— Нет… это невозможно… Невозможно! — он отшвырнул снимки и отвернулся к окну. Его спина была напряжена. — Сколько горя принесет это разоблачение!
— Тогда пусть все остается как есть. Никто кроме нас не узнает правды, — я прикоснулась к его плечам. — Не будем ворошить прошлое.
— А с другой стороны, каждая мать имеет право прижать к груди своего ребенка, — лорд все-таки повернулся ко мне. — Но для начала стоит узнать, как это произошло! Как такое вообще могло случиться! Ведь есть какой-то процент того, что это всего лишь наши фантазии, не имеющие ничего общего с действительностью!
— Естественно! Ничего нельзя отрицать, — согласилась я. — Если ты хочешь знать мое мнение, то нужно найти повитуху, которая принимала роды. Мне кажется, она могла бы пролить свет на эту историю.
— Да. Именно этим я и займусь, — Гериус немного расслабился: это было видно по его взгляду. Он стал мягче. — Ты уж прости меня. Я немного шокирован. Но как ты заметила?
— Совершенно случайно. Фиона и леди Опри находились рядом, и я обратила внимание на их сходство. А потом стала наблюдать, находя его даже в мелочах. У твоей сестры походка лорда Опри! — я переживала, что Гериус воспримет эту информацию более эмоционально, но все обошлось. Его аристократическая сдержанность и тут проявила себя.
— Давай мы сделаем то, что собирались, а остальное подождет. Жили мы ведь как-то с этим долгие годы, — с улыбкой произнес лорд. — Поедем на установку твоего придорожного щита.
Мне хотелось сказать, что «придорожный щит» называется билборд, но промолчала. Гериус не знал, что я из будущего, как и никто другой. Пусть это останется нашей с отцом тайной.
Пауль Ролс уже ждал нас. Он с удивлением расхаживал вокруг рекламы, разглядывая ее со всех сторон. Увидев меня, хозяин лавки воскликнул:
— Леди Рене, он огромен! Его будет видно даже от озера!
— Это же прекрасно! — я подвела Гериуа ближе. — Как тебе?
— Ты не перестаешь удивлять меня! — лорд как и Пауль Ролс принялся расхаживать вокруг билборда. — Отличная задумка!
Прибывшие с нами рабочие взялись за дело, а мы приняли приглашение хозяина лавки выпить чая.
Яма под столб была уже выкопана, поэтому осталось только поднять саму конструкцию с помощью лебедочной системы и забетонировать ее.
Оказывается и здесь был цемент, не боящийся воды и мороза! Он состоял из двух частей хорошо промытого речного кремнезема, двух частей порошка кровельного кирпича и кусков кузнечного шлака, одной части промытого речного песка и такого же количества обожженной и толченой извести.
Чтобы полюбоваться на рекламу издалека, мы отъехали к самому озеру. Ее было действительно отлично видно!
С этого дня в постоялом дворе ждали клиентов. Горничные, повар с помощником были готовы, а вот я немного нервничала. Что, если в холле так и не зазвенит колокольчик?
Но он зазвенел. Первыми в постоялом дворе появились Фиона с мужем. Они, как и обещали, сняли самый дорогой номер на несколько дней. После них заселился банкир из столицы с женой и двумя детьми. Он сказал, что остановиться здесь ему посоветовал лорд Опри. Увидев билборд, в постоялый двор завернула пара новобрачных, оказавшаяся в нашем городе проездом. Это было моей первой маленькой победой.
После нашего с Гериусом разговора прошла неделя. Однажды утром, во время завтрака он появился на почте, нервно комкая в руке какую-то бумагу.
— Что это? — я тоже начала нервничать, сразу догадавшись, что его визит как-то связан с Фионой.
— Адрес сестры повитухи, которая принимала роды у матушки и леди Опри. Ее зовут Пранни Пью. Возможно, она знает, где сейчас эта женщина, — ответил лорд. — Наверное, пришла пора поставить все точки над «и». Ты хочешь поехать со мной?
— Конечно! Я с радостью составлю тебе компанию! Тилли принеси мне плащ! — крикнула я. Мне очень хотелось разгадать эту тайну, а вот что с ней делать дальше, пусть решает Гериус.
Это утро выдалось холодным и пасмурным. С неба сыпал мелкий дождь, накрывая серой пеленой притихший город. Но в этой погоде была своя прелесть. Из труб в небо поднимались столбики дыма, пахло топившимися каминами, а оставшиеся на ветвях листья трепетали под порывами ветра. В осени всегда чувствовалось какое-то волшебство: она словно была гранью между мирами.
— Что ты решил? — спросила я, когда экипаж тронулся с места.
— Ничего. Сначала нужно узнать всю правду, — ответил Гериус. Он был спокоен, но в его глазах я видела растерянность. — В любом случае, мне придется сделать этот выбор. Оставить все как есть, или разрушить чью-то жизнь.
— Смотря как на это посмотреть. Возможно, ты подаришь новую жизнь, разрушив старую, — я не собиралась уговаривать его, навязывать свое видение ситуации. Но если честно, мне казалось, что Фиона станет намного счастливее, узнав, что леди Коулман не ее мать.
— Может, ты и права… — лорд задумчиво посмотрел в окно. — Все очень непросто.
Дом Пранни Пью находился в конце города на улице Яблочной. Он был небольшим, одноэтажным, с маленьким ухоженным садиком.
Мы вышли из экипажа, вошли в открытую калитку, и Гериус постучал в дверь, покрашенную белой краской. Вскоре за ней раздались торопливые шаги, а потом щелкнул замок.
