обратилась одна женщина, Трина Гра, драконица из обедневшего рода. Не понимая, что их может связывать, наставница императорских детей не сразу согласилась на встречу, но Трина была упорна в своем стремлении, и Рагна, наконец, сдалась.
– У нас общие внуки, – с порога огорошила незнакомка и решительно вскинула голову. – Одна из них девочка. Хорошая кровь, потенциал, а ни у вас, ни у меня, как я слышала, других наследников нет. Мы должны добиться для нее гражданства.
– Полукровкам, выросшим за пределами Дранхарры, гражданство дают только при условии полного оборота, – растерянно напомнила Рагна и сжала пальцами виски… Девочка. Надо же… – Есть намеки на то, что это может произойти?
Трина грустно улыбнулась.
– Малышка растет в тепличных условиях. Не контактирует с магией… Хороший стресс был бы только на пользу.
Рагна прикрыла глаза. Наследница. После нескольких неудачных попыток забеременеть, она и мечтать забыла. Думала, что с ее смертью венец главы рода перейдет в побочную ветвь, и тут такой шанс.
– Что ты предлагаешь?
– Небольшую встряску.
Спустя неделю все газеты Земли пестрели заголовками о чудовищной трагедии в тоннеле, но девочка так и не обернулась.
– Нет! – неожиданно для себя прокричал Тимур и резко вскочил, задев ногой столик. Они не могут… Они не скажут… Они не посмеют…
В груди снова заболело. Сильно. Как в день той трагедии, когда стало понятно, что Варвара могла погибнуть, а он так и валял бы дурака, вместо того, чтобы сделать ее своей. Погибнуть!
– Встряска? Стресс? – Упал обратно в кресло. Руки тряслись, как у эпилептика. – А о тех, кто погиб в том тоннеле, они подумали? Вы о них подумали? Что у вас всех вместо сердец, а? Кусок льда?
– Когда у тебя будут свои дети, ты поймешь, – заверила его Тьярра и нахмурилась, но Тимур качнул головой, не соглашаясь. Серьезно? Они в самом деле думают, что он позволит играть жизнью своего малыша? Без толку. Спорить без толку. Доказывать правоту нет никакого смысла и сил. Все равно не поймут. Кроме того, Тимур устал слушать. Слишком долго и слишком больно. Надо заканчивать с этим, как можно быстрее. Вновь глянул на настенные часы. Если повезет, можно вернуться в «Мерцающий» еще до того, как Варя проснется.
– Можно вопрос?
Тьярра благосклонно кивнула.
– Камеру в моей квартире ты велела установить сразу или лишь тогда, когда тебе сказали о моих отношениях с Варварой?
Благосклонность княгини растаяла со скоростью света, уступив место недовольству. Видимо, Тимур не должен был говорить об этом вслух. Конечно! Как он мог забыть?Указывать драконице на ее ошибки не достойно настоящего мужчины.
– Конечно, сразу. Но лишь после того, как ты пришел с просьбой помочь родителям девушки, об этом узнала Рагна. – Тимур подумал, что его стошнит, и почувствовал непреодолимое желание зажать ладонями уши, чтобы не слышать продолжения рассказа. – Да, я сказала ей. Она моя подруга, я не могла иначе. Когда стало понятно, что ты приедешь, чтобы расторгнуть помолвку…
Все-таки стошнит!
– … мы договорились задержать тебя на пару дней. Рагна была уверена, что этого времени хватит. И если бы ты не повел себя, как идиот, а обращался к главе рода с достоинством и уважением. Или хотя бы озаботился, чтобы у того разговора не было свидетелей, то мы могли бы избежать унизительного обвинения и полугодового заключения, однако ты снова…
Хватит.
– Чей это был план? – перебил, не желая слушать утомительные нотации. – Я имею в виду фотографии. Твой?
Княгиня вздохнула и зачем-то потрогала жемчуг на своей шее.
– Не стану врать, я бы хотела породниться с Рагной, при условии, что ее внучка получит гражданство, но все было детально проработано еще до меня. Жаль, что девочка так и не обернулась. Теперь не может быть и речи о том, чтобы…
– А что за история с фальшивыми похоронами? – Видят Боги, Тимур уже знал ответ, но все равно хотел посмотреть в глаза тем, кто исковеркал его юность и едва не сломал жизнь.
– Идея со стрессовым фактором при обороте мне показалась достойной внимания, – спокойно отозвалась Тьярра. – И я не ошиблась. Поэтому сбавь тон, мальчик, и задумайся о том, как отблагодарить меня за помощь, а не… Что ты делаешь?
Перегнувшись через стол, Тимур дотянулся до плеча прабабки и с силой дернул за траурную ленту.
– Ухожу.
Пальцы дрожали и черная полоска никак не хотела обхватывать левое запястье, поэтому Кострин помог себе зубами. Встал на ноги, вытянув руки вдоль тела.
– На могилу приеду, – процедил, ни на кого не глядя, – раньше не ждите.
– Тима!
Без сожаления посмотрел на мать. Она зажала рот ладонью и часто-часто моргала, чтобы избавиться от слез. Но в драконьем сердце не было жалости и сочувствия. Одна лишь злая боль.
– И этим змеям, бабкам Варькиным, передайте: увижу хоть одну рядом с «Мерцающим», убью. Имею право по закону о защите семьи.
Его не стали останавливать и догонять. Широко шагая, он покинул замок, зная, что никогда сюда уже не вернется. Долго шел по пыльной дороге, не чувствуя усталости и не обращая внимания на изнурительный зной, и радовался тому, что обычно оживленный тракт в этот день был безлюдным: никто не видел его злых слез и до крови искусанных губ.
