– Не смей разговаривать с ВИТАЛИЕЙ в таком тоне. – Это уже не Ромка, это Айк-ли.
В магическом мире есть хоть кто-то, кто не знает о том, кто я на самом деле? И почему они медлят? Хватайте меня скорее, не забудьте Мотьку с Матеушем – и ноги отсюда!
– Заткнись, – огрызнулся Ромка. – Я с этой девчонкой давно знаком. Как хочу, так и называю… – Варя! Гра игазу, я такой кретин! – Осторожно ступая, стараясь не задеть подошвами ботинок ни одного рисунка на полу, вампирский герцог подошел ко мне и присел на корточки. – На рецепцию позвонил твой дед, сказал, что тебя держат в заложниках в Зале Отражений… Ты как с ним связалась? – И не меняя тона. – Я идиот! Нашел, о чем спрашивать. Дай ручку… – Роман лизнул мое запястье. Второе. Побледнел. Сглотнул, шипя от… Не знаю, почему он шипел на самом деле, но внутренний голос подсказывал, что от ГОЛОДА. – Прости, не могу тебя прямо сейчас отсюда унести. Ты часть заклинания. Испугалась?
Испугалась ли я? Нет. Это же Ромка. Он просто мне кровь останавливал, и неважно, что при этом в его глазах черным огнем горела ярость и тоска. Хотела пожать плечом или головой качнуть, на худой конец улыбнуться, но проклятая «святая вода» еще не прекратила своего действия.
– Она говорить не может, идиот! – язвительно заметил Айк-ли. – Подонок ее обколол чем-то.
Мой взгляд метнулся к Якову, в отличие от моего, его тело все еще кровоточило. И – о, ужас! – кровавые змейки вновь устремились к разрушительному финалу. Я мысленно застонала от безысходности. Нет! Нет! Если где-то есть высшие силы – я всю свою жизнь, как настоящий человек, верила в Бога, – то самое время понять: эй, друг, ты сильно перебарщиваешь со мной! Я не Иов. Я не выдержу… Я…
Айк-ли проследил за моим взглядов и сначала щелкнул языком, по всей вероятности, досадуя на собственную недогадливость, а потом подошел к телу Якова и прошептал какое-то заклинание, которое тут же остановило кровавые ручейки.
Я выдохнула. Сил на то, чтобы удивляться и недоумевать, откуда атан с вампиром знают о том, что здесь произошло, не было.
– Шимон твой, молодец, – шепнул Ромка и, скривив рот в гримасе сожаления, кончиками пальцев прикоснулся к моему лицу. – Сразу додумался к камерам слежения подключиться. Пока мы с Айком вниз бежали, держал нас в курсе дел.
Я перевела взгляд на атана, и тот постучал пальцем по своему уху, привлекая мое внимание к гарнитуре.
– Мы на месте, – произнес он. Видимо, Шима все еще был на связи. – Помню, что видишь. А теперь вали к остальным. В Замке точно никого не осталось? Отлично. – Нажал на гарнитуре кнопку отключения разговора.
Ромка же все это время скользил встревоженным взглядом по рисункам, которые Яков нанес на пол Зала Отражений, не прекращая виновато бормотать:
– Я так виноват перед тобой, гра игазу… Одну оставил, урода этого в замок без документов провел… Счастье, что ты смогла дозвониться до деда! Никогда себе не прощу!
Вообще-то не до деда, а до Тимура, но это теперь уже и не важно. Скоро все закончится, я дождусь возвращения своего дракона, он расскажет мне вторую версию истории эльфиек – ведь не может быть простым стечением обстоятельств тот факт, что после визита в Дранхарру у Тимура возникло непреодолимое желание пообщаться с моими дедушками, – и мы будем жить долго и счастливо.
Свидание со смертью, кажется, откладывается на неопределенный период.
– Ты хоть что-то в боевой магии смыслишь? – прерывая мои размышления, спросил вампир у атана.
– Разве только что-то… – ответил Айк-ли.
– А я и того меньше.
– А где та бумажка, которую этот скот в руках держал?
Мужчины оглядели Зал Отражений и очень быстро отыскали шпаргалку Якова. Только, судя по их растерянным лицам, она им не очень сильно помогла.
Минуты полторы они сыпали незнакомыми мне терминами вроде «боевая мандала огня», «цепь аканфа» и «руна времени». А потом Ромка огласил приговор:
– Все равно рванет, как ни крути! – Выругался и прикрыл глаза ладонью, а в следующий миг я услышала:
– Варька! – этот голос не должен вызывать слез, но я плачу, потому что вижу своего дракона.
По разбитому в кровь лицу текут горячие слезы. И я их чувствую. Не знаю, почему. Может, потому что это слезы очищения и облегчения (мне хватило одного взгляда на Тимура, чтобы уверовать в счастливый финал для меня, для нас всех). А может потому, что «ангельская» «святая вода» была не так и хороша, как хвастался ныне покойный Яков.
– Тим-мур, – просипела я, таращась на него сияющими от счастья глазами. – Ты…
Сказать что-то еще я пока была не в силах, хотя очень хотелось. Например, узнать, как он тут очутился. Или почему он босой и в отельном белом халате, под которым, судя по всему, ничего не было.
– Я больше тебя никогда не оставлю одну, – с воинственным и злым видом пригрозил дракон, а я сладко всхлипнула от этого заявления. Не оставляй, не надо.
Моя реакция, видимо, полностью удовлетворила Тимура, потому что он поцеловал меня в макушку, поднялся на ноги и шагнул к склонившимся над шпаргалкой Якова мужикам.
– Боевая магия? Вы в этом хоть что-то понимаете?
