— Мы здесь ни при чем. Это все равновесие. Драконов стало слишком много на их клочке земли, пришлось им становиться более компактными. А мы всего лишь не дали им напасть на другие королевства.
— Значит, мы только защищались?
— Отражали нападение.
— Но как ты оказалась здесь?
— А? — Мама сделала вид, что прослушала вопрос, но я видела, что она просто не хочет отвечать.
— Почему ты здесь?
— Банально. На границу по королевскому поручению занесло твоего отца. Это был первый маг, который не воевал. Наоборот, призывал к миру. Я решила познакомиться поближе. Вот до сих пор знакомлюсь. — Мама явно чувствовала себя неловко — это было видно по сжатым плечам и рукам, которыми она себя обхватила.
— Почему ты это скрывала?
— Для твоего блага.
— Почему такого дара нет у Касс или Ллойда?
— У ракхов разрешено иметь только по два ребенка. Им и передается дар.
Я внимательно посмотрела на мать. Я умела считать.
— Ллойд без этого дара.
— Верно. Но я его приемная мама.
— Но Касс я помню еще младенцем!
— Она моя дочь, верно.
— Тогда?..
— Одного ребенка, мальчика, у меня украли имбисы. Вторая ты. Касс уже не получила дара. Именно поэтому, я думаю, у ракхов существует запрет. Он же регулирует численность, чтобы двум взрослым на замену пришло двое.
Я долго-долго смотрела на маму, прокручивая в голове все, что она сказала.
— У тебя был брак там, да? Со стражем?
Анна-Мария Веджвуд посмотрела на меня взглядом хищной птицы, у которой попытались отнять добычу. Так она всегда смотрела на тех, кто задевал ее за живое. Правда, такое происходило редко.
— Да.
— И с ним что-то произошло, так?
Я видела, как крепко сжались мамины челюсти.
Она хотела скормить мне романтичную сказочку, но я очень хорошо ее чувствовала, несмотря на всю сложность наших отношений. Тут было все далеко не так просто.
Два ребенка с даром созидания. Одного украли. И мама вышла замуж за мага, которым легко управлять, осела в столице.
— Ты ищешь брата?
Мама смотрела на меня, не мигая, долгую минуту, прежде чем сказала:
— Да. И теперь ты можешь помочь мне его найти.
Я работала до рассвета. Вырывала сорняки, выплескивая энергию, что накопилась во мне. Не истрачу — просто взорвусь!
— Брата она ищет. — Я голыми руками рвала острые травы. — Все ради него.
Я понимала, что моя обида эгоистична, но ничего не могла с собой поделать. Как любому ребенку, мне хотелось быть любимой, а не использованной. Ощущать себя инструментом для достижения цели было ой как тяжело.
Когда родители любят друг друга — дети счастливы. Когда ругаются — несчастны. А когда один родитель использует другого, мы все чувствуем, но не можем понять, что не так. А теперь понятно.
Мама всегда держалась так, будто была выше всего этого, выше отца. Я думала, что это из-за чопорности, но нет. Просто она никогда не любила, она использовала.
Хотя нет, она любила того ребенка. Первенца. И теперь хотела, чтобы я помогла найти его.
Я драла сорняки с таким остервенением, что к рассвету очистила огромную поляну.
— Кря? — Эш залег под кустом, обнимая лопатку.
Я запретила им помогать, желая побыть одной, но они не выдержали одиночества. Беспокоились обо мне, наверное. Только они беспокоятся.
Семья же радуется достижениям Ллойда.
Я сама понимала, что нагнетаю, слишком накручиваю себя, но ничего не могла с собой поделать. К обеду я создала десять садовых инструментов, с помощью которых принялась приводить землю заповедника в порядок. Я не ела, не спала, не отдыхала. Мне казалось, что если я остановлюсь, то сдуюсь.
Перед глазами плясали травинки, все становилось одинаково коричнево-зеленым. Поэтому когда я увидела Райяна, то мне показалось это очередным видением измученного сознания.
— Посмотри на себя! — сказал он с упреком, после чего подхватил под коленки, чуть не уронил, потому что на него набросились все ожившие садовые инструменты разом, а потом все-таки поднял меня на руки.
У меня не было сил спорить с видением. Бесполезная трата времени, правда ведь?
— Т-ш-ш, — сказала я.
Почему-то так хорошо стало, будто залезла в любимую кровать под мягкое одеяло. Глаза сами собой закрылись, и я погрузилась в красочные сновидения.
Мы танцевали с Райяном на роскошном балу. Он — хищная грация, я — элегантность и напор. Мы противостояли друг другу взглядами, а наши пальцы тесно сплелись. Кто-то со стороны мог бы подумать, что мы злы друг на друга, но я чувствовала, с какой нежностью имбис гладит мою руку. Будто обещал увлекательное продолжение и бессонную ночь.
Тело ревновало. Почему такое внимание лишь руке? Я глазами пыталась подсказать непонятливому лорду, что нельзя так выделять часть тела, но он словно не замечал. Коварно улыбался.
Я злилась на себя за то, что так тесно прижимаюсь к нему, что двигаюсь все более провокационно, чтобы сжечь Райяна в том же желании, что мучает меня. Поделиться жаждой.