— Да? Я слушаю вас? — полная женщина в накрахмаленном фартуке близоруко сощурилась.
— Доброе утро. Я лорд Коулман, а это моя невеста леди Рене, — вежливо представился Гериус. — Вы Пранни Пью?
— Силы небесные… ох… ох… — женщина вдруг прижалась к стене и стала медленно оседать по ней. — Мне плохо…
Лорд подхватил ее на руки и понес внутрь дома, а я пошла следом, догадываясь, что Пранни Пью точно что-то знала. Об этом явственно говорила ее реакция.
Гериус положил женщину на диван в гостиной и спросил:
— Давайте я пошлю за доктором. Возле дома стоит мой экипаж.
— Нет… не нужно… — слабо произнесла Пранни Пью. — Дайте мне воды… Графин стоит на комоде…
Я поискала глазами графин и налила полный стакан.
— Благодарю вас… — женщина выпила всю воду, а потом, откинувшись на подушки, сказала: — Я всегда знала, что ко мне рано или поздно придут. Всегда…
Мы с Гериусом переглянулись.
— Вы знаете, где повитуха, принимавшая детей у леди Коулман и леди Опри? — спросила я. Мне было жаль ее.
— Сары уже нет с нами три года. Она умерла, — всхлипнула Пранни Пью. — Мы были сестрами.
— Рассказывайте, — лицо лорда окаменело. — И не вздумайте что-то скрывать.
— Я все расскажу, ваше первородство. Меня эта тайна мучила всю жизнь! — заплакала женщина. — Простите меня!
— Рассказывайте, — холодно повторил лорд, глядя в стену. — Все с самого начала.
— Наша семья работала в «Рыжих болотах»… Две средних сестры служили у вас горничными, — начала свой рассказ Пранни Пью. — Одна из них, Ария, носила ребенка, но по вине вашей матушки он не родился…
— Что это значит? — Гериус нахмурился. — Что сделала моя матушка?
— Она всегда плохо относилась к слугам. Позволяла обзывать их, унижать, а иногда могла даже ударить, — женщина испуганно взглянула на лорда. — Я не вру, вы не подумайте!
— У леди Коулман тяжелый характер, но чтобы бить слуг? — он сжал кулаки. — Мне больно это слышать.
— Однажды, будучи тоже беременной, леди Коулман толкнула Арию и та ударилась животом. Ребенок умер, — голос Пранни Пью стал глухим. — После этого наша старшая сестра Сара поклялась отомстить ей. Удобный случай представился совсем скоро. Все сложилось как нельзя лучше. У вашей матушки гостила леди Опри и по велению высших сил у женщин в одно время начались роды. Послали за доктором, но он был на вызове… Тогда Сара предложила свою помощь, ведь она с детства помогала матушке, которая была умелой повитухой. Леди пришлось согласиться. Ваша тетушка, лорд Коулман родила девочку с изъяном. Тогда сестра и подменила детей… Она сказала так: «Пусть эта высокомерная сука почувствует свою ущербность, воспитывая калеку. Думаю, быть матерью такого дитя станет для нее наказанием на всю жизнь! Чистокровная кобыла, привела в этот мир калеку!»
В гостиной воцарилась тишина. В камине уютно потрескивал огонь, по стеклам стучал тихий дождь, но на душе было муторно. Поступок этой женщины, несомненно, ужасен, ему нет оправдания. Но в случившемся виновата и леди Коулман тоже! Своим высокомерием, жестокостью она спровоцировала его, лишив двух девочек, возможности расти в родных семьях. Как следствие, женщина испортила жизнь Фионе. А ведь, скорее всего, девушку бы любили и с изъяном. Не стеснялись бы ее… Я знала, что лорд Опри не такой человек. А что теперь? Разворошить былое, вывалив всю правду, или оставить все как есть?
Глава 8
— Простите меня… — снова всхлипнула Пранни Пью, жалобно глядя на Гериуса. — Прошу вас…
— Увы, мое прощение вряд ли поможет вам обрести покой, — ответил лорд, поднимаясь. — Вам нужно каяться перед высшими силами, а не передо мной. Пойдем, Рене.
— Прощайте, — сказала я, немного задержавшись. — Хорошо, что правда восторжествовала. Вы виноваты лишь в том, что молчали все эти годы.
Она ничего не ответила мне, закрыв лицо ладонями, но я и не ждала ответа.
Мы с лордом молча покинули дом Пранни Пью, сели в экипаж и только потом он сказал:
— Я растерян, Рене. Что мне делать? Как поступить?
— Ты должен сам решить. Это очень личная история, — я понимала его метания. Ворошить прошлое — всегда непростое занятие. — Но если ты все-таки захочешь раскрыть эту тайну, то следует начать с лорда и леди Опри.
— Почему? — Гериус внимательно посмотрел на меня. — Почему не с Фионы?
— Пусть они сами решат, кого называть дочерью: Леонсию или Фиону. Эта семья всю жизнь считала дочерью другую девушку. Думаешь, им легко будет отказаться от воспоминаний, эмоций, которые длиною в жизнь? — мне было трудно подбирать слова, потому что я сама не знала, как правильно. — Возможно, леди и лорд Опри захотят оставить все как есть.
— А как же матушка? — Гериус все больше хмурился. — Пусть она имеет дурной нрав, пусть совершила много нехороших поступков, но разве мать не имеет права знать, кто ее родной ребенок?