Ромка что-то шепнул, и с лица Кострина с такой скоростью сошли все краски, то внутри меня что-то оборвалось и тревожно зазвенело.
– Может, сапера вызвать? – предложил Айк-ли, и вампир посмотрел на него, как на дебила.
– Чтобы он к нам через заминированную арку прошел? – его язвительностью можно было отравить целое водохранилище. – Думай, что говоришь. Да и времени нет.
– Наверху ведь всех эвакуировали? – тихим голосом спросил Тимур, пряча от меня взгляд. – Успели? А в открытые окна сообщили, к чему готовиться? Хорошо. Тогда в первую очередь надо унести отсюда женщин и раненого.
– Согласен, – отозвался Айк-ли. – Одна беда, бегаю я не очень быстро, а на каждой мандале временная руна. Боюсь, обратный отсчет начнется, как только мы сдвинем любое из тел.
– И сколько времени у нас в запасе?
Атан пожал плечами и наклонился, чтобы лучше рассмотреть один из рисунков.
– Да хрен его знает… Минут семь или меньше. Сам я бы, может быть, и добежал, а если с ношей на руках… Ром, а ты как?
– Двоих возьму без труда, – отозвался вампир. – И мне семи минут хватит с лихвой. Вопрос в другом. Я, например, совсем не уверен, есть ли у нас, хоть минута. Посмотрите на «цепь аканфа», она почти замкнута – десятка сантиметров не хватает…
– И что ты предлагаешь? – сухо спросил Тимур.
– А ты как думаешь? У людей говорят: подобное лечится подобным. Кроме тебя, других драконов здесь нет. – Ромка достал из кармана маленьких ножичек, который мне уже приходилось видеть в ночь рождения его сына, и протянул его Кострину. – Тебе и принимать решение.
Я переводила взгляд с одного на другого и мне категорически не нравилось происходящее и пугал тон и подтекст разговора.
– Ладно. – Кострин кивнул и улыбнулся мне кривоватой улыбкой, и глаза цвета морской волны наполнились тоскою и сожалением. – Варька, прости. Я все время даю тебе обещания, которые потом не сдерживаю.
Что?
Поцеловал меня нежно в разбитую губу, в кончик носа, по очереди в каждую бровь. Вздохнул со скорбным видом. Мне одной кажется, что он со мной прощается?
Нет. Что бы они там не придумали, эти мужики, я говорю – нет!
– Уноси ее скорее отсюда.
Не сметь! Не хочу! Но к моим не высказанным желаниям никто и не собирался прислушиваться. Меня, будто куклу, вздернули вверх. Да так резко, что желудок сначала подскочил к горлу, а потом к позвоночнику прилип, но я даже вякнуть не успела. Потому что вякать, когда задыхаешься от ярости бьющего в лицо ветра, физически невозможно. Ни вякнуть, ни возмутиться… Единственное, что я успела заметить перед тем, как меня вместе с Мотькой стремительной волной воздуха вынесло из Зала Отражений, это как Тимур полоснул серебряным лезвием по запястью своей левой руки.
И я внезапно понимаю: драконья кровь. Та самая, которую не берет ни одно боевое заклинание.
Нет! Нет же! Но ветер бьет в лицо с такой силой, что я захлебываюсь, не в силах произнести ни слова, давлюсь слезами и рыданиями и ненавижу проклятого Кострина! Он снова сделал это! Снова влюбил меня в себя и бросил, разбив к чертям собачьим мое едва зажившее сердце.
Спасая, обрек на смерть от горя. Я знаю, что умру. Непонятно, как выжила в прошлый раз, а в этот даже стараться не стану.
– Присмотри за ней, – рыкнул герцог, опуская меня на землю, и куда-то исчез, а я уже выла в голос. И мне было совершенно плевать на то, где я и кто со мной рядом. Я мечтала вернуться назад, в зал Отражений, чтобы остаться с Тимуром навсегда. Как он и обещал.
Но никто не собирался меня туда возвращать. Наоборот, я чувствую осторожное прикосновение к плечу – чувствую! А хочется, чтобы меня разбил душевный паралич, чтобы больше никогда, никогда и ничего… – и Шима участливо шепчет:
– Ты как?
По шкале глупости, этот вопрос тянул на «десятку». Ей-богу! А сам он не видит? Я сейчас на котлету, наверное, похожа и реву белугой, не в силах смириться с настоящим. И пусть мне никто не сказал, что Тимур собрался остаться в подземелье «Мерцающего замка» навсегда. Тут слова не нужны, я все поняла по выражению его глаз.
Сволочь, Кострик! Какая же ты сволочь!
– Варь?
– Иди к черту! – рычу. Не знаю, что я буду делать и как дальше жить, но прямо сейчас, пожалуйста, не трогайте меня никто. Потому что я устала от этих дурацких качелей от жизни к смерти и обратно. От действительности, не оправдывающей ожидания. Ну почему жизнь так несправедлива! Почему так просто жить, ничего не желая, и почему жить так никому не хочется?
Земля подо мной задрожала, и я ухватилась слабыми пальцами за руку Шимона.
– Помоги! – Он придержал меня за плечи, пока я садилась так, чтобы видеть замок. Но вместо «Мерцающего» я увидела Ромку. То есть не вместо, конечно, а на фоне замка, и вампир шел ко мне.
Земля снова задрожала. Не знаю, было это следствием или причиной, но Северная башня стала внезапно похожа на Пизанскую. И я вдруг вспомнила про Нинон, о том, что она по памяти и без подготовки могла назвать все предметы, находящиеся в том или ином помещении «Мерцающего».