«Однажды ты поймешь, девочка, что смерти всегда напрасны. А много позже – что не стоит идти по следам мертвецов. Тебе может казаться, что так ты их догонишь, но это мираж, который будет только быстрее удаляться. Но я не стану говорить тебе об этом сейчас. Не время для нравоучений, когда утрата еще так свежа».
– А что же ребенок?
На самом деле младенец был последним, о ком Кристоф стал бы думать. Он и вспомнил-то о нем лишь потому, что временами Агата дотрагивалась до живота, словно проверяя, на месте ли плод.
– Поедет со мной, как легко догадаться. Не могу же я его вынуть и оставить здесь. А что будете делать вы? Ауэрхан упоминал, что вы тоже уезжаете.
– Да. В Виттенберг. Странно будет вновь очутиться в городе, где провел детство.
Семьдесят лет он не бывал там, где впервые повстречал человека, навсегда изменившего его жизнь.
– Чем вы займетесь там?
– Буду исправлять свои ошибки, – засмеялся он. – Ауэрхан говорит, там есть какая-то школа, где обучаются чернокнижники. Обучаются паршиво, едят помои и ночуют в землянке. Хочу привести это место в приличный вид. А еще старый черт твердит о надвигающейся войне. Так что, пожалуй, займусь спасением всех ценных рукописей, до которых сумею дотянуться. Фауст хотел бы, чтобы я так поступил. Я ошибся, положив все яйца в одну корзину…
– Я тоже яйцо? – Агата неожиданно улыбнулась.
– Нет. Ты – корзина. Я не смог привязать тебя к одному месту и не сумел привязать тебя к себе. Но, – он поднял палец вверх, подчеркивая значимость своих слов, – я много вложил в тебя. Думаю, надо было поменьше. Теперь, вместо того чтобы обучать одного человека всему подряд, я стану учить многих, но по чуть-чуть. Никогда не был однолюбом, не стоило и начинать.
– Я желаю вам преуспеть.
Она взяла его за руку, и он накрыл ее хрупкую кисть своей.
– Ты не возражаешь, если я спрошу?
Агата кивнула, разрешая.
– Почему ты не сказала «да» Мефистофелю? Уже через месяц он стал бы неотличим от Рудольфа. Ты бы даже не заметила разницы.
– Рудольф верил, что люди после смерти могут соединиться только в раю. Если это так, то мне очень-очень нужно попасть в Царствие Небесное. А для этого требуется приложить немало усилий. Но, как вы всегда говорили, я упрямая.
Кристоф улыбнулся. А еще она обстоятельная. Он хорошо ее обучил. Агате не занимать прилежания. Она проследует к вратам Эдема так же, как до того шла к великому знанию, – ни на мгновение не сомневаясь в правильности избранного пути, шаг за шагом двигаясь к своей цели… Кристоф Вагнер по праву мог гордиться своим творением. Пускай из нее не вышло второго Фауста, так ведь и из него не вышло. В глубине души он как был обычным задиристым подавальщиком в трактире, так и остался.
Внезапно он понял: то, что сейчас происходит между ними, – не прощание. Агата еще много раз будет появляться в его жизни и снова исчезать, пока однажды не наступит день, когда она не приедет в обещанное время. Он будет ждать ее дни, месяцы и даже годы, пока не поймет окончательно, что она ушла. А она в это время предстанет перед ключником Петром, требуя немедленно пропустить ее к мужу. «Я вела праведную жизнь, – твердо скажет она, – я все подсчитала, я вывела формулу. Я имею право войти в рай. А если вы меня не пропустите, то я взорву эти врата и все равно войду. Это то, чему меня научил богохульник и развратник Кристоф Вагнер».
Конец
Послесловие
Традиционно мне хотелось бы сказать пару слов о моих героях, которым я бесконечно благодарна за проведенное с ними время. Начиная книгу, я твердо знала, что в ней Кристофу Вагнеру предстоит найти себе ученика. До того как он реорганизовал (не побоюсь этого слова) черную школу в Виттенберге, он ведь должен был опробовать свою теорию на учениках.
Но я не знала, кто станет первым воспитанником Кристофа, пока не наткнулась на историю Агаты Гвиннер. Ее мать, Эльза Гвиннер, действительно была казнена 21 декабря 1601 года, проведя в заточении несколько месяцев, претерпев жестокие муки, но до последнего отрицая все обвинения. Зато ее дочь Агата, не вынеся пыток, согласилась дать показания против матери. Во время очной ставки, узнав, что родная дочь свидетельствовала против нее, Эльза в гневе воскликнула: «Почему я не утопила тебя во время первого купания?» Тогда Агата ответила: «О, если бы ты только это сделала…»
Саму Агату тоже обвиняли в ведовстве и в том, что она вместе с матерью вызывала бурю, чтобы уничтожить урожай и поднять цену на хлеб. После казни матери ее выслали в Вайссенбург. Скорее всего, Агата была значительно старше, чем описано в моей книге, хотя точного возраста мы не знаем. Последнее, что известно о ней, – это то, что четыре года спустя, в 1605 году, в награду за хорошее поведение ей разрешили навещать отца в Оффенбурге. К тому времени она была уже замужем. Надеюсь, Агата простит мне столь вольное обращение с ее судьбой.
Имена и истории сожженных в Оффенбурге и Эльвангене ведьм я постаралась оставить нетронутыми. В начале века казни все еще были редким событием, а вот за 1627–1629 годы в одном только Оффенбурге было казнено 79 человек.
Что касается намерения Урсулы заставить Оффенбург страдать, то осуществит она его очень нескоро. В сентябре 1689 года город, за исключением монастыря и двух зданий, был полностью разрушен французами в ходе Войны Аугсбургской лиги.
Не могу обойти умолчанием такого важного для книги персонажа, как Рупрехт Зильберрад. Он был человеком сомнительной репутации, отличался скверным характером и нажил много врагов. Из-за него погибла не одна только Эльза Гвиннер. Впрочем, возмездие настигло и его. 20 апреля 1629 года человек по имени Томас Виттих подал в суд на Зильберрада: оказывается, уже не одна осужденная на казнь ведьма указала его в качестве своего сообщника. Зильберрада задержали и бросили в тюрьму. На протяжении месяца он стойко переносил пытки, пока в ход не пошел «колдовской стул», чье сиденье и спинка сплошь были покрыты острыми шипами. И без того чрезвычайно эффективное орудие пытки становилось еще эффективнее, если его нагреть. Иронично, что во многом благодаря Зильберраду это кресло было привезено в Ортенау. В конце концов ему пришлось сознаться, и 6 июля 1629 года Зильберрад был казнен вместе с пятью другими обвиняемыми.
Мне нравится думать, что он попытался обмануть своего демона, за что и был наказан.
Что тут скажешь… Договариваясь с демонами, никогда не поворачивайтесь к ним спиной.