— Еще раз явитесь сюда, лорд вас на площади повесит! — грозно произнесла я, показывая ему кулак. — Понятно?!
Мужчина с трудом поднялся на ноги, после чего помчался прочь, придерживая сползающие портки. Он вывалился из калитки, зацепился за нее, что-то надрывно вскрикнул и, оставив на гвозде кусок ткани, скрылся за кустами.
Мне было неизвестно, казнят ли здесь на площадях, но пусть думает, что такое тоже возможно. Хорошо, что именно лорд накостылял племянникам вдовы Блумкин. Теперь они решат, что я под его защитой.
— Что с вашим капором, леди Рене?! — Тилли с ужасом посмотрела на мою голову, когда я с довольной улыбкой вошла на кухню. — Его что, коровы жевали?!
— Нет, я попала в давку… — сказала я, отворачиваясь. Мои смеющиеся глаза могли выдать ложь. — Сегодня в булочной не протолкнуться. Настоящее столпотворение!
— Вам помяли капор в булочной? — недоверчиво протянула она. — И где же булки?
— Говорю же, там очень много народу собралось, и я решила не рисковать остальной одеждой, — беспечно произнесла я, снимая злополучный головной убор. — Пришлось отказаться от ароматных булочек.
— И правильно. От булок растет зад, — насмешливо заявила вдова Блумкин, выныривая из полудремы. — Кому ты будешь нужна с такой кормой?
— Женщина должна быть в теле, — возмущенно проворчала Тилли. — Кости уж точно никому не нравятся!
— Это ты говоришь оттого, что у самой зад в дверь не проходит, — равнодушно сказала старушка, хлебнув из плоской фляжки. — Я всю жизнь ела не больше ладони, а тебе и таза мало…
— Леди Рене! — обиженно воскликнула Тилли. — Мне не нравится, когда меня обижают!
— Шелли Блумкин, не дразните нашу Тилли, — попросила я вдову. — Она все принимает близко к сердцу.
— Я всего лишь сказала правду, — старушка пожала худенькими плечами. — Какие все обидчивые.
— Опять доставили цветы? — Тилли увидела букет, лежащий на почтовом прилавке. — Лорд Дилингтон?
— Не знаю, в нем не было никаких записок, — я принесла цветы в кухню, чтобы поставить в воду. — Скоро почта утонет в букетах. Их и так некуда ставить!
— Не знаешь, как отделаться от мужика? Попроси у него денег, — хохотнула вдова Блумкин, озвучивая давно известную истину. — Даст, проси больше. Закати парочку истерик, покажи ему, что времена до тебя были самыми счастливыми в его никчемной жизни. И все, дело сделано. Поверь, первородные ничем не отличаются от обычных мужиков. Я тебе точно говорю, так как рассмотрела там все… От мозгов, до самого Фердинанда.
— До кого? — я с любопытством уставилась на нее.
— Силы небесные! Шелли Блумкин, вы в своем уме, говорить такое приличным женщинам и молодым девушкам?! — запричитала Тилли. — Да разве можно такое вообще произносить?!
— Ничего дурного я не сказала, — старушка подмигнула мне и снова отпила из фляжки. — А то ты в своей жизни ни одного Фердинанда не видела…
И тут до меня дошло… Чтобы не расхохотаться, я помчалась наверх и уже там дала волю эмоциям. До слез…
Вечером на почту пришли мои новоиспеченные подруги во главе с Равиной Мэдисон.
— Рене, мы пришли не с пустыми руками! — заговорщицким тоном сказала она. — Кузина Виолетта выполнила свое обещание, и кое-что сшила для нас!
Мы закрылись на кухне, достали бутылку вина и принялись рассматривать нижнее белье, которое оказалось просто шикарным!
— У тебя золотые руки! — моему восхищению не было предела. — Ты могла бы озолотиться, Камелия!
— Вряд ли меня поймут мои родственники и друзья, — грустно ответила девушка. — Это ведь не так просто…
— Ты могла бы торговать из-под полы, — предложила вдруг Франциска Ютас. — От покупательниц отбоя не будет! Да и тебе нужны деньги. Ты ведь зависишь от подачек тех самых родственников-снобов, которые скорее удавятся, чем дадут лишнюю монету! А у Равины не такое большое наследство, чтобы обеспечивать вас обоих!
— Я твоя родственница и я — за! — поддержала эту идею вдовствующая виконтесса. — Нужно хорошо подумать, как реализовывать товар, чтобы никто не догадался, что ты имеешь к нему отношение. Вот и все!
Я же не могла отвести взгляд от шёлкового белья, украшенного кружевом, лентами и золотым шитьем. Панталончики Виолетта сделала намного короче, чем положено, что было сродни революции, а обычные однотонные корсеты она вышила просто невероятными узорами!
Нет, это нужно нести в массы, не задумываясь!
Мы с подругами просидели до позднего вечера, придумывая, как начать продавать белье, и пришли к выводу, что это нужно делать через цветочный магазин Франциски.
— Для начала я предложу его тем дамам, которые иногда нарушают правила, — Франциска улыбнулась. — В нашем городе есть бунтарки, Рене. Начнем с них. Мне все равно, что обо мне скажут, так как ни от кого, не завишу.