Боль была просто невероятной, а ведь Тимур пытался подготовить себя. Да разве к такому подготовишься? Проклятье! Варька даже не знает о своих корнях. Помнится, она говорила, что обе ее бабушки мертвы… И что теперь делать? Оживлять этих двух ядовитых ведьм, чтобы рассказать своей женщине правду и наблюдать за ее страданиями? От одной мысли о ее возможных слезах становилось муторно.
Но и молчать об этом нельзя!
– Я не знаю, что делать, – прошептал в отчаянии, сжимая кулаки. – Просто не знаю.
Когда солнце стало клониться к западу, Тимур достал из кармана мобильный и, быстро сосчитав, который сейчас час в «Мерцающем», набрал Варин номер.
– Алё? – Сонный, немного хрипловатый голос, удивленный и недовольный одновременно. Разбудил. Зажмурившись, Кострин запрокинул голову и, по-дурацки улыбаясь, выдохнул:
– Привет. Как спалось?
Короткий вздох и ворчливо:
– Хорошо, но мало. Все будто с ума посходили. Айк-ли со своей благодарностью, сказал, что не покинет замок до тех пор, пока не отыщется злоумышленник, сыгравший злую шутку с… Ну, с кристаллом. Сам понимаешь.
– Понимаю. – «Фантазия» была очень надежным телефоном, полностью исключающим прослушку, но все же не стоит говорить вслух о том, где сейчас находится Сердце одного из миров и в какой передряге оно побывало.
– Нанял какого-то гипнотизера супер-мегакрутого, чтобы тот ввел в транс его и его друзей. Ну, чтоб свою уверенность в собственной невиновности подтвердить фактами.
– Напрасная трата денег, – вынес вердикт Тимур. – На?хрена ему гипнотизер, если у нас в замке герцог Сафф собственной персоной гостюет… или… – с затаенной надеждой, – уже не гостюет?
Варвара печально вздохнула:
– Тут он. Тут. Он и все его малолетние вампиры, которые, между прочим, заблевали не только свой этаж, но еще холл, лифт и всю лестницу! Я ему такой счет выставлю! Такой счет! Как будто у меня кроме них других гостей нет!
– Есть?
– А ты как думал? Эльфов ждем сегодня к обеду, но докучливый оборотень, который… который просто докучливый, и капризная дриада, которую раздражает сияние за окном, уже тут.
– Сияние? Замок все еще мерцает?
– Мерцает! – выпалила раздраженно, и Тимур тихонько рассмеялся. Упал в выжженную траву на обочине и, заложив руку за голову, просто млел от голоса продолжавшей ворчать Варьки:
– Еще как! Я прямо не знаю, что делать! Охрана не успевает гонять с парковки желающих «приобщиться к прекрасному», по местным каналам только нас и показывают. Отличная реклама, я не спорю, у нас все номера на полгода вперед забронировали…
– И что тебя не устраивает? – От одного лишь Варькиного бурчания в груди разлилось тепло, успокаивая немного боль и позволяя дышать полной грудью.
– Он перестанет мерцать, и нас засыплют негативными отзывами! Разве неясно?
Захохотал. Счастливо, громко, пугая незаметных обитателей степи.
– Не перестанет, – самодовольно ухмыляясь, заверил Тимур. – Я точно знаю, что для этого надо сделать.
О, да! И что сделать, и как получить от процесса запредельное, обоюдоострое удовольствие.
– Ах, ты… – возмущенно ахнула она. – Ты же не думаешь, что… Боже, стыд-то какой! А если узнают? А если… Это что же, теперь так будет всегда?
«Всегда» – это как раз то слово, которое Тимуру нужно было услышать для того, чтобы вернуть уверенность в собственных силах.
– Я очень на это надеюсь, – самым серьезным голосом произнес он и с теплотой вслушался в смущенное Варькино сопение. Захотелось вскочить на ноги и просто покричать, проорать небу о том, как он счастлив. Боль? Все ерунда в сравнении с тем, что его сердце вновь бьется, отогревшись в тепле родной души. – А чем тебе так оборотень докучает, трудолюбивая ты моя пчела?
– А, ерунда! – Она сладко зевнула. – Давняя история. Он решил, что меня ему боги послали и что я обязательно должна стать его женой.
Приятное тепло за одну секунду трансформировалось в обжигающее пламя ревности.
– Не смешно. – Рывком сел и, распахнув глаза, уставился в пространство перед собой.
– Похоже, что я смеюсь?
– Похоже, что я смеюсь? – проворчала я, злясь из-за того, что чувствовала себя виноватой. Потому что история и в самом деле была давняя и уходила корнями в ту безумную ночь, когда в «Мерцающем Замке» рожала герцогиня Саффская. А ведь я в Гарраде и провела-то всего ничего, а своему будущему поклоннику два слова сказала, да и те были облачены в крайне невежливую форму. Кто бы мог подумать, что от этих слов бедолагу так торкнет!
Точнее не так. Если верить словам самого Лютого, осознание того, что меня ему послали Боги, к оборотню пришло не сразу, а лишь после того, как с легкой руки его светлости герцога Саффского, в его жизнь – и жизнь всего его рода – вернулась удача. Парня стали продвигать по службе (и тут, я сразу скажу, не было Ромкиной заслуги, я спрашивала, просто вампир обмолвился как-то, что видит в парне хороший потенциал, и к его словам прислушались. Уверена, будь Лют пустышкой и бездарью, ничего бы у него не получилось), к младшей сестре посватался сильный оборотень из родовитого племени и оставил на откуп отцу земельный участок, на котором вскоре обнаружилось богатое месторождение лунного камня… Как я и сказала, удача вернулась в семью Лютого. И то, что я здесь была абсолютно ни при чем, молодого оборотня ни капельки не волновало, ибо он уже успел уверовать в иное.