— Послушай, Харрайн, — после долгой паузы вновь заговорил декан кафедры физики и электроники, — уж не хочешь ли ты приписать нашей кафедре это убожество? Мы, конечно, не обидчивы, но все же…
— Ну зачем же вы так, профессор, — с горечью ответил Харрайн. — Для вас это, может быть, и убожество, но для моего мира подобный монстр — это катастрофа.
Изображение на экране изменилось. Чертеж занял теперь половину экрана, а на второй появилось объемное изображение упомянутого Харрайном монстра.
— Я подключил визуализирующую программу, — объяснил аудитории профессор. — Чтобы все поняли, что именно изображает этот, с позволения сказать, чертеж.
На экране и вправду было изображено нечто чудовищное. На металлической сегментированной платформе, заканчивающейся чем-то наподобие головного выроста, у которой вместо колес были огромные примитивные лапы на шарнирах, находилось гнездо с ракетами.
— Здесь представлена схема, — ледяным голосом продолжил Харрайн Лэндигур, — преобразования уцелевшего после нашей экологической катастрофы самостоятельно размножающегося техномонстра хронеора.
— Оу, ты смотри, — по-русски сказал из зала какой-то веселый голос, — эмеранский охренер с зенитками времен Второй Мировой войны. — Хлопцы, ну и ну!
Господин Лэндигур дернулся. Кажется, он хорошо понимал по-русски.
— Да успокойся ты, Харрайн, — утешительным тоном заговорил Владимир Ермаков. — Эта бредовая конструкция работать все равно не будет.
— Это почему же? — со смесью облегчения и неверия спросил Харрайн.
— Ну хотя бы потому, что гнездо с ракетами столько весит, что сплющит подвижные шарниры вашего… э-э-э… хронеора. Во время Второй Мировой для перемещения зенитных батарей использовались грузовики-пятитонки, кажется. С двумя, или даже с тремя ведущими. Харрайн, да это же ракетные установки, они должны отдачу выдержать, как минимум! Что ты в самом деле, — профессор успешно взял себя в руки и продолжил. — И потом, этот механизм рассчитан явно на нефтепродукты в качестве топлива. А где у вас на Эмеране нефть? Нэ-ма. Нетути, если ты не понял. А на электричестве даже и не знаю, перелетят ли ракеты через голову вашего техномонстра. Но что-то в этой задумке есть. Монстр саморазмножающийся, говоришь? Из модульных деталей… Если хочешь, можешь отдать нам этот бредовый проект на доработку. Исключительно ради тебя. Для твоего правительства.
— Не надо, — резко ответил Харрайн.
— Успокойся, я пошутил. Еще раз тебе повторяю. В нашей Долине никто такого убожества бы не создал. Это не мы.
— Но кто-то его создал? — после длительной паузы вновь заговорил Харрайн. — Чертеж с изображением ракетной установки Третьего мира изъят во Втором мире.
— Да-а. Прими наше сочувствие, — ответил ему декан кафедры физики и электроники. — С тебя, Гарри, бесплатная выпивка. Пойдем, обсудим варианты в хорошей компании, выпьем коньячку, которому ты чуть было не перекрыл сюда доступ. Мы тебя понимаем, предполагаемое предательство родной Долины тебя подкосило. Все мы знаем, как страшен удар с тыла.
— Нет, постойте, — внезапно заговорила Ольсинея. — Есть еще один вопрос. Василий Калинкин сделал расчеты по своей личной методике и пришел к выводу, что для предотвращения грядущей катастрофы нужно отослать младшую Хозяйку Долины на несколько лет во Второй мир. Вот то, что удалось скопировать с его компьютера.
На экране возникла малопонятная картина с подписями, сложными диаграммами и светящимися стрелками, меняющими свою толщину и яркость в непонятном режиме.
— Васёк Калинкин, — прошептал Фардар потрясенной идеями местного предсказателя Алесе, — гений с Земли. Там его постоянно увольняли с работы за опоздания и прогулы. Здесь за его прогнозы правительства платят колоссальные деньги, потому что они всегда сбываются. Он освоил расчетные методики Девятого мира и объединил их с компьютерной обработкой данных своего мира.
— А самого Васька никак нельзя было притащить? — без всякой надежды в голосе спросил декан кафедры физики и электроники. — Без него, боюсь, никто не сможет ничего вам сказать. Эй, математики Девятого мира, как вы? Понятно хоть что-нибудь? Ау?
— У Васька Калинкина все как всегда, — ответила Ольсинея.
— Как всегда, это значит, у него период депрессии, — объяснил Алесе Фардар. — После гениального озарения, когда Калинкин не ест, не пьет, только работает, у него наступает творческий спад. Все данные с его компьютера автоматически копируются, чтобы он ничего с горя не уничтожил. А сам он отправляется напиваться и самоуничижаться на другой берег реки.
— Так значит, катастрофа все-таки намечается, — тихо сказал Харрайн Лэндигур.
— Может, вам удастся вытащить Калинкина, Хозяйка? — осторожно сказал господин Ермаков. — Капельницу там поставить… У вас теперь и Хранитель с Дарелада рядом.
— Э-э-э… что? — удивился Фардар.
— Общий Совет думаю, повторно собирать не нужно, — сказала Ольсинея, подумав. — Но надеюсь на вашу помощь и поддержку, господин Ермаков. А также, на вашу помощь, господин Лэндигур. Вопрос будущего Алейсии — это, как вы понимаете, серьезный вопрос. И для Долины вообще, и для меня лично.
