произнёс, нет, прошипел, нет, просвистел кто-то внизу голосом Кострика, и я оглянулась.
Приходилось ли вам видеть человека, который выбегал зимой из бани голым и распаренным на улицу? Видели, как от него пар валил клубами? Вот и недовасилиск, который внезапно вспомнил, что он всё-таки дракон, сейчас стелился неровным туманом, но при этом глаза у него были кр-расные-красные, а кожа, наоборот, исключительно белая… И запах, запах, будто он тухлых яиц наелся.
– …просто очень признателен, если вы… поставите… мою… сотрудницу на поверхность Отражения.
Удерживающие меня руки дрогнули, и не взвизгнула я только потому, что мне это как-то не по статусу.
– Да чтоб меня! – выругался Айк-ли, и я стремительно понеслась к земле. – Мы тут просто…
– …кристалл достаём. Пропавший, – перебила я атана, одновременно награждая последнего недовольным взглядом. – У вас с этим какие-то проблемы, господин Кострин?
Дракон пристально проследил за тем, как Айк-ли принимает из моих рук Сердце Зулианы.
– То есть, кристалл нашли?
– Да, – атан с предельно серьёзным видом положил кристалл в шкатулку и шумно выдохнул. – Боги. Да…
– То есть, к отелю больше никаких претензий?
– Какие претензии? Я в себя прийти не могу…
– Тогда либо сдавай кристалл в сейф отеля, либо мы за него больше не несём ответственности… Напомни, когда вы НАВСЕГДА уезжаете из «Мерцающего Замка»?..
Я моргнула, не вполне понимая, что происходит, и почему Кострика так забрало. В смысле, чего его так поздно забрало. Вчера надо было выражать праведное негодование, сразу после того, как я вывела Айка-ли на чистую воду, а не сейчас.
– Арки не работают, – напомнила я и незаметно ткнула своё недалёкое начальство кулаком в бок. Ну, кто же машет кулаками после драки? Особенно сейчас, когда именно я нашла пропажу! Да эти недоалкаши ещё хорошенько потратятся в нашем отеле…
– Сейчас, правда, лучше помолчи, – заткнул мне рот дракон. И посмотрел так, словно я у него сто тысяч баксов одолжила, а отдавать не собираюсь. Между прочим, очень обидно. – Так, значит, как только закончатся профилактические работы?
Атан равнодушно пожал плечом и кивнул.
– Отлично! – так обрадовался, что у него даже глаза из дьявольски красных обратно в человеческие превратились. Ну, в василисковские, то есть. И тут же подхватил меня под локоток, уволакивая к выходу.
Да какого чёрта! В ярости уставилась на Кострина, но от того мои взгляды отскакивали, как горох от стенки. Что он себе позволяет?
– Варварочка, задержись на секундочку, пожалуйста, – окликнул нас Айк-ли. – Я бы хотел выразить свою признательность и…
…и я, победно ухмыльнувшись, дёрнулась из недовасилисковских лап, но не тут-то было. Они, лапы, только сильнее сжались, цепкие, как репейник и, блин, горячие-прегорячие, прямо-таки раскалённые.
Снова резко запахло серой.
– Я…
– Оденься сначала, самоубийца недоделанный, – обрубил Кострин, – а потом будешь в реверансах расшаркиваться.
И после этого поистине хамского заявления, а атаны, несмотря на свою кажущуюся жадность, всегда оставляли в «Мерцающем» хорошие деньги, да и на чаевые не скупились, меня всё же вытолкали в коридор и почти сразу же прижали к стене.
– Ты что творишь?
Я задохнулась от возмущения и толкнула Кострика двумя руками в грудь, отвоёвывая себе немного пространства.
– Я? Я творю? Да это ты будто белены объелся, псих неуравно…
Он тряхнул меня за плечи так, что я себе кончик языка прикусила.
– Белены? Белены? – выдохнул и вдруг прижался ко мне яростно, жадно, губами коснулся моего уха и вдруг зашептал:
– Кто надоумил тебя, дурочка, хватать голыми руками кристалл? Полноценный кристалл, рождённый Изначальным Хаосом, не осколок. В тебе же магии ни капли! Он мог тебя запросто убить, – и без какого-либо перехода:
– Но как же от тебя пахнет! Это что-то невероятное! Мне твой запах даже снится. Веришь?
