— Скажи, Фардар, а, если бы Ольсинею и вправду переизбрали, как бы ты забрал ее в свой мир? Она же перестанет быть Хозяйкой Долины и сможет переместиться только в свою родную Эмерану. Никак не в твой замок Иселдау. Или ты это просто так сказал?
— Нет, не просто так. Это то, о чем я не могу себе позволить даже помечтать. Здесь в Долине не демократия Третьего мира. Смена династии Хозяек — катастрофа для Долины. Но если чисто теоретически… Если бы Ольсинея перестала быть Хозяйкой Долины, она бы могла уйти не только в свой родной мир, но и в мир своего мужа, если они друг друга по-настоящему любят. И почему-то я уверен, что мы бы с ней спокойно перешли ко мне, на Дарелад.
Тут калитка в заборе открылась. Сначала оттуда выскочил взъерошенный Жаккардо.
— Зачем же вы так, господин Хранитель? — с упреком заявил он. Фардар молчал, мрачно глядя на него.
Вслед за Жаккардо два суровых, бритых налысо мужичка вывели под ручки третьего, небритого, сильно нетрезвого, не слишком высокого, но крепкого и коренастого. Он больше всего походил на рыночного вышибалу со своим небритым квадратным подбородком, коротким широким носом, маленькими глазками и обильно заросшими темными волосами огромными ручищами. Следом за мужичками через порог изящно перешагнула на высоких каблучках Хозяйка Долины.
— Я тебя честно предупреждал, Жаккардо, — ответил Хранитель, окинув пристальным взглядом свою супругу.
— Я все уладила, — мягким голосом сказала Хозяйка. — Жаккардо, на твоего клиента всего-навсего ветка свалилась, шуму, конечно, было много, но он ничего себе не повредил. Все ушибы я уже убрала. Придет в сознание даже и не вспомнит.
— Вот, Хозяйка, — сурово сказал один из налысо обритых сопровождающих Калинкина, подтаскивая к ней пьяненького гения. — Уж извиняйте, но дальше мы права не имеем. Дальше уж вы сами.
Ольсинея ослепительно им улыбнулась.
— Благодарю вас, друзья. Вы просто спасли Долину. Васенька, ты как?
Сопровождающие быстро исчезли за калиткой. Васенька замычал и свалился на колени.
— Хозяйка, я смердящий пес, — заплетающимся языком сообщил он, — я прах и пепел в свете ваших сияющих очей.
— Оу, какой стиль, — восхищенно отметил Фардар.
— Милый Васенька, — Ольсинея улыбнулась еще ослепительнее. — Ты вовсе не прах и пепел, а самый гениальный человек в нашей Долине. Ты нам всем срочно нужен. Поехали, милый, со мной в Госпиталь. Тебе там, солнышко мое, капельницу поставят, будешь как новенький. Тебя вся кафедра физики и электроники ждет не дождется.
— Это зачем это? — с трудом проговорил Вася Калинкин, заметно трезвея под пристальным взглядом засверкавших серебряным блеском темно-синих глаз Хранителя с Дарелада.
— Как это, зачем? Ты провел исследование и сделал вывод, что Юная Хозяйка должна уйти из Долины во Второй мир.
— Забейте на мои выводы, Хозяйка. Я идиот, а никакой не гений. Я вас дурачил. Все мои исследования — полная чушь. И потом, точно помню, я все уничтожил…
— Давай руку, пойдем ко мне в машину, солнышко наше. Ты никакой не идиот, а величайший талант Долины, Василий Калинкин. Все твои выводы всегда были правильными. И, прежде чем ругать свое последнее исследование, давай ты взглянешь на него еще раз. Критическим взглядом, а? Мы все сохранили.
— Ну хорошо, взгляну.
— Вот и умница. Садись, поехали сначала в Госпиталь.
На следующее утро хмурого, но совершенно трезвого Василия Калинкина доставили в аудиторию кафедры физики и электроники. По такому случаю кафедра собралась почти в полном составе. В качестве гостя пришел Харрайн Лэндигур, с которым накануне в университетской таверне ведущие специалисты, попивая коньячок с Земли, весь вечер душевно беседовали о жизни. О том, что, даже если во Втором мире и завелся какой-то злоумышленник, то он необразован, неостроумен и просто туповат, если судить по продукции его разума. Потому что, если просто собрать в один бутерброд вооружение двух различных миров, все равно ничего путного не выйдет.
— Мертворожденный гибрид выйдет, дорогой наш Гарри. Нужен талант и грамотный подход, чтобы это объединить. Давай, поэтому выпьем за то, чтобы эмеранские эсбэшники поскорее того олуха заловили. А мы всем своим совместным интеллектом всегда тебе поможем. Не изволь сомневаться. И, если бы ты раньше все выложил, мы бы и раньше тебя успокоили. Так что, если будут следующие маразматические чертежики, неси к нам на экспертизу. Всегда будем рады.
После такого дружелюбия ранее оскорбленных им представителей Третьего мира, господин Лэндигур выглядел смущенным и виноватым.
Василий Калинкин сначала критически изучал собственное творение на экране компьютера, затем увлекся.
— А умно, между прочим, — сказал он. — Неужели сохранили все, что я придумал? Никто не выправлял?
— Да куда нам, — с досадой сказал заместитель Ермакова немолодой физик с Эмераны, с каштаново-золотистой шевелюрой и резкими чертами лица. — Мы даже и понять ничего не смогли, не то, что исправить.