Оказалось, что у Хозяйки Долины есть еще и собственный автомобиль.
— Пока у нас был бензин, он был джипом, — объяснила Алесе Ольсинея, открывая дверцу. — Потом его переделали в электромобиль.
Хозяйка была сегодня в простом темно-зеленом брючном костюме с гладко зачесанными волосами. Только одна легкомысленная прядь наискосок закрывала часть лба и правого глаза.
— Дорогая, ты прекрасно смотришься за рулем, — сказал Фардар, усаживаясь на заднее сидение и закрывая глаза.
Алеся села на переднее сидение. Черный электромобиль, похожий на джип старинной модели, неспешно набирал скорость.
— Я должна согласиться, провести несколько лет во Втором мире? — спросила Алеся, еще не решившая, стоит ли ей бунтовать против такого произвола, или нет.
— Ты никому ничего не должна, — мягко ответила Ольсинея, — но дурацкая программа Васи Калинкина учитывает психические характеристики главных действующих лиц. Так что, если он прав, то прав и в том, что ты согласишься. Не обижайся на мои слова. Ты Хозяйка Долины, и почувствовала бы мою неискренность.
Алеся вспомнила о Харрайне Лэндигуре.
— А ведь я и вправду соглашусь. Вот ведь хмырь этот ваш Калинкин.
Фардар тихо рассмеялся.
— Но как же моя мама? Она даже не знает, что я жива.
Ольсинея вздохнула. Помолчала и еще раз вздохнула.
— Я была у Элинары. Пока ты лежала в Долине больная, я смогла покинуть Долину-между-Мирами. Ты ничем не можешь помочь своей матери. На поверхности сознания она убеждена, что ты умерла. Но в глубине души, там, где сохранилась загнанная вглубь память о Долине, она понимает, что ты жива. Не думаю, что хоть кто-нибудь сможет исцелить такое расщепление сознания. Когда я стояла рядом, она меня узнала. И тут же быстро ушла в другую комнату, чтобы включить этот ваш телевизор на полную громкость. Хотела как можно скорее забыть обо мне. Вся жизнь твоей матери проходит в постоянных попытках забыться и ни о чем не думать. Ох, Алейсия, когда дом разваливается, нужно не пытаться его сохранить, а спасти хоть что-то уцелевшее. Спасать надо тебя.
Ольсинея отвернулась и попыталась незаметно вытереть подступившие к глазам слезы.
Они доехали до моста и перебрались на другой берег реки. Дорога светлой лентой извивалась в лесной чаще. И наконец Хозяйка затормозила возле глухого забора, созданного в земном стиле модерна начала двадцатого века и покрашенного в кирпично-красный и белые цвета.
— Надеюсь, никто из нас входную калитку не видит?
— Калитку видят только те, — объяснил Алесе Фардар, — кому очень нужно расслабиться. Своего рода ментальный фильтр. Мы находимся у входа в самое знаменитое питейное заведение Долины.
Ольсинея выскользнула из псевдоджипа и, несмотря на высокие каблуки, уверенно дошла по высокой траве до крайней доски забора в стиле модерн. От этой доски она сделала семь шагов вперед и громко постучала. Стук замер в глубине безмолвного леса, шелестевшего вокруг. И снова воцарилась тишина.
— Эй, Жаккардо, — не сдалась Ольсинея, — оцени мою деликатность и открой калитку. Ты ведь понимаешь, что ваш заборчик для меня не преграда?
— Какая ты настырная, Хозяйка, — недовольно сказал открывший наконец калитку мужчина, заросший черной бородой до самых ушей. — Неправильная ты Хозяйка. Слишком молодая, красивая и вся такая, — продолжал он ворчать, загораживая вход. — Настоящая Хозяйка должна быть старой, мудрой и спокойной. Не то, что всякие некоторые.
Фардар за время во время этого ворчливого монолога вышел из машины и быстро подошел к жене.
— А вы выберите себе новую Хозяйку, неблагодарные существа, — резко сказал он. — А эту, молодую и красивую, я заберу к себе в замок Иселдау. Она там ни горя, ни забот знать не будет. И любого, позволившего себе подобное неуважение к госпоже Иселдау, стражи замка разделают на мелкие кусочки за пару минут. Понятно?
— Да проходи, Хозяйка. Чего пожаловала-то?
— Мне нужен Василий Калинкин.
— И как же я его тебе сдам? Ты же знаешь, у нас интересы клиента превыше всего.
— Ты проводи меня к нему, Жаккардо. Там видно будет.
— И чтобы ни намека на неуважительное отношение к Хозяйке не было, — сурово предупредил Фардар. — Зови своих ребят, если сомневаешься в собственных силах. Учти, я все почувствую.
Жаккардо мрачно зыркнул на темнокожего, высокого Хранителя, но промолчал. Так ничего и не сказав, закрыл калиточку вслед за вошедшей вовнутрь Ольсинеей.
— Давай, посидим на свежем воздухе, — совершенно другим тоном сказал Фардар Алесе.
Та выбралась из псевдоджипа и уселась на поваленное бревно рядом с ним.
— В этом заведении гарантируют безопасность клиента после того, как он напьется, — заговорил Хранитель после недолгого молчания. — Никому он не причинит вреда. Никто за забором не узнает, что он там выделывал. Отсюда и невероятная популярность этого местечка в разных мирах.