Имбис медленно наклонился к моему лицу, и я вытянула губы для поцелуя. Но он медлил. Мне нужна была рука, чтобы притянуть этого упрямца к себе.
Наконец я не выдержала и выдернула ладонь, и тут же все исчезло. Я будто рухнула спиной на пуховую перину, резко распахнула глаза и огляделась.
Дом в заповеднике. Никого. Вот только обстановка менялась прямо на глазах. Темный пол становился светлым, тяжелый рабочий стол с бумагами — элегантным женским столиком. Кожаный диван оброс мягкой голубой обивкой и стал раза в два меньше в размерах.
— Райян! — крикнула я.
Конечно же, мне никто не ответил.
Вдруг кто-то заколотил в дверь так энергично, будто рядом случился пожар.
Я рывком открыла, быстро поправляя волосы и одежду, и никого не увидела. Стучали теперь по крыльцу, и я опустила взгляд. Мои садовые инструменты нетерпеливо скакали на месте, пока над горизонтом начинался рассвет. Призывали работать!
Я топнула ногой, все еще ощущая жар тела. Уперла руки в боки, поджала губы, чувствуя, что скоро повалит пар из ушей.
— Если заботишься обо мне, показался бы, а не сбегал! Если до сих пор считаешь бедой — не появляйся больше перед моими глазами! — крикнула я на всю землю древних.
Нет, ну правда!
Я себя не понимала, но Райяна не понимала еще больше.
Осмотрев садовые инструменты, я растерянно поискала глазами Эша. Дракончика нигде не было.
Может, обижается на меня, что я ему нормальный ночлег не устроила? Вся в своих переживаниях забыла о питомце, мне даже стыдно стало. Ночует под открытым небом, хотя бы лежанку и навес сделала ему.
Вдруг ветер принес бумажный самолетик, я с жадностью схватила сложенный листок и развернула его. Поняла, что забыла не только про Эша, но и про друга детства.
Совершенно позорно ни разу не вспомнила, как он там после того, как его руку проткнули шипы. И еще называюсь лучшей подругой?
Письмо было от Шэна. Он просил меня не волноваться.
Знаете, что это значило? Что мне точно стоит переживать, и сильно! Шэнвард никогда не жаловался на здоровье, никогда не прикидывался, и если он заверял, что все отлично, значит, это было с точностью до наоборот.
Я пробежала к месту у забора, где вьюн стал хищным и бойким. Быстро нашла огромные шипы под листвой и посмотрела на кончик острия. С него сочился ярко-фиолетовый сок.
Что, если растение ядовитое? Как там Шэн?
И тут вдруг из листвы показался пузырек с салатовой жидкостью. Надпись гласила: «Противоядие».
Вот так просто? Зная вредный характер заповедника, я в это не верила.
— В чем подвох? — спросила я вслух.
И тут же увидела мелкими буквами приписку: «После применения невозможно пройти на территорию заповедника Драко».
Вот оно как! И даже название у земли древних такое, как я хотела.
Создавалось ощущение, что передо мной раскрывается заманчивая ловушка. Но я была бы не я, если бы не верила, что справлюсь.
А пока надо спасти Шэна!
По пути к выходу я обратила внимание, что проделала вчера огромную работу. Расчистила столько земли от сорняков! Конечно, не без помощи моих новых садовых помощников, но новости просто прекрасные.
Пройдя ворота, я несколько раз обернулась и подняла голову. Огромная красивая надпись «Заповедник Драко» была видна издалека.
Рядом ошивалась стайка вчерашних мальчишек, которые тыкали пальцем то в меня, то в надпись.
Драконий рык Эша из глубины заповедника чуть не заставил меня повернуть назад, но когда я увидела, как он взмыл в небо и просто разминает крылья, то немного успокоилась. Правда, мне показалось, что за ночь Эш как-то разом вдвое вырос.
Ладно, сначала дам противоядие Шэну, потом все остальное.
Но где друг? В доме дедушки? У себя в роскошном особняке?
Я посмотрела еще раз на листок бумаги. Желтоватый, с прожилками. На такой же мы рисовали в детстве. Значит, бежать недалеко. Он в соседнем доме от моих родных.
Райян
Невидимая граница между царствами всегда пахла порохом, но сейчас издевательски веяла прохладой. Впервые я пришел сюда не сражаться, а присмотреться к существам, с которыми мы всегда боролись.
Никогда не думал, что буду делать это: ждать, пока созданный монстр переступит границу, и выманивать того, кто стоит за ним.
Я мечтал найти отличия тех, кто создавал этих войска, и Мэд. Хотел найти доказательства, что все не так, но вместо этого видел тьму не только в глазах этих созданий. За монстром вышел создатель — маг, чьи руки были в точности как тогда у Мэд — серые, с когтями.
Темные, практически черные, глаза созданий обещали мне смерть. Взгляд их создателя был похож — хищный, ищущий, кого бы убить.
Я помнил глаза Эша — оранжевые. И глаза лопатки были такими же, хотя глаза у Мэд были зеленее весенней травы.
Может, она не все взяла от этих созданий? Что, если в ней больше понятных мне качеств? Может, я зря обрубаю все?