— Правильно! А уж они разнесут новость по остальным! — я испытывала настоящую радость. Пора всколыхнуть это застоявшееся болотце. — Главное, не говорить, где именно ты берешь белье.
Уже лежа в постели, вспоминая события прошедшего дня, я не переставала улыбаться. Несмотря на инцидент с племянниками вдовы Блумкин, он был плодотворным. Я договорилась с архитектором, поскандалила с лордом Коулманом, избила неприятных личностей и вместе с подругами придумала, как продвинуть белье Виолетты. Чудесный день!
Задув свечу, я опустила голову на мягкую подушку, закрыла глаза и только приготовилась провалиться в сладкий сон, как вдруг услышала тихую мелодию. Кто-то играл на скрипке.
Чарующая и печальная музыка переливалась, будто ограненный алмаз. Нежная, плавная, пронизанная светлой грустью, от которой щемила душа. Звучание скрипки было настолько прекрасно и одновременно грустно, что я не смогла сдержать нахлынувших слёз. Скрипач умел коснуться самых глубоких струн, которые отзывались затаенной болью.
Кто же ты? Откуда пришел с этой музыкой, похожей на плач, на шорох дождя, на шепот тумана?
С гулко бьющимся сердцем я подошла к окну и посмотрела вниз. Странным образом фонарь у почты не горел, хотя все время его мягкое сияние освещало тротуар. От дальнего же фонаря свет почти не попадал сюда, но большой силуэт я увидела сразу.
Мужчина стоял на мостовой, и все его мощное тело плакало вместе со скрипкой, которую он прижимал к шее. Но длилось это всего лишь несколько секунд. Сначала силуэт растворился в темноте, а потом в ней растворилась музыка, задержавшись в воздухе щемящей нотой.
— Я твой лорд… — раздался совсем рядом тихий шепот. — Ты принадлежишь мне…
В листве зашелестел дождь, засеребрился на мостовой, будто смывая следы присутствия незнакомца. Он становился все сильнее, и вскоре между камнями потекли ручейки, разделяясь на многочисленные дорожки.
Я еще долго всматривалась во влажную темноту, но больше ничто не нарушало таинственную тишину ночи. Фонарь под окном несколько раз мигнул и его теплый свет пролился на чернеющие кусты. Магия…
Вернувшись в кровать, я не могла успокоиться. Чарующая музыка не покидала мою голову, гипнотизируя своим печальным звучанием. Она была как откровение. Мне никогда не приходилось слышать настолько чудесной мелодии.
Я ни минуты не сомневалась, что это тот же самый человек, который появился в моей спальне, который был на карусели, и который обладал магией Могильщиков. Он снова явился ко мне, давая понять, что его приход уже не за горами.
* * *
Тот, кто взял ее однажды в повелительные руки,
У того исчез навеки безмятежный свет очей,
Духи ада любят слушать эти царственные звуки,
Бродят бешеные волки по дороге скрипачей.
Надо вечно петь и плакать этим струнам, звонким струнам,
Вечно должен биться, виться обезумевший смычок,
И под солнцем, и под вьюгой, под белеющим буруном,
И когда пылает запад и когда горит восток.
Ты устанешь и замедлишь, и на миг прервется пенье,
И уж ты не сможешь крикнуть, шевельнуться и вздохнуть, —
Тотчас бешеные волки в кровожадном исступленьи
В горло вцепятся зубами, встанут лапами на грудь.[3]
Глава 44
Господин Клаус придирчиво рассматривал каждую комнату, каждый уголок дома вдовы Блумкин. Он обошел его вокруг, что-то мерил шагами, ворчал, записывая в блокнот свои подсчеты, а потом сказал:
— Ничего сложного здесь нет, леди Рене. Строительство не будет долгим. Я сегодня же дам распоряжение прорабу, чтобы он привез материалы и нашел рабочих. Желательно местных, чтобы они после трудового дня шли к себе домой, иначе вам придется оплачивать их проживание.
— Благодарю вас! — я внимательно слушала его, стараясь не упустить ни единой мелочи.
— Это еще не все. Насколько я понимаю, вы ничего не понимаете в постоялых дворах, и для вас это дело в новинку? — господин Клаус дождался, когда я кивну, и продолжил: — Так вот, есть некоторые нюансы, которые вы должны знать, леди Рене. Если хотите быть хозяйкой приличного заведения, а не придорожной ночлежки.
— Да, я слушаю вас.
— Запомните, правильная планировка служебных зон обеспечит не только удобство работы персонала, но и комфорт постояльцам. Отдыхающие не должны испытывать затруднения из-за каких-либо работ, а прислуге крайне важно передвигаться быстро и без помех. Для этого мы должны спроектировать служебные коридоры и помещения, — объяснил мне архитектор. — Плюс к этому, в постоялый двор почти ежедневно доставляются продукты, белье из прачечной и все остальное, что необходимо для работы такого заведения. По правилам, места разгрузки должны находиться вдали от номеров, чтобы издаваемый при этом шум не мешал вашим жильцам. А еще можно включить в проект специальный лифт для еды и посуды. Как вы на это смотрите?
— Отлично я на это смотрю! — воскликнула я, и господин Клаус засмеялся:
— Значит, договорились! Я сделаю все, как положено. Вы останетесь довольны, леди Рене. Пусть ваш постоялый двор будет не таким огромным, как отель «Меридиан», но он должен выгодно отличаться от ос