— Ну, ошибок я не вижу, — Вася Калинкин задумчиво почесал себе подбородок. — Но кто я такой, чтобы работать безошибочно?
— Вася, а простыми словами можно? — умоляюще произнесла Ольсинея. — Ведь именно из Второго мира моя дочка вернулась искалеченной.
— Не посылайте Алейсию никуда, Хозяйка. Сказал же, забейте на мои идиотские исследования.
— Вася, пожалуйста, объясни.
— Вы видите, что эпицентр последствий запрошенных мной и выданных вами фактов, заложенных в основе расчетной матрицы, смещается во Второй мир? — спросил Калинкин, разворачивая на экране маловразумительную картину кружочков с подписями и вытекающих из них стрелок различной толщины и яркости.
— Да, пожалуй, — неожиданно согласился с ним один из математиков Девятого мира, седой невысокий мужчина с огромным лбом и близорукими голубыми глазами. — Причем начальная фактическая матрица достаточно плотно заполнена.
— Ну и вот, видите, единственный положительный выход из замыкающейся нестабильной системы возникает только при перемещении сюда младшей Хозяйки, — мрачно и смущенно закончил Вася, пробегая короткими пальцами по клавиатуре компьютера.
Никто этого не видел. Видимо, в значительной степени Калинкина вело к его выводам мощное озарение, являвшееся сутью его таланта. Поэтому после слов местного гения воцарилось гробовое молчание.
— Ну что же, — бодро заговорила Ольсинея. — Василий Калинкин только что подтвердил собственные выводы. Промежуточный вывод подтвердил уважаемый математик Девятого мира…
— Вот, что можно сделать, — вмешался Харрайн Лэндигур, последние минуты с состраданием глядевший на Хозяйку Долины. — Мы можем отправить уважаемую Алейсию Раутилар на обучение в закрытую медицинскую академию нашего мира. Там существует высокий уровень защиты. Я со своей стороны обещаю еще и особое внимание службы безопасности Эмераны к юной госпоже Раутилар. Подумайте, уважаемая Хозяйка, Алейсии все равно придется получать соответствующее образование, раз уж она инициирована как целитель. Главное при этом, обеспечить ей защиту, не так ли? Таким образом, мы поступим правильно независимо от непонятного нам всем предсказания.
Ольсинея, переключенная в практическое русло, сразу же успокоилась.
— Единственное, что меня сильно беспокоит, — Харрайн впервые за последний час посмотрел на Алесю, затем окинул ее пристальным взглядом менталиста, — так это, простите меня, само наличие инициирования.
И он выжидательно замолчал.
— Продолжайте, господин Лэндигур, — сказала Алеся, старательно изображая вежливую девушку.
— Если и вправду существует злоумышленник, перемещающийся между мирами и охотящийся за Хозяйками Долины… а в последнее время эту версию приходится выдвинуть на первый план… то он может знать о произошедшей трагедии. Он может предположить, что Юная Хозяйка Долины осталась жива, жива и инициирована в качестве целителя. Тогда в его силах просчитать наш следующий ход и искать свою жертву среди поступающих в медицинские академии Эмераны. Поэтому было бы целесообразно зачислить вас, Алейсия, сразу на второй курс, — ровным голосом говорил Харрайн, стараясь, чтобы его конкретные предложения перевесили ужас в душе девушки от того обстоятельства, что на нее, вероятно, будет охотиться какой-то злоумышленник.
— В этом случае мы можем изъять ваши личные данные из внешней базы данных адептов академий. Так иногда бывает, когда адепт уже, грубо говоря, занят, получил предложение от нанимателя еще до окончания академии. С первокурсницей такое, понятно, проделать невозможно. Документы я берусь обеспечить. Насколько я понял, Алейсия, вы хорошо знакомы с анатомией и общей физиологией человека, которые в основном изучаются на первом курсе.
— Да, конечно, — вежливо ответила Алеся, не очень-то обращая внимание на то, что ей сейчас говорил Харрайн, думая только о необходимости преодолеть собственное смущение. Фардар обещал ей, что со временем ей станет проще. Со временем, но когда?
— Так вы согласны, Алейсия?
— Да, господин Лэндигур, — тихо ответила Алеся и еле слышно вздохнула с облегчением, когда Харрайн перевел взгляд с нее на Ольсинею.
— Детали обсудим позже, не так ли? — ответила на его вопросительный взгляд Хозяйка Долины. — Мы и так уже злоупотребили вниманием наших ученых.
— Ну что вы, Хозяйка, мы всегда рады вам помочь, жаль только, что иногда мы совершенно бессильны, — ответил за всех ученых своей кафедры господин Ермаков. — Но, если вас интересует наше мнение, то план Харрайна кажется нам правильным. Он вообще правильный, наш общий друг Гарри, вы вполне можете положиться на него. Хотя «особое внимание» эсбэшников лично мне кажется чем-то ужасным. Мои соболезнования, Алейсия.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Глава первая
Зимнее холодное солнце медленно погасло за большим окном, и в аудитории стало слишком темно, чтобы читать без света. Но Алеся свет зажигать не спешила. Сумрачный полусвет вокруг вполне себе гармонировал с состоянием ее души. Общие занятия давно уже кончились, она бы могла вернуться в свою комнату в общежитии, но предпочитала сидеть здесь, в пустой лекционной аудитории, в одиночестве.