Сглотнула, боясь пошевелиться или даже моргнуть. Уж я-то верю! Уж я-то знаю, почему ему кажется, что он слышит мой запах во сне.
Потому что не кажется, вот почему. Он его на самом деле…
– Варька, посмотри на меня.
Зажмурилась. Нет! Нет! Ни за что в жизни… И хотя глаза у меня были закрыты, я видела, и не спрашивайте меня, как, что Кострик наклоняет голову, поглаживая пальцами левой руки мой подбородок. Как примеряется, с нерешительностью посматривая на мой рот и, наконец…
– Niglu okulus.
Распахнула глаза, чтобы узнать, что происходит, и василиск тотчас же поймал меня в плен своего взгляда.
– Щитом невидимости нас закрыл, – шепнул, почти задевая своими губами мои, и поцеловал.
Внутри меня словно маленький вулкан взорвался и превратил всю мою кровь в раскалённую лаву. Стало невыносимо жарко. Пальцы закололо от желания прикоснуться к коже целующего меня мужчины. Да и не только пальцы. Всё моё предательское тело, которое и так о Кострике не забывало ни на миг, мгновенно полыхнуло в ответ на лёгкое прикосновение мужских губ такой похотью, что у меня голова закружилась, а из горла вырвалось что-то нечленораздельное.
Дракон с жадностью проглотил этот звук и, подхватив мою верхнюю губу, потребовал новых, ещё более откровенных, ещё более несдержанных и бесстыжих. И я, позабыв обо всех принципах, позволила ему их из меня извлечь. Я вообще ему много чего позволила, гораздо больше, чем следовало. И если бы не пробудившийся внутри меня вулкан, я бы ещё как-то смогла бороться с ним, с собой, но огненная лавина чувств надёжно погребла под собой и разум, и совесть, и стыд со всеми сомнениями вместе.
– Варька! – Жарким шёпотом опалило кожу на виске, и я выгнулась, закидывая согнутую в колене ногу на бедро парня и рыча от недовольства из-за того, что проклятая узкая юбка мешает сделать этот контакт более тесным.
– Скажи, что не забыла! – Истязая жадными поцелуями шею и одновременно сражаясь с пуговицами на блузке. – Скажи!
Он тоже был немного безумным. И, кажется, мой вулкан был не только моим, мы оба в нём горели. Иначе как объяснить эту нужду и неподдельную жажду в голосе…
Боже, я всё-таки полная дура, потому что несмотря ни на что мне захотелось ответить… Так сильно захотелось ответить правду, что я всхлипнула.
Внизу живота всё стянуло узлом, а грудь внезапно потяжелела и сделалась до болезненного чувствительной. А сердце колотилось о рёбра, как ненормальное, того и гляди, глупое, выскочит наружу и разобьётся вдребезги… Снова.
– Тимур… – кажется, впервые со дня нашего расставания пять лет назад я назвала его по имени, и оно, это рычащее драконье имя, вдруг разлилось по языку невероятно сладким ядом.
Кострин зарычал и рванул края моей блузки с такой силой, что пуговицы с тихим стуком запрыгали по полу.
– Ещё.
Кто из нас произнёс это слово? Он? Я… Может быть, оба? Но оно как нельзя лучше описывало моё внутреннее состояние в тот момент. Мне было всего мало. Томных, изматывающих тело и душу ласк, жарких вздохов, несдержанных поцелуев…
А Кострик шептал змеем-искусителем, избавляясь от остатков пуговиц и выцеловывая на моей груди одному ему видимый узор:
– Скажи, что помнишь обо всём… Мне нужно. Сейчас.
Обжигающее прикосновение пальцев к обнажённым соскам как будто подключило моё тело в проводам высоковольтного напряжения. Я застонала в голос:
– Не… – Кострин справился не только с блузкой, он умудрился закатать мою невыносимую юбку куда-то в район талии и тут же втиснул своё колено между моих ног. Вот так! Да! Немножко выше… Мама! – Ничего… не…
– Кто здесь? – Чужой голос врезался в наше уединение и разбил его в пыль. И я немедленно вспыхнула маковым цветом от осознания того, что только что произошло. И ведь не скажешь, что Кострик меня заставил…
– Эй! – К своему ужасу, я узнала голос. Шима. А я ведь напрочь забыла о том, что отправила его искать кристалл под окна атанов… Стыдно-то как…
– Не дёргайся, – едва слышно хрипнул мне на ухо дракон. – Он нас